Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 20

«Приготовь ему себя», — шепнуло что-то внутри.

Дернулась и хлопнула себя по щекам. Ну, что за бесстыдница!

Вернулась в гостевую комнату, проверила Мишку, он спал, разметавшись по подушке, Кузя прижат к груди. Вытащила из сумки наши вещи: побольше комплектов одежды для сына, его лекарства, мою одежду, которой было совсем немного. Разложила всё на полки шкафа, повесила Мишину куртку на вешалку. Достала из бокового кармана сумки документы, Мишину медицинскую карту, свой паспорт, свидетельство о рождении, положила на тумбочку.

Вот и все наши пожитки. Вся жизнь двух человек уместилась в одну спортивную сумку. Даже смешно стало, когда Вадим Дамирович попросил взять только необходимое. Разве что игрушки, да летнюю одежду осталось собирать. Но это ни к чему, мы… мы ведь ненадолго.

Я до сих пор не понимала, как это воспринимать. Раньше позвонила бы Лилит, но сейчас… Эх.

Я присела на край кресла у окна и уставилась на ночной город за стеклом. Отсюда, с высотного этажа элитного дома, мир выглядел совсем иначе. Не как из окна нашей хрущёвки, где вид упирался в стену соседнего дома и мусорные баки.

Здесь город раскинулся, как на ладони, огни перемигивались вдали, по шоссе ползли редкие машины, и всё казалось таким далёким, таким неопасным, что хотелось поверить, будто все проблемы остались где-то там, внизу, и сюда не доберутся.

Вздохнула и решила, что пока Вадима нет, стоит хотя бы привести себя в порядок. Достала из сумки чистые шорты и футболку и прошла в ванную.

Ванная оказалась… Ох.

Просторная, выложенная красивым камнем, с мягкой подсветкой по периметру зеркала и вдоль потолка, создававшей приглушённое свечение. Двойная раковина, большое зеркало во всю стену, отдельная душевая кабина со стеклянными стенками. И ванна. Огромная овальная ванна, в которую можно было улечься вдвоём, если не втроём.

У нас дома ванна была крошечная, ржавая, с потрескавшейся эмалью, и вода из крана текла едва тёплая, потому что бойлер старый, а электричество дорогое. Я всегда мылась под душем, быстро, экономно, не тратя лишней минуты и лишней копейки.

Исключением был только Мишка, ему я догревала воду кастрюлями на плите, а потом таскала. Низ живота, который, благо, мне позволяли на работе скрывать юбочками, до сих пор хранил шрам, после того, как я обварилась, опрокинув на себя кипяток.

А тут…

Я провела пальцами по краю ванны, и безумная, совершенно непозволительная мысль мелькнула в голове. Когда я в последний раз принимала ванну? Горячую, с пеной, в которой можно лежать и ни о чём не думать? Наверное… Наверное, ещё до рождения сына.

Посмотрела на дверь. Замка на ванной комнате не было, только ручка. Ну конечно, Вадим живёт один, зачем ему замок на ванной?

Ладно, я же одна. Надеюсь, он не будет против. Отбросила сомнения и включила воду.

Горячая хлынула из крана мощной струёй, мгновенно принимаясь наполнять ванну и заволакивая комнату паром. Я нашла на полке бутылочку пенки для ванн, судя по пыли на крышке, ею не пользовались давно, может быть, осталась от Лилит, когда она тут была последний раз.

Капнула в воду, потом, закусив губу от стыда, ещё чуть-чуть, и розовая пена начала расти, заполняя комнату ароматом розы.

Стянула через голову кофту, джинсы, белье, складывая все на полку. И ступила в ванную.

Горячая вода обняла тело, отчего я чуть не застонала от удовольствия. Опустилась ниже, погружаясь до подбородка, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку, растворяя напряжение и боль в спине, тяжесть в ногах. Пена скрыла меня, как облако, мягком и невесомое облако.

Я закрыла глаза.

И впервые за эти бесконечные дни мысли перестали метаться, как загнанные кролики, и выстроились в какое-то подобие порядка. Андрей. Видео. Клуб. Макс. Мишин садик, из которого нас, скорее всего, вежливо “попросят”. Моя работа, которой больше нет. Деньги, которых тоже почти нет. Квартира, в которой теперь нельзя жить.

И Вадим. Его руки, обнимающие меня. Его губы на моих губах. Его голос, произносящий «девочка» так, что внутри всё переворачивалось и замирало в трепетном предвкушении чуда.

Зачем он делает это всё? Зачем ему я, со всеми проблемами, больным ребёнком, неоформленным разводом и репутацией стриптизёрши? Вадим мог бы быть с кем угодно, с преподавательницами, с бизнесвумен, с красивыми ухоженными женщинами из его круга, которые не приходят к нему в стразах и пеньюаре посреди ночи, рыдая и размазывая тушь по щекам.

А вместо этого он… Целует меня. Учит. Защищает от пьяных клиентов и бывших мужей. Забирает к себе домой вместе с ребёнком.

Тёплая вода грела тело, пена щекотала подбородок, а мысли начали путаться, расплываться акварельными красками в воде. Я вспомнила его руки на своих бёдрах, когда он массировал мне ноги, и то, как его пальцы поднимались всё выше. Как я не могла дышать, не могла думать, могла только чувствовать…

Потом его поцелуй на кухне, здесь, в этой квартире, когда он играючи легко посадил меня на столешницу и целовал так, что весь мир перестал существовать. Его язык, скользнувший в мой рот, так неизведанно смущающе, его рука под свитером на моей коже, его палец, обводящий грудь по кругу, не касаясь…

Вадим…

Сон накатил незаметно, обволакивая, как и эта тёплая вода, как эта розовая пена. Я не заметила, как глаза закрылись, как голова откинулась на бортик ванны, как дыхание стало глубоким.

Не знаю, сколько я проспала. Минуту? Десять? Час?

Сквозь дрёму пробился какой-то звук. Щелчок входной двери? Шаги по паркету? Голос, зовущий моё имя?

А потом мне приснилось, что кто-то коснулся моего лица. Пальцы, пахнущие морозом, огладили по щеке. И бархатистый низкий голос, с хрипотцой, от которой что-то сладко сжалось внизу живота:

— Опасно так засыпать, девочка…

Я вздрогнула всем телом, глаза распахнулись, и мир обрушился на меня разом: мягкая подсветка, остывшая вода и…

Вадим

Я придержал дверную ручку, чтобы не щёлкнула. Квартира встретила меня тишиной и светом ночника в коридоре, который я оставил включённым, уходя. В гостиной свет не горел. Лера спит? Ну, конечно. Ночь же.

Встреча с Виктором заняла меньше времени, чем я рассчитывал. Мы пересеклись на парковке у круглосуточной заправки, где он обычно заправлял свой служебный седан, и я передал ему данные: номер Леры, номер, с которого рассылали видео, имя и фамилию Крылова, и всё, что знал о бывшем муже, включая упоминание о знакомом в опеке. Витя листал записи в блокноте, хмурился, задавал уточняющие вопросы, потом кивнул:

— По номеру пробью, откуда рассылка шла. И на этого Андрея посмотрю, фамилию по девчонка твоей найду. Если у него есть кто-то в органах опеки, это серьёзная история, Вадим. Не самодеятельность, тут нужно аккуратно, смотреть, на какой должности.

Я поблагодарил его и попрощался, уже садился в машину, когда вспомнил про холодильник.

Точнее, про его содержимое, которое состояло из ничего. Я привык ужинать один, по дороге из университета, заезжая в какой-нибудь ресторан или перехватывая что-то на вынос.

А завтракал и вовсе только кофе, чёрным, без сахара, стоя у окна кабинета и просматривая утреннюю почту. Лилит регулярно грозилась мне язвой, присылала статьи о правильном питании и фотографии домашних обедов с саркастичными подписями вроде «вот так выглядит еда, папа, если что, вдруг забыл».

Но привычки, сложившиеся за годы холостой жизни, неискоренимы. Были неискоренимы. До сегодняшнего вечера.

Потому что сегодня в моей квартире спит пятилетний мальчик, которому нужен завтрак. И его мать, которая, подозреваю, тоже забыла поужинать.

Заехал в круглосуточный, прошёлся по рядам, складывая в корзину всё, что казалось необходимым. В детском отделе, мимо которого я проходил к кассам, взгляд зацепился за стеллаж с игрушками.

Остановился. Выбор был невелик для ночного маркета, но я взял пару машинок — гоночную красную и синий джип, достаточно увесистые и детализированные, чтобы пятилетнему мальчишке было интересно. И набор пластилина, вспомнив, как Лилит рассказывала, что лепка полезна для мелкой моторики.