Ты ко мне вернешься, жена (СИ) - Кац Мария - Страница 9

— Я подумаю, — тихо произношу. — Обещаю, до конца недели во всем разобраться.

Внутри себя я уже знаю ответ. Я не могу вернуться к тому, кто считает меня своей собственностью, чьим-то трофеем. Даже если эта мысль разрывает сердце и заставляет по ночам давиться слезами в подушку, вспоминая те редкие моменты нежности, которые были между нами. Ради этого маленького, бьющегося внутри меня сердца, я должна быть сильной.

Я подам на развод. Это единственный способ сохранить себя. Но Марат должен знать о ребёнке. Мы обязательно договоримся о том, чтобы растить его вместе, потому что скрываться я точно не хочу. Как и жить в постоянном страхе, в непонятных бегах, оглядываясь на каждый подозрительный звук. Тем более, я уверена, Марат будет отличным отцом. Он ведь так ждал этого. Эта мысль — единственная, что даёт мне силы не сломаться окончательно. Возможно, став отцом, он смягчится. Возможно, ребенку удастся сделать то, что не удалось сделать мне.

— Хорошо, — Дима тяжело вздыхает, вновь подвигая к себе тарелку. — Но, Лесь… будь готова к любому развитию событий. С такими мужчинами, как твой муж, ничего нельзя предугадать. Они не привыкли проигрывать. И не привыкли отпускать то, что считают своим.

Молча киваю. До конца недели осталось всего несколько дней. Несколько дней до того, как я изменю свою жизнь навсегда. Снова. Главное, чтобы это решение было правильным.

Юля с аппетитом уплетает мои сырники. За три недели затишья я отточила своё кулинарное мастерство, видимо, сказывается избыток времени и навязчивое желание хоть в чём-то сохранить контроль над жизнью. Если нельзя контролировать мужа, его чувства и свои собственные эмоции, то хотя бы можно идеально замесить тесто и добиться той самой золотистой корочки, которая всегда получалась у бабушки.

— Ну, так что решила? — с набитым ртом спрашивает подруга, глядя на меня с прищуром.

Я откладываю в сторону планшет, на котором только что согласовала с начальством удалёнку. Зарплату, конечно, порезали, но сейчас стабильность и покой дороже. На учёбе я уже взяла академ. Всё ради него. Ради этого маленького чуда внутри, которое с каждым днём напоминает о себе лёгкой тошнотой по утрам и невероятной усталостью к вечеру.

— Подаю на развод, — слова всё ещё звучат как приговор в моей голове. Моему сердцу. Моей прежней жизни. — На следующей неделе. Но… я скажу ему о ребёнке. Лично. Он должен знать.

Юля замирает с вилкой в зубах.

— Решилась? Ну, держись тогда. Только, Олесь, будь готова ко всему. Он явно не из тех, кто легко отпускает своё. Особенно такое.

— Знаю, — вздыхаю, глядя в окно на серый двор. — Но я не могу иначе. Прятаться вечно не получится. И врать тоже, — он так мечтал о детях. Когда мы пытались целый год, когда тесты были отрицательными, он не давал мне сдаться. Всегда говорил: «Не торопись, солнышко. Наше чудо просто выбирает самый подходящий момент, чтобы прийти к самым лучшим родителям. Мы его так ждем, что он не посмеет не прийти» Тогда это казалось таким счастливым будущим. Теперь это похоже на приговор. Ребенок... для таких мужчин, как Марат, это не просто ребенок. Это продолжение. Наследник. Ты думала об этом?

— А он, — Юля откладывает тарелку, — звонил? Писал? Что-то?

Горький комок подкатывает к горлу. Ни звонка, ни сообщения. Ничего. почти четыре недели полной тишины. Сначала это было облегчением, значит, не штурмует, не осаждает. Потом — тревогой. А теперь… теперь это просто больно. Я готовилась к осаде, к штурму, к его ярости. А получила… равнодушие? Или он так и стоит под окнами матери, а она просто не говорит мне? Может, он каждый вечер приезжает туда и смотрит на темные окна моей старой комнаты, как когда-то в начале наших отношений?

— Нет, — отвечаю, и голос предательски выдаёт обиду. — Ничего.

— Может, он… смирился? Знаешь, такое бывает. Психологи утверждают, что мужчины проще переживают разрывы, чем мы думаем.

— С Маратом? — я горько усмехаюсь. Понимаю, подруга хочет подбодрить, но я точно знаю, что мой муж либо всё крушит, либо выжидает в засаде, чтобы всё снести в определённый момент. Других вариантов просто нет. Не в его характере. — Не верю. Он не из тех, кто сдаётся. Он либо рубит с плеча, либо выжидает. К тишине он точно не привык.

Мне больно. Больно от того, что его нет. Больно от того, что я, вся измотанная этой ситуацией, до сих пор жду какого-то знака. Какого-то слова. Пусть даже гневного. Пусть даже обвиняющего. Лишь бы не эту оглушительную пустоту, которая кричит о том, что я для него действительно была просто вещью. Вещью, которую не жалко потерять.

— Ладно, не думай о нём, — Юля машет рукой, видя моё настроение. — Рассказывай лучше про работу. Удалёнка — это круто! Теперь хоть в пижаме целый день сидеть можно.

Я пытаюсь подхватить её бодрый тон, рассказываю о новых проектах, но мысли всё равно возвращаются к нему. Почему молчит? Что это за игра? Или это не игра, а окончательный приговор нашему браку?

Наш разговор прерывает дверной звонок. Мы переглядываемся с подругой. Для Димки рано ещё, и моё сердце против моей же воли начинает биться чаще. Знаю, это совсем неправильно. Знаю, что нельзя прощать измену, но… ничего с собой не могу сделать. Правда в том, что я люблю его, а чувства просто так не отключить.

Странное чувство внутри сжимает меня, когда я смотрю в глазок. Я даже не сразу узнаю знакомый силуэт на лестничной площадке.

Игорь приветливо улыбается, протягивая мне букет белых роз.

— Олеся, привет. Заглянул на минутку. Давно не виделись, а я был рядом. Как ты?

— Нормально, — отвечаю на автомате, пропуская его внутрь.

Его взгляд устремляется на подругу, которая сидит на кухне, прямо напротив входной двери.

— Если бы знал, что у тебя гости, купил бы два букета. А так… простите.

Юля оценивающе смотрит на него, чуть кривя губы в усмешке.

— Ничего, я готова простить вашу недальновидность, — парирует она, принимая букет, который Игорь протягивает уже ей. — При условии, что в следующий раз будет два. И не розы, а пионы. Я их обожаю.

Игорь смеётся, явно довольный её ответом.

— Пионы. Запомню. Юля, да? Мы виделись на росписи Марата и Олеси.

— У вас хорошая память, — она утыкается носом в один из белоснежных бутонов, невинно взмахивая длинными ресницами. — Значит, вы не только галантны, но и внимательны. Редкое сочетание.

Я стою в стороне, наблюдая за этой игрой. Каждое их слово отдаётся эхом в моей пустоте. Не хочется их прерывать. Думаю, они бы стали отличной парой, но мне нужно спросить. Я должна знать. Просто потому что знаю, что тишина от Марата совсем на него не похожа. Я делаю глубокий вдох, прерывая их флирт.

— Игорь… а… как дела? — звучит глупо и уклончиво, но я не могу выжать из себя большего.

Он поворачивается ко мне, и его улыбка становится чуть менее яркой и более деловой.

— Дела? Всё как всегда. Работа, переговоры. Вливаюсь в общество после отставки.

Он ничего не говорит. Ни единого намёка. Моё сердце сжимается ещё сильнее.

— А ваш грозный бывший шеф не скучает? — Юлька задаёт вопрос, который я боюсь задать сама. — Олеся тут места себе не находит, гадает, что он затих.

Игорь пожимает плечами, его взгляд меняется. Так же как и менялся у Марата, когда он говорил о службе. Когда пытался уберечь меня от правды, о том, что именно происходило на задании.

— Марат? У него свои заботы. Семейные. Новые бизнес-проекты. Обычная рутина.

Он произносит это небрежно, словно я и сама должна понимать этот момент. Словно это оправдывает всё. Словно три недели молчания — это ерунда по сравнению с его «семейными заботами». А я разве не семья?

Во рту появляется горький привкус. У него есть дела поважнее. Рутина. Бизнес. Семья. А я все последние дни просто сидела и строила догадки, не случилось ли чего. Жив ли он. Что делает. Я даже один раз позвонила ему, но он был не в сети.

— Ясно, — тихо отвечаю, отворачиваясь к плите, лишь бы не заплакать от того, что я ему просто не нужна. Просто наигрался. Просто оставил. Вот почему он не хотел объясняться, потому что я просто очередная.