Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 28

— Отставить! — гаркаю на него. — Упаднические настроения нам ни к чему. Присядь, отдохни. У докторов все идет по плану. Кроме одной рыжей напасти.…

Краем глаза я без труда выделяю среди белых пятен огненный вихрь, которому не сидится на месте. Лиза с умным видом листает обменную карту, достает снимок УЗИ, читает заключение. Что бы она там понимала? Однако ее хмурое выражение лица меня настораживает.

Кивнув сама себе, будто совещание тараканов в ее голове наконец — то закончилось, Лиза обращается к врачу, на равных беседует с ним, что — то объясняет на полном серьёзе, а тот активно кивает, как болванчик.

— Я должен предупредить тебя, Ярослав Владимирович, — тихо говорю Салтыкову, красноречиво покосившись обманщицу. — Лиза не та, за кого себя выдает. Я с первого дня понял, что из нее собачий доктор как из меня балерун, но дал ей шанс самой во всем признаться. Она им не воспользовалась, увы, — заканчиваю с неприкрытым сожалением.

На доли секунды встречаемся с Лизой взглядами, и она тут же отводит глаза. Чует зараза, в чей огород залезла. Понимает, что рассекречена. Боится последствий, что четко читается на ее румяном лице, но не отступает.

Упертая бестия. Следует признать, ее стойкость вызывает уважение. И в то же время бесит!

— Успокойся, ты прав, — вздыхает Салтыков, взяв меня за локоть, чтобы я не ринулся устранять врага. — Я сам только час назад правду узнал, когда Лиза мне сообщение с повинной прислала, но разбираться будем позже. Елизавета — единственная, кто может помочь Таисии. Не мешай ей, пожалуйста.

— Что?

Система дает сбой. Я снова смотрю в сторону рыжей. Она натянуто улыбается доктору, а тот преданно заглядывает ей в глаза, как собачонка, и пожимает хрупкую ладонь двумя лапами. Не отпускает, вызывая у меня непреодолимое желание оторвать ему руки, чтобы не распускал на чужих женщин. Пусть даже проштрафившихся.

Выдыхаю, подавляя эмоции. Но злость остается. Выбравшись из медицинского захвата, Лиза разворачивается к нам и вдруг спотыкается на ровном месте, поймав мой недовольный взгляд.

— Обязательно передавайте привет вашему мужу, он врач от бога, — до тошноты елейная фраза, что летит ей в спину, действует как детонатор. Необъяснимо, но на меня так же.

Подталкиваемая невидимой силой, Лиза, несмотря на страх, быстрее идет в мою сторону, интуитивно ищет во мне защиту и безопасность. Видимо, из двух зол я не самое худшее. Что же там за супруг от бога? Или от дьявола…

Я всматриваюсь в ее большие испуганные глаза и понимаю, что готов дать ей все: и защиту, и безопасность, и ремнем по мягкому месту. Без последнего никак — заслужила, шпионка.

— Я договорилась с доктором, он подготовит все документы для санавиации, — отчитывается она перед Салтыковым, повернувшись ко мне тылом, который придется и лупить, и охранять. Хоть расписание составляй. — В Москве вас будет ждать Герман Демин, я предварительно с ним связалась. После беседы с гинекологом Таисии передам более детальную информацию. Все будет хорошо, Ярослав, не волнуйтесь, — шепчет мягко, а затем опасливо сжимается, когда оглядывается на меня. — Все под контролем, — добавляет сухо.

Деловая. Здесь я привык все контролировать.

— Вы полетите с нами, Лиза? — просит Салтыков. — Таюше будет спокойнее.

Насколько я знаю, рыжей нельзя в Москву. Мне — тем более. Но она послушно кивает, а я делаю шаг вперед, оказываясь рядом с ней. Пара года — два беглых идиота.

— Я вас одних не отпущу, — вклиниваюсь в разговор. — Как начальник службы безопасности, я обязан быть рядом.

— Уверены, Тихон? — удивленно вскидывает брови босс. — Может, отправите кого — то из охраны? Вы же говорили, что ноги вашей в Москве не будет. И что там...

— Я не страдаю склерозом и прекрасно помню все, что говорил, — осекаю его, поднимая ладонь. — Но я лично буду сопровождать вас. Это не обсуждается, а остальное — мои проблемы.

— Тогда я пойду в палату к Таисии, успокою ее, — пятится Лиза, пытаясь сбежать от меня, но я машинально хватаю ее за руку.

Пазл складывается, все детали занимают свои места, но я хочу услышать правду от неё. Для меня это важно.

— Значит, не собачий доктор, а человеческий? — криво ухмыляюсь, сжимая пальцы на ее тонком запястье.

— Акушер — гинеколог. В прошлом… Пока муж не подставил, — признается чуть слышно, переступая через свою гордость. Выглядит беззащитной и уязвимой. Особенно, когда добавляет виноватым шепотом: — Простите, Тихон.

— Беги, акушерка, — выплевываю без злости. Разжимаю ладонь. — Не сожги палату.

Лиза нервно улыбается, кивает и, схватив медицинский халат, мчится в отделение, куда ее беспрепятственно пропускают по блату. Щупальца ее властного мужа протянулись даже в Магадан, но отчаянная акушерка хитро воспользовалась фамилией и связями того, от кого бежала. При этом ей пришлось раскрыться перед всеми. Рискнуть собой ради незнакомой беременной девчонки, которую она видит второй раз в жизни, и эта самоотверженность подкупает.

Подтекаешь, Дикарев. Дело — дрянь.

По пути Лиза оборачивается, будто проверяет, не передумал ли я, — и чуть не влетает в косяк. Дергаюсь, чтобы поймать ее в случае чего, но она восстанавливает равновесие и скрывается за дверью.

Я закатываю глаза.

Кара небесная, а не баба. За все грехи с запасом.

Некоторое время спустя. Москва

Лиза

— Это ещё кто такая? — грозный мужской голос грохочет на весь коридор московского роддома, и я инстинктивно сжимаюсь, пытаясь слиться со стеной.

Как только наш самолет приземлился в столице и я ступила на чужую землю, которую совсем недавно считала своей, страх быть пойманной Золотаревым накатил с мощной силой. Я бежала, озираясь по сторонам, как воровка, хотя ничего не украла — сын мой по закону. Как назло, всю дорогу Тихон следовал за мной по пятам, будто перепутал, кого именно должен охранять.

Присутствие таежного дикаря тяготит, немного пугает и одновременно дает ощущение защиты. Его не должны волновать проблемы бедовой рыжей москвички, но создается впечатление, что он искренне хочет помочь. Или… подобраться ближе к моему сыну, который тоже родился в новогоднюю ночь?

У меня развивается паранойя. И все из — за Никитки.

Я специально оставила его с тетей Аней в Магадане, подальше от щупалец моего мужа — спрута. Не понимаю, зачем ему понадобился ребёнок, но при желании Золотарев подключит все связи, чтобы лишить меня родительских прав. И победит так же легко, как отнял у меня любимую профессию.

Я больше не врач, а теперь рискую потерять статус матери.

На каждом шагу мне мерещится бывший муж. Даже сейчас. Там, где его не должно быть.

Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с хмурым светловолосым незнакомцем лет сорока с небольшим. Он тяжело дышит, будто марафон пробежал, его пиджак расстегнут, рубашка взмокла, белый халат сполз с одного плеча, а на шее и лбу выступили капельки пота. Если Тихон его пропустил, значит, свой. Судя по всему, это кто — то из до смерти напуганных родственников Таисии, поэтому я могу выдохнуть спокойно. Выдавливаю из себя ободряющую улыбку, однако на него она не действует.

— Лиза — наш ветеринар. То есть акушер, — защищает меня Ярослав, правда, вызывает ещё больше подозрений.

— Кто — о? — звучит недоуменно.

— В общем, сложно объяснить, но именно она заподозрила неладное, забила тревогу и заставила магаданских медиков направить Таю в Москву.

На этих словах Ярослав поворачивается ко мне, чтобы шепнуть быстро: «Это Влас Воронцов, мой тесть». Я понимающе киваю, иначе взглянув на мужчину. Значит, передо мной молодой дед. Надо же…

— Вы можете мне объяснить, в чем дело? — паникует он, повышая голос. — Какие осложнения? Что с моей дочерью?

— Тишина должна быть в больнице, мать вашу, — гремит в унисон.

Из палаты Таисии к нам выходит Герман Демин, сосредоточенный и мрачный. Привычно кроет всех без разбора русским народным матом, не взирая на статус и сумму банковского счета. Перед ним, как перед богом, все равны.