Вызов (СИ) - Видум Инди - Страница 10

Как выяснилось, переживал я совсем не о том, потому что не прошло и часа после беседы с Николаем Степановичем, как ко мне явился представитель Симукова с требованием вернуть украденную у князя собаку, представляющую ценность для селекционной работы.

— Не хотелось бы доводить до суда, это отрицательно повлияет на вашу репутацию. Как вы понимаете, Вячеславу Львовичу не составит труда предоставить свидетелей, что ваш пес на самом деле не ваш, — снисходительно вещал этот господин. — Предложение Вячеслава Львовича сделано исключительно из уважения и нежелания ломать жизнь приличному молодому человеку из-за такой малости. Слухи же пойдут, что собаками вы не ограничиваетесь, начнут пересчитывать серебряные приборы после ваших визитов…

Он скорчил самую добрую физиономию, на которую оказался способен. Но в его случае она всё равно казалась физиономией хитрого человека, собирающегося обжулить ближнего.

— Как вы понимаете, мне не составит труда предоставить свидетелей попытки украсть собаку по его заказу, — ответил я, лихорадочно соображая, как вырваться из этого дурдома, в который Симуков меня старательно заталкивает. — Вячеслав Львович будет очень бледно выглядеть на судебном разбирательстве, тем более что у меня есть документ о покупке собаки. И тогда уже встанет вопрос: сколько собак к этому времени обманом или кражами заполучил ваш наниматель? И ложки будут проверять после его ухода, я же выйду несправедливо обвиненным.

К судебному разбирательству документ точно будет. Не зря же мне Черное Солнце оставило столько нужных бланков. Вот один и пойдет на благое дело легализации Валерона. А продавцом укажу почившего главу организации. Мог же он в свободное от убийств время заниматься разведением комнатных собачек? А от остальных скрывал это увлечение как порочащее его имидж.

— Мне кажется, вы пытаетесь ввести меня в заблуждение. У нас есть информация, что вы нашли бесхозную собаку, Петр Аркадьевич. То есть фактически присвоили чужую собственность.

Ох уж эта Глаша, торгующая информацией направо и налево. Нужно будет отчиму намекнуть, что делает она это не совсем подконтрольно. Потому что если бы он знал, что она слила инфу обо мне людям Симукова, то сообщил бы.

— Извините, но это несерьезно — опираться на слухи. Да, я сказал так Юрию Владимировичу Беляеву, потому что он не одобрил бы такую трату. Но Валерон является моей собственностью, как бы вы ни пытались доказать обратное.

— Могу я увидеть этот документ, Петр Аркадьевич?

— Вся документация на животных у меня в поместье, — ответил я. — Разумеется, я могу отправить курьера, но, честно говоря, не вижу смысла делать это, чтобы удовлетворить ваше любопытство. На суде вы его увидите точно, поскольку собственником Валерона являюсь я, а не ваш наниматель, о чем он прекрасно знает. Всё хорошего.

Я встал и вышел из гостиной. Вот ведь Симуков какой жук. Не мытьем, так катаньем пытается заполучить свое. И как в таких условиях говорить, что я его поддерживаю? Волей-неволей придется принимать сторону Антона. Разве что Симуков откажется от идеи перевода своих притязаний в публичную плоскость? Верилось в это слабо, поскольку Валерон стал для Симукова идеей фикс и волновал его куда сильнее мести за погибшую сестру. Тем более что Симуков был уверен, что сестра пришла к нему грабить, а с ее вдовца он содрал всё, до чего смог дотянуться. Сейчас он тянул свои жадные щупальца ко мне, и нормального выхода из этой ситуации я не видел. В самом деле, не давать же ему Валерона на время для оставления потомства? А без этого князь не успокоится. Разве что сказать, что мы успели стерилизовать собачку? Тогда сам Валерон оскорбится, а это куда хуже, чем сомнительная угроза от Симукова.

На ужин Лёня привел Щепкину, и я рассказал про этот казус с Симуковым, начиная с его предложения мне лично и попытки ограбления и заканчивая сегодняшним визитом представителя с требованием выдать ему собаку.

— Право, такую настойчивость — да в благих целях, — закончил я под общий смех. — Я не удивлюсь, если попытаются выкрасть документ из поместья, чтобы всё-таки обратиться в суд.

— Симуков судиться любит, — подтвердила мои опасения Щепкина. — Зря вы отказались дать ему Валерона на время. Князь бы успокоился, получив потомство. А если оно показалось бы неудачным, больше бы не обращался.

— Валерон не особо интересуется другими собаками, — дипломатично сказал я, но Наташа всё равно не удержала смешок.

— Оу, — понимающе кивнула Щепкина. — Вам нужно было это сразу сказать Симукову. Это тоже порок при развитии. А где он сам?

— Как спрятался при приходе нежеланного гостя, так и не выходит, — пояснил я.

— Найти его, если он не хочет, невозможно, — сообщил Лёня. — Мы как-то с Алексеем пытались, но пока он сам не вышел, так и не нашли.

— Он маленький, — заметила Щепкина. — Ему места много не надо, чтобы спрятаться. Такие крошки обычно пугливые и хорошо маскируются.

Я подумал, что Валерон может вернуться в любое время и вряд ли обрадуется тому, что о нем говорят. Но перевести разговор не успел — это сделала Щепкина.

— А правда, что вы в ссоре со своими родными?

— Да, я отказал от дома бабушке и кузену. У них слишком наглые претензии ко мне, — ответил я. — Мария Алексеевна требовала от меня взять все траты на содержание остатков княжества, а доходы передавать им. Никакие доводы она не воспринимает.

— У вас есть доходы? — удивилась Щепкина.

— На налог мы собираем, — признал я. — И немного сверху. Но трат больше.

— В любом случае требование необоснованное, — решила Щепкина. — Но я сейчас не про Вороновых, а про Куликовых. Они приехали в Святославск, но остановились не у вас.

— Мы даже о том, что они приехали, не знали, — ответил я. — Но они очень недовольны нашим браком, чего никогда не скрывали. Наверное, хотят таким демаршем это подчеркнуть.

А еще Василий Петрович наверняка не уверен, что сдержится при моем виде и не попытается убить. Возможно, именно это одна из причин, почему на свадьбу нас не зовут — не хотят, чтобы та запомнилась гостям смертоубийством.

Симуков от идеи прибрать Валерона не отказался, сделал очередной ход на следующий день: его человек попытался подкупить конюха, чтобы тот вынес «собачку на улицу, где о ней позаботятся». Конюх отреагировал возмущенно, прогнав предлагающего кнутом, а затем рассказал всё Николаю Степановичу. Ну а тот, разумеется, сразу же донес информацию до меня, оскорбившись, что за Валерона предложили столь мало.

На мой взгляд, сумма в десять рублей была понятна. Подкупать собирались конюха, а не кого-то посерьезнее. Ему предложи больше — заподозрит, что отдавать не собираются, а за меньшее никто на воровство не пойдет. С точки зрения Симукова, Валерон — всего лишь собака, которая может выскочить на улицу и удрать. И это как оправдание воровства ему вполне подходило.

Лучше бы он кого-нибудь ночью прислал: очередной собачий вор прекрасно бы подпитал Хикари — она как раз говорила, что ей нужна энергия для нового качественного роста, который усилит защиту дома. Но платить очередному домушнику пришлось бы намного больше десяти рублей.

Валерон появился только вечером следующего дня, возбужденный донельзя, и сразу меня обрадовал, что выявил новых скверников в Озерном Ключе и участвовал в их задержании. Вот ведь… Стоило уехать, как эта гидра сразу подняла уцелевшую голову и торопливо начала отращивать еще несколько. Нужно ее в сердце поражать. Но не факт, что сердце — это Базанин. Похоже, он всего лишь одна из голов основной гидры. Но значимая, иначе не прилетали бы к нему на призрачных помощниках. А приглашали бы к себе. Хотя… Может, тот, кто прилетал, не хотел афишировать свое общение с конкретным человеком? Слова Николая Степановича о том, что полет над Святославском на призрачных помощниках разрешен только членам императорской семьи, крепко запали мне в душу, потому что они прекрасно ложились на то, что Базанин, никого не опасаясь, устроился так близко к столице. Потому что ему со всех сторон не слишком удобно это делать — слишком далеко от зоны и базы в моем княжестве. А значит, сложнее контролировать: по переговорным артефактам всё не решишь, а увидеть вообще ничего не получится. И выходило, что располагался он здесь по причинам, о которых я ничего не знал.