Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 18

Каждое наше с Васей утро неизменно начинается с просмотра того, что прислал Павел, потому что я по-прежнему отключаю интернет на ночь, за что на утро получаю от Бессонова упрёки, какая я бессердечная.

— Мам, смотри, Пашин котик! — восклицает мой ребёнок, не желая расставаться с телефоном.

Вообще-то там не кот, а целый котяра, причём такой же самоуверенный в своей неотразимости, как и его хозяин.

— Вася, мы уже это видели. Убирай телефон, иначе не успеешь позавтракать, — стараюсь вразумить сына, но мои нравоучения беспардонно прерывает новое входящее сообщение.

Это у нас начало восьмого утра, а у него начало пятого! Спрашивается, и чего не спится человеку?

— Мам, Паша просит прислать, что я делаю. Можно?

— Ты ничего не делаешь, — сержусь на сына, — потому что сидишь в телефоне.

— Ну, мам… Ну, пожалуйста! Я сфоткаю свой завтрак и отошлю Паше. Можно? — просит разрешения Вася.

Что ему ответить? Никакой причины для отказа нет. Ведь ничего сверхъестественного Павел не просит, но я всё равно не могу согласиться, и просто молчу. Не озвучиваю ни да, ни нет.

Сама я не отвечаю ни на какие сообщения. Не знаю почему. Но несмотря на то, что общение в диалоге, который пытается наладить Павел, идёт только с его стороны, самому Бессонову это нисколько не мешает.

Вздыхаю и отхожу к другому столу, чтобы не видеть, с каким азартом сын фотографирует нетронутый завтрак. Буквально через минуту слышу, как Вася что-то мычит, набив рот. Неужели ест?! Поворачиваюсь и вижу, как сын уплетает несчастную кашу, не выпуская при этом телефон из рук, и улыбается, глядя в экран.

Вот как так? Меня не слушается, а его послушал сразу?

Со смешанным чувством усердно режу сладкий перец, ссыпаю его в салатницу и споласкиваю нож и разделочную доску.

— Мам…

— А? — откликаюсь, и Вася щёлкает камерой.

— Это ещё зачем?

— Паша попросил прислать тебя.

— А ну-ка, дай сюда… — вытираю руки и тянусь за телефоном. Однако не успеваю. Фото отправлено и уже прочитано. — Так, всё. Марш одеваться. Телефон больше не получишь, — сержусь не столько на сына, сколько на Бессонова.

— Ну, мам…

— Не «мам», — отвечаю строго, и жду, когда он выйдет из кухни.

Открываю и читаю переписку:

«Доброе утро! Не спите уже? Мне тоже не спится. Что у вас на завтрак?»

Благодаря встроенным цветовым фильтрам, обычная тарелка с кашей выглядит настоящим шедевром.

«Привет, Паш. Это Вася. У нас каша».

«М-м-м, как вкусно! Я люблю кашу. А ты почему не ешь? Ешь давай!»

«Сел!» — пишет мой хвастунишка, вместо «съел».

«Молодец! А мама где?»

«Готовит салат», — выдаёт меня с головой. Болтун!

«Вася, пришли мне маму. Пожалуйста».

Следом идёт моя фотография, которую я удаляю.

Такая манипуляция очень злит, потому что я до сих пор не понимаю, зачем ему всё это?

У меня был случай, когда за мной пытались ухаживать с определённой целью. Но Бессонова я пробила в первый же день. Был женат, сейчас в разводе. С бывшей женой отношения не поддерживает. Есть сестра и мать. Никаких проблем с юридической стороны. Что тогда?

Не бывает дыма без огня, а в любовь с первого взгляда я не верю. Да и какая любовь? Он молодой, свободный мужчина, а я старше его и к тому же с ребёнком. Мужчины не любят лишние проблемы. Ведь даже для свободных отношений у Павла есть выбор, вместо того, чтобы зацикливаться на том, что заранее обречено на провал. Или же это всего лишь каприз — получать желаемое? Но в это тоже как-то не особо верится.

«Жадина!» — читаю последнее сообщение.

Может, у него всё-таки что-то сдвинулось, после моего удара, и он стал хуже видеть? Это единственное объяснение, более или менее подходящее в данном случае. Тяжёлом, я бы добавила, случае. И вместо того, чтобы, как я надеялась, совсем избавиться от Бессонова, сама того не желая, я прикипаю к нему ещё больше, и ловлю себя, что сама жду сообщений и пожеланий доброго утра или спокойной ночи.

Сегодня пятница. Вася вчера уехал на соревнования и вернётся только в субботу. У меня же сегодня суд, и очень хотелось бы, чтобы он завершился удачно. Даю себе слово, что как только закрою это дело, возьму небольшой, на несколько дней, отпуск. Но пока это только мечты.

Утро начинается с того, что я не смогла завести машину, и её приходится отгонять в автосервис, а самой весь день передвигаться на такси. Суд опять не выносит решения, поэтому мечты о небольшом отпуске разбиваются, как стеклянный ёлочный шарик. Погода, как специально стоит мерзкая, не прибавляя никакой радости в настроении. Давно у меня не было такого неудачного во всех смыслах дня.

Домой не спешу, потому что меня там никто не ждёт.

— Наташа, — зовёт меня Вадим.

Вадим Верт мой племянник. В нашей семье все так или иначе служат букве закона. И я «забрала» у брата его сына к себе помощником. Но вот уже который год Вадим самостоятельно ведёт дела. Успешно ведёт.

— А? — отзываюсь.

— Тётушка, ты выглядишь ужасно.

— Спасибо за «комплимент», Вадим Георгиевич.

— Я серьёзно, — племянник подходит и опускает, закрывая, крышку моего ноутбука. — Иди домой и отдохни.

— Вадим, я не пойму, где я облажалась.

— Ты — нигде. Это Павлюченко тянет время. Специально, — успокаивает меня Вадим. Это я тоже понимаю. — «Любит» она тебя. Ты же знаешь. Вот и мстит потихоньку. В следующий раз дожмёшь. А сейчас выкинь всё из головы, посмотри кино, почитай книгу. Когда ты в последний раз думала о чём-то другом кроме работы?

Здесь Вадим ошибается. В последнее время мои мысли заняты не только работой, но отдохнуть ото всего этого не помешает.

Не отключаю интернет, поглядывая в чат, куда тренер выкладывает информацию о детях и фотоотчёт об их отдыхе и выступлениях. Принимаю горячую ванну и позволяю себе немного красного. Просто сижу в кресле и бесцельно смотрю, как стекает по тонкому стеклу бордовая жидкость, и не сразу замечаю, что в дверь стучат. Звонок не работает, а я вечно забываю купить новый.

Не хочу никого видеть и продолжаю сидеть, в надежде, что, кто бы там ни был, уйдёт, но стук повторяется снова. Ставлю фужер на столик и нехотя встаю, чувствуя лёгкое головокружение. Да уж, с трёх глотков унесло как выпускницу. Открываю дверь и натыкаюсь на розы цвета моего вина. Поднимаю взгляд и встречаюсь с сияющими глазами своего соседа.

— Привет, — произносит Павел, бархатным тембром разгоняя в моих венах застоявшуюся кровь, и протягивает букет.

Он писал, что приедет в конце недели, но у меня эта информация выпала из головы. А сегодня он никак не напоминал о себе, да и мне, честно говоря, было не до него. И вот на тебе — сюрприз. Как раз в его стиле. Когда ты думаешь, что он спит в больнице — он улетает, а когда совершенно не ждёшь — заявляется с цветами.

— Привет, — шепчу и немного осоловело гляжу на своего соседа, разглядываю будто вижу впервые. Взгляд открытый, волосы чуть влажные, как после душа, в тёмном шоколаде глаз плещется огонь.

Я чувствую запах геля для душа и мужского парфюма.

«Это противозаконно, быть таким притягательным. Интересно, каков будет моральный ущерб, если подать за это в суд?»— мелькает глупая мысль.

Кажется, кому-то совсем нельзя пить.

— Это Васе. — Павел протягивает здоровый пакет, и мне приходится отступить на шаг.

— Васе? — переспрашиваю. — Зачем? Он что-то просил?

— Наташа, ничего он не просил. — Бессонов, не дожидаясь приглашения, переступает порог и закрывает дверь на замок, оставляя нас в замкнутом пространстве, и я отчётливо слышу в висках свой пульс. — Я сам решил привезти ему из дома подарки. Можешь проверить, ничего плохого там нет. — Павел ставит пакет на банкетку. Его голос звучит уверенно, чего нельзя сказать обо мне.

— А… Васи дома нет, — шепчу запоздало, тщетно пытаясь собраться хоть с какими-то мыслями, трусливо сбежавшими в самое неподходящее время.