Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 34

— Но зачем?! — Лера наконец обрела голос. — Зачем Максу это делать?! Он же... мы работали вместе три года! Я ему ничего плохого не сделала!

Виктор развёл руками.

— Тут два варианта. Либо ему заплатили, чтобы он помог вашему бывшему. Либо он действовал по собственной инициативе, мстя за что-то. А может и то, и другое. Первое, приправленное вторым. У вас были… конфликты на работе?

Лера покачала головой, но после задумалась и нахмурилась.

— Андрей, — прошептала она наконец с такой ненавистью, что я едва узнал свою робкую Леру. — Это Андрей затеял! Он хочет забрать Мишу…

Виктор кивнул, соглашаясь.

— Очень похоже на правду, да, — он потянулся к чашке с остывшим кофе, сделал глоток и поморщился. — Но формально доказать это сложно. Крылов может сказать, что его телефон украли, что он не имеет отношения к рассылке, что это кто-то другой воспользовался его номером. Можно, конечно, подать заявление, возбудить уголовное дело по статье "Клевета" и "Нарушение частной жизни", но это муторно, и шансы на успех не самые высокие. А без Крылова перейти к вашему… мужу сложно.

Я сжал кулак, положив его на стол.

— Есть другой вариант, — произнёс, смотря Виктору в глаза и видя, как тот усмехается, понимая, к чему я веду. — Неформальный, но более эффективный.

— Слушаю, — друг приподнял бровь, ожидая.

— Этот Крылов работает в стрип-клубе, правильно? — я наклонился вперёд. — Значит, у него есть что скрывать. Таких заведений без грязи не бывает. Мы находим его слабое место и надавливаем, а потом предлагаем сделку: он приносит извинения Лере и выплачивает компенсацию за моральный ущерб, в также полностью передает всю информацию по своему дружку, мужу моей девочки. Взамен мы не подаём на него в суд и не инициируем проверки в его клубе.

Виктор кивнул, обдумывая предложение.

— Это может сработать, — согласился он. — Если он согласится. В крайнем случае, зайдём через владельца, а тот дожмет Крылова. Такие типы обычно не любят лишнего внимания со стороны закона. Но если откажется, что тогда?

— Если откажется, — я скривил в усмешке губы, — то мы идём другим путём. Подаём заявление, возбуждаем дело. И параллельно я использую связи, чтобы в его клубе провели все возможные проверки. Налоговая, санитарная, пожарная, миграционная служба. Поверь мне, Виктор, когда захочется найти нарушения, они найдутся всегда.

Лера стремительно повернулась ко мне, смотря с искренним восхищением, как, наверное, дети смотрят на Деда Мороза.

— Вадим Дамирович, — прошептала она. — Спасибо вам… Спасибо за то, что вы делаете для меня и для Миши! Я не знаю, как отплатить вам за это, я...

— Ну-ну, җаным, — перебил, поднимая её руку к губам. Когда-нибудь она отбросит эту глупую затею платить мне за заботу. — Я никогда не позволю никому обидеть тебя.

Виктор откашлялся, привлекая наше внимание.

— Ладно, голубки, хватит воркования, — он одобрительно усмехнулся. — Я свяжусь с Крыловым сегодня же, передам твои условия, Вадим. Думаю, он согласится. Такие, как он, быстро сдуваются, когда понимают, что игра закончилась. Дам знать, как только будут результаты.

— Отлично, — я поднялся, помогая встать Лере и обнимая её за талию. — Буду ждать звонка. Если что-то пойдёт не так, звони сразу, в любое время дня и ночи.

Мы попрощались с Виктором и вышли из участка на улицу, где ветер сразу же обрушился на нас порывами. Я обнял Леру за плечи, притягивая к себе и прикрывая своим телом от холода.

— Всё будет хорошо, девочка, — шепнул. — Этот кошмар скоро закончится, и ты сможешь жить спокойно, не оглядываясь. Я перенес все дела на понедельник, поэтому поехали домой, Лера.

Она сначала вскинула на меня глаза, щеки ее залились румянцем от каких-то мыслей, и, наконец, Лера кивнула. Мы дошли до машины, и я открыл ей дверь, подождал, пока сядет, а сам обошёл машину и сел за руль.

Ехали молча, я держал одну руку на руле, второй сжимал Лерину ладонь на своём колене, поглаживая большим пальцем нежную кожу между пальцами. Лера смотрела в окно.

В лифте она встала ко мне спиной, но я обнял её за талию, укладывая подбородок ей на макушку и закрывая глаза, наслаждаясь моментом покоя между бурями.

В прихожей Лера повернулась ко мне, когда я помог ей снять куртку, руки её по-боевому уперлись в бока, а на лице появилось упрямое выражение, которое я уже видел утром, когда она отчитывала Инессу.

— Вадим Дамирович, раз вы никуда не идите, то… — едва смог сдержать улыбку от ее бравады. — Сначала я приготовлю вам нормальный обед! Уже давно время, а вы с утра ничего не ели, кроме кофе!

Я облокотился о стену, скрестив руки на груди и разглядывая её. Моя девочка стояла передо мной, руки на боках, подбородок задран вызывающе, в глазах упрямство.

— Не нужно, җаным, — попытался возразить, вовсе не этим я планировал с ней заняться дома. — Закажем доставку из ресторана, поедим быстро, и тогда...

— Никакой доставки, — возмущённо перебила Лера. — Я обещала готовить для вас, пока живу здесь, и это был договор. Так что идите... идите. А я займусь обедом. И никаких споров!

Усмехнулся, подходя к ней и целуя в кончик носа, отчего девушка сразу глаза распахнула и замерла, задерживая дыхание.

— Хорошо, моя упрямая, — согласился, кончиками пальцев проводя по её щеке. — Как скажешь. Но только при одном условии.

— Каком? — она насторожилась, прикусывая губу.

— Вечером мы займёмся историей, — бросил ключи от машины на стойку. — Думаю, тебе понравится.

Лера покраснела ещё сильнее, но кивнула, сразу же отворачиваясь и направляясь на кухню. Я проводил её взглядом, наслаждаясь видом покачивающихся ягодиц под джинсами, потом развернулся и пошёл в свою спальню, стягивая пиджак, а следом и рубашку через голову на ходу.

В спальне переоделся в домашние брюки и футболку, вдохнул-выдохнул, пытаясь остудить кровь, что кипела во мне с того момента, как Лера созналась в любви. Посмотрел на себя в зеркало и увидел мужчину, который был… счастлив.

В сорок семь лет мужчина уже знает о себе всё. Знает, на что способно его тело, знает цену словам и поступкам, знает, что время — единственный ресурс, который не восполнить. В сорок семь ты уже не мечешься, не ищешь себя, не тратишь силы на пустое. Ты стоишь твёрдо, смотришь прямо и принимаешь решения, о которых не жалеешь.

А потом приходит она. И ты понимаешь, что ничего не знал.

Что все эти годы ты только готовился к встрече с ней.

Что каждый прожитый день — это плата за право смотреть, как её небесные глаза застилает любовь. За право быть тем, кто примет её признание. За право сказать ей «җаным» и видеть, как её губы беззвучно повторяют это слово, пытаясь говорить на твоём языке.

Ей двадцать восемь, и она только начинает жить.

У неё всё впереди — и карьера, если захочет, и счастье, и Миша, а, возможно, и другие дети, которые будут бегать по этой квартире. Я сделаю все, чтобы и Мишины ножки шлепали по паркету.

А мне сорок семь, и моё «впереди» уже не такое длинное, как хотелось бы. Наше общее «впереди» не такое длинное.

Но, глядя на себя в зеркало, я понимал одну простую вещь: эти девятнадцать лет разницы — не пропасть. Это мост. Мост, который я строил всю жизнь, чтобы Лера могла перейти по нему ко мне.

И теперь, когда она стоит на том берегу и смотрит на меня с такой робкой влюбленностью, я сделаю всё, чтобы этот мост выдержал наше «впереди» так долго, как тому отвела срок судьба.

Вышел из спальни и направился в сторону кухни, но там Леры не было, зато услышал телефонный звонок. Не мой. Остановился, прислушиваясь, звонок продолжался, но Лера не слышала его.

Поднял телефон с дивана, глянув на дисплей. "Няня". Постучал костяшками в дверь комнаты.

— Лера, тебе звонят…

Дверь распахнулась почти мгновенно, и на пороге появилась Лера.

В белом бюстгальтере и джинсах, прижимая к груди свитер.

Терпение — не то, что сопутствует мне рядом с ней.