Неудачник - книга первая - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 64

– Если испортится погода, наймём ещё одну карету, – сказала ему Мануэла. – Но будем надеяться, что и дальше поедем без грязи. Нам осталось ехать дней десять.

На другом берегу расплатились с паромщиком, но сразу уехать не смогли из-за спускавшегося к воде купеческого обоза. Пришлось ждать, пока два десятка возов освободят тракт. Потом дорога была свободная, и с час ехали без помех.

– Что-то они сегодня разъездились! – посетовал Робер, когда опять пришлось съезжать с тракта и пропускать большой обоз. – А погода начала портиться! Не вы о ней говорили, господин маг? Смотрите, что творится.

Небо на глазах заволакивали тучи, и усилившийся ветер погнал поднятую обозом пыль прямо в лицо.

– До трактира лиг пять, – сказала Мануэла. – Если никто не помешает, до дождя должны успеть. Сегодня больше никуда не ехать, а уже достаточно тепло, чтобы до завтра всё высохло. Они проехали, поедем и мы.

Они успели доехать до большого трактира, завести коней в крытый загон и вселиться в снятые комнаты, и только после этого пошёл дождь. Сначала в стёкла и по крыше барабанили отдельные крупные капли, а потом полило как из ведра.

– А конь Хельги мокнет, – сказал Кирилл, поднимаясь по лестнице следом за Робером. – Он не простудится?

– Такого зверя дождём не простудишь, – ответил тот. – Уже тепло и много травы. Оклемается хозяйка, она им займётся. Видишь же сам, что он никому, кроме неё, не доверяет.

– А когда она оклемается? – спросил мальчик. – Она правда была мёртвой? Я читал, что после смерти мозг быстро повреждается, особенно если тепло. Она будет нормальной?

– К завтрашнему утру уже должна, – сказал ему шедший сзади Баум. – А ненормальными от такого не становятся. Если повреждён мозг, могут быть проблемы с памятью. Магия полностью восстанавливает тело. Как поливает! Не зря говорят, что в пути лучше не говорить о погоде.

– Маг, а суеверный, – удивился Кирилл. – Погода не зависит от ваших слов, а этот дождь и так пошёл бы. Просто люди запоминают такие совпадения.

– Ты не надумал заниматься магией, грамотей? – спросил Баум. – А то я мог бы открыть твои силы. В девять уже можно. Да и научил бы кое-чему. В жизни могут пригодиться любые способности, тем более магические. Это у вас магия лишняя, а здесь она правит миром.

– Спасибо, – отозвался мальчик, – как-нибудь обойдусь.

Перед их прибытием из трактира съехали все постояльцы, кроме одного, поэтому второй этаж был свободен, и для Клода с Хельгой сняли отдельную комнату. Эвальд внёс её на руках, положил на кровать и прикрыл одеялом.

– Помоги сдвинуть кровати, – сказал юноша. – Мне нужно быть как можно ближе, а я не собираюсь спать с ней в обнимку на одной кровати.

– Я не отказался бы, – вздохнул Эвальд. – Она уже начала теплеть. Глядишь, к ночи станет совсем горячей. И рана уже затянулась, так что ничего не мешает...

Клод подождал, пока уйдёт наёмник, и лёг на свою кровать. Он уже второй раз полностью лишался магических сил и заметил, что оба раза тело сильно слабело и уставало даже от небольших нагрузок. До ужина проспал два часа и был разбужен Алиной.

– Вставай, соня, – она потрясла брата за плечо. – Уже накрыли столы. Ой, она приподняла голову! Смотри!

Хельга приподнялась и села на кровати. Встав, она, покачиваясь и рывками переставляя ноги, пошла к дверям. Клод попытался прочитать её мысли, но их пока не было, зато были желания.

– Помоги ей, – попросил он сестру. – Ей нужно в комнату с удобствами.

Они ушли, а когда вернулись, Алина потребовала мёд.

– Я хотела узнать, о чём она думает, но почувствовала только голод. У тебя ещё должен остаться мёд, давай его сюда. Я покормлю, и побежим ужинать.

Хельга быстро и с жадностью ела, а когда кувшин опустел, сама легла в кровать. Они спустились в трапезный зал, когда спутники закончили есть.

– Мы видели, что Хельга уже встала, – сказала Мануэла. – Она ничего не говорила?

– Связных мыслей пока нет, – ответил Клод, – только желания. Мелькает что-то, но что именно – трудно понять. Наверное, заговорит завтра. Когда поедем?

– Если уедем завтра, то не с утра, – ответила Мануэла. – А может, будем сидеть здесь весь день. Дождь хоть и не сильно, но идёт до сих пор. Не засиживайся с ужином, а то она прибежит сюда.

Клод быстро съел всё, что ему оставили, и собрался вернуться в свою комнату, но был остановлен высоким, худым мужчиной лет шестидесяти.

– С вами можно поговорить? – спросил он, садясь на свободный стул.

– Говорите, только быстро, – поторопил юноша. – Меня ждут.

– Я, видите ли, академик, – важно сказал худой. – Йонас Бадер из Вирены. Вы с этой девушкой говорили на моём родном языке, поэтому я и решил...

– Она моя сестра, – перебил его Клод. – Я действительно тороплюсь, поэтому говорите, что вам от меня нужно.

– Я, видите ли, здесь застрял, – отбросив важность, зачастил Йонас. – Нанял экипаж и ехал в столицу, но когда остановился на ночлег, возчик уехал, а у меня не хватит средств нанять другого. Несколько дней я ещё посижу в этом трактире, но потом закончатся деньги и меня отсюда выкинут. Тогда останется вернуться к Ревору и утопиться! Не могли бы вы забрать меня с собой хотя бы до ближайшего города? Может, в нём удастся заработать на дорогу...

– Пока ничего не могу ответить, – сказал Клод. – Нужно подумать и посоветоваться со спутниками, а на это сейчас нет времени. Подойдите завтра утром.

Он оставил сестру доедать десерт и пробежался до своей комнаты. Распахнув дверь, юноша застыл. Возле кроватей стояла обнажённая Хельга с его шпагой в руке. Он уже видел её без одежды, но безвольно раскинувшееся окровавленное тело – это одно, а напряжённо застывшая сильная и прекрасная женщина – это совсем другое! Мужское достоинство Клода отреагировало первым.

– Его я отрублю! – низким голосом пообещала Хельга, взмахнув шпагой в опасной близости от штанов. – Закрой дверь!

Он закрыл дверь и, не обращая внимания на шпагу, сел на свою кровать.

– Где я? – спросила она, тут же очутившись рядом. – Почему на мне не было рубашки, а вместо нормальной одежды эта крестьянская тряпка?

– Зря вы искромсали его шпагой, – с сожалением сказал Клод, посмотрев на лежавшие на полу остатки платья. – Ни у кого из моих спутниц нет одежды вашего размера.

– Лучше ехать голой, чем в этом! – непреклонно сказала она, отпихнув ногой испорченную одежду. – Хотя я вполне влезу в твой наряд. Тебе он уже не понадобится!

– Это ещё почему?

– Не задавай вопросы, а отвечай на мои! – рассердилась она. – Если ответишь, умрёшь сразу, будешь юлить – изрублю на куски! И начну с него!

– Эй, поосторожней! – крикнул Клод, отскочив от клинка. – Если он не нужен вам, это не значит, что можно рубить. Что вы хотите знать?

– Ты глухой или тупой? – спросила женщина. – Я уже сказала. Мне кажется, или ты действительно говоришь с акцентом? Кто ты и откуда?

– Барон Клод Шефер из Вирены, – представился юноша. – Вы Хельга?

– Я графиня Хельга Альтгард! Ты спрашивал, почему умрёшь? Неужели непонятно, что я не могу оставить жизнь щенку из северного королевства, который увидел меня без одежды?

– Странное дело, – удивился он. – У вас графини готовы выпрыгнуть из платья, чтобы воспользоваться тем, что вы хотели отсечь, а на вас и взглянуть нельзя? Учтите, что, когда я уходил, вы были в платье. Я вас не раздевал, вы это сделали сами.

– Не равняй меня с этими шлюхами!

– Что ты помнишь последним? – спросил Клод.

– Ещё раз скажешь мне «ты» и останешься без языка!

– Хорошее служение! – сам себе сказал юноша. – Значит, тебе можно тыкать, а мне нельзя? А какая разница, как я обращаюсь, если всё равно убьёшь? Ну отсечёшь язык, и кто тогда ответит на твои вопросы? Если хочешь, чтобы я что-нибудь сказал, отвечай сама.

– Ничего не помню! – сердито сказала Хельга. – Ехали по тракту, потом был удар в спину, и очнулась здесь!