Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 66

Его пальцы зарылись в мои волосы, просто касаясь, это прикосновение придавало мне смелости.

— Продолжай, — выдохнул он, от восхищения в его голосе я едва не воспарила, напитываясь смелостью. — Лера... ты...

Я спустилась еще ниже, к кромке боксеров, и замерла. Сердце колотилось как у птицы колибри, пальцы подрагивали, когда я подцепила резинку и потянула вниз. Вадим вновь приподнял бедра, помогая, и через мгновение он был полностью обнажен.

Его плоть предстала передо мной — большая, напряженная, с выступающими венами и влажной набухшей головкой. Вадим был очень возбужден. Я сглотнула, рассматривая его откровенно и беззастенчиво, чего никогда не позволяла себе раньше.

С Андреем всё происходило быстро, болезненно и безлико. А с Вадимом каждый раз я хотела запомнить все до мелочей — и то, как в свете ночника блестит его кожа, и то, как подрагивает жилка на стволе, и то, как тяжело и часто он дышит, ожидая моего следующего движения.

Я протянула руку и несмело коснулась его. Кожа оказалась горячей и бархатистой, под ней пульсировала кровь, сама плоть иногда подрагивала. Вадим шумно выдохнул, когда я обхватила его пальцами у основания, а я завороженно наблюдала, как головка напрягается еще сильнее, наливаясь краской.

Я провела ладонью вверх до самой вершины, и бедра дернулись навстречу мне.

— Вот так, җаным, — прошептал он, поглаживая меня по голове. — Ты умница. А теперь... если хочешь... попробуй поцеловать.

Я покраснела и склонилась ниже, мои губы коснулись его плоти у самого основания. Сначала робко, почти невесомо, затем чуть увереннее. Его вкус был терпким, с легкой горчинкой, и этот вкус показался мне самым интимным, что я когда-либо пробовала.

Я повела губами вверх по всей длине, ощущая, как каждая венка обозначается под моим языком. Вадим застонал громче, его пальцы сжались в моих волосах, и я окончательно осмелела.

Достигнув головки, я обвела ее языком по кругу, пробуя капельку, что выступила на ней. Соленая, чуть горьковатая и вязкая — необычно, но не противно. Скорее, волнующе, потому что это была его реакция на меня.

Я делала это с ним. Я заставляла Вадима Дамировича стонать. Я сомкнула губы вокруг головки и втянула его в рот, стараясь не задеть зубами. Он был слишком большим для меня, челюсть сразу заныла, но я продолжала, помогая себе рукой у основания, сжимая и поглаживая там, куда не могла достать губами.

— Всевышний... Лера... — его голос сорвался на рык, а бедра напряглись. — Ты... ох...

Я заскользила губами вверх-вниз по стволу, стараясь подражать тому ритму, который он задавал мне ранее, показывая, как правильно его... трогать. Медленно, с нарастающим темпом, втягивая щеки. Мои движения были неуклюжими, я то и дело задевала плоть зубами, и несколько раз мне приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание и убрать с губ ниточку слюны, смешанную с его смазкой.

Но Вадим не жаловался, наоборот, его стоны становились громче, дыхание чаще, бедра начали слегка двигаться в такт моим движениям. Он шептал что-то несвязное на татарском, изредко проскакивало «Яхшы кыз...»² или «Тагын... Тагын...»³. Я не понимала, но по тому, что с ним происходило, радовалась, что всё делаю правильно.

— Возьми глубже, — выдохнул он. — Если сможешь... расслабь горло... да, вот так... Да-а-а...

Я попыталась, и у меня получилось, он вошел глубже, почти до предела. Я замерла, привыкая к ощущению наполненности. Его вкус наполнил меня, дышать было сложнее, но я не отстранилась, пытаясь дышать через нос.

Сглотнула, отчего Вадим сжал сильнее мои волосы на затылке, и принялась двигаться быстрее. Теперь уже не просто скользила губами, а по-настоящему отдавалась этому ритму. Вбирала его глубже, выпускала изо рта, обводила языком головку, снова вбирала в рот, и с каждым движением наслаждалась тем, как он теряет контроль.

— Еще... Лера... я сейчас... — Вадим срывался на рык, бедра дергались, пальцы в моих волосах сжались почти до боли. Я ускорила темп, вбирая его настолько глубоко, насколько могла, и вдруг он попытался отстранить меня. — Остановись... я сейчас...

Но я сжала пальцы у основания и обхватила припухшими губами головку, посасывая её, а второй рукой скользнула ниже, отчаянно набираясь смелости и страшась сделать что-то не так. И погладила его напряженные яички так, как однажды подсмотрела в каком-то фильме еще до замужества.

Вадим низко зарычал, не сдерживаясь. Его тело выгнулось дугой, обе ладони обхватили мой затылок, он двинул бедра навстречу и излился мне в рот горячим семенем. Я сглотнула раз, другой, вдохнула носом и сглотнула третий, ощущая, как его вкус разливается по языку и нёбу, горечь, но почему-то не отталкивающая.

Наоборот, от осознания того, что я довела его до такого состояния, что я заставила его потерять контроль, внутри разливалось пьянящее чувство собственной власти.

Когда Вадим расслабился, я отстранилась и вытерла губы, поднимая на него взгляд. Вадим приподнялся на локтях и уставился на меня так, словно видел впервые.

— Ты... ты проглотила? — ошеломленно прошептал он.

Я кивнула, прикусывая губу, и только сейчас ощутила, что на губе осталась капелька. Я слизнула ее языком, и от этого жеста Вадим снова застонал, закрывая глаза.

— Лера... — он сел и обхватил мое лицо ладонями. — Ты моё невероятное счастье. Я не знаю, чем заслужил тебя. Я даже представить не мог... — он покачал головой. — Что мне достанется такая чувственная девочка.

— Мне понравился, — честно призналась я. — Твой... вкус.

Он поцеловал меня глубоким поцелуем, словно бы его совершенно не смущал собственный вкус на моих губах. Его язык проник в мой рот, властно раздвигая губы, и это было настолько интимно, что я застонала ему в рот. Потом Вадим отстранился и встал с кровати.

— Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо, направляясь на выход.

Я смотрела ему вслед на широкую спину, на перекатывающиеся мышцы и уверенную походку. Я прижала руки к груди, прикрывая обнаженную кожу. Бюстгальтера на мне не было, только джинсы, которые я так и не сняла.

Я смущенно скрестила руки, ожидая его возвращения, и в голове была только одна мысль: что будет дальше?

Вадим

Я вышел из душа через пару минут, наскоро обтеревшись полотенцем и бросив его на бортик.

Вода смыла остатки разрядки, но не желание, оно пылало в крови, стоило лишь вспомнить, как Лера смотрела на меня своими небесными глазами, прежде чем склониться и подарить мне самый невероятный минет в моей жизни.

Эта девочка делала это впервые, но оно же стало самым развратным в моем опыте, потому что я точно знал, что она отдавалась этому со всей своей неопытной страстью.

И она проглотила всё до капли, даже не поморщившись, а потом слизнула остатки с губ с таким невинным видом, что у меня снова встало еще до того, как я вышел из комнаты.

Я тряхнул головой, отгоняя образы, которые могли бы снова меня довести до разрядки раньше времени, и толкнул дверь в спальню.

Лера сидела на краю кровати, прикрывая грудь руками, в одних джинсах. Волосы её растрепались, щеки пылали, а в глазах застыла смесь гордости и смущения, словно она сама не верила в то, что только что сделала, и теперь не знала, как себя вести.

Я прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди, позволяя себе несколько секунд просто смотреть на нее.

Моя женщина. Моя невеста. Моя нежная и робкая девочка, которая только что доказала, что внутри нее горит такой огонь, какого я не встречал ни в одной другой. И сейчас она сидела, прикрываясь от меня, хотя я уже видел каждый сантиметр ее тела, уже целовал ее везде, уже был внутри нее.

Эта смесь неопытности и проснувшейся страсти меня сводила с ума.

— Тебе неловко? — я улыбнулся, склонив голову набок.

Она подняла глаза и тут же опустила. Бюстгальтера на ней не было, и ее полная грудь с розовыми затвердевшими вершинами была скрыта только перекрещенными руками, что делало зрелище еще более соблазнительным.