Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 57

Альваро поцеловал ее. Малена ответила. Он сказал: “Видишь, уже никаких мыслей о книге…” - и принялся ее раздевать. Прерывисто дыша от удовольствия, Малена мурлыкала:

- Наверное, нам не нужно… Так давно не виделись… Это безрассудство…

Зачем-то он услышал ее, отстранился и серьезно сказал:

- Ты права, что не хочешь меня. Я жалок и бездарен.

Малена растерялась:

- Э?..

- Все верно, я не стою твоей любви. Я – посредственность.

Он поцеловал пальцы ее ноги, кое-как оделся и пошел прочь. С трудом восстановив дар речи, Малена назвала его истеричкой и швырнула вдогонку браслет маэстро…

Наутро он проснулся с головной болью, еще более несчастный, чем прежде. Выпил холодного вчерашнего кофе, сел за рабочий стол и со злорадством убедился: вновь ничего не выходит. Тогда он написал Малене:

“Ты ошибалась, говоря, что завтра все пройдет. Сегодня – уже завтра, и ничего не изменилось, я все так же безнадежен. Моя карьера окончена, моя слава в прошлом. Благодари Древних за то, что не дали соединиться нашим судьбам”.

Затем он открыл кошелек и убедился, что монеток хватит на отправку лишь одного письма. Почта, в отличие от трактирщиков, не принимала расписки Альваро. Он задумался: нет ли более важного адресата, коему стоит написать? Попрощаться с Маленой, в конце концов, можно и лично…

И тут, впервые за дни тоски, его озарила разумная мысль. Кому написать? Да ясно кому! Великому человеку, который на него надеется! Альваро не просто может, а обязан по долгу чести уведомить дона Филиппе.

Тщательно выбирая слова, он написал:

“Многоуважаемый дон Филиппе ди Берро!

С великим прискорбием я должен уведомить вас об открытии, которое совершил относительно себя.

При работе над книгой – которая, как вы и ожидали, обещала стать весьма интересной, - я столкнулся с преградой. В мой адрес поступило послание неприятного свойства. Конкретный его смысл вряд ли будет вам интересен. Однако послание побудило меня задуматься о себе и своих талантах. Эти размышления привели меня к выводу столь же печальному, сколь несомненному: я слабый литератор. Вряд ли я смогу написать ту книгу, которой достойны вы и славные герои Солантийской экспедиции. Снова и снова представляю себе ужасную гримасу разочарования, какая исказит ваше лицо, случись вам прочесть ничтожный плод моего пера. Нет, я не могу этого допустить. Лучше сразу, одним ударом пресечь надежды. Дон Филиппе-аллен, прошу: не рассчитывайте на меня.

С глубочайшими извинениями,

Альваро Флорес да Силва”

Он сходил на почту и отправил послание. Затем долго слонялся по кабакам в поисках выпивки в кредит. Послушал тоскливые селезские романсы и проникся до слез. Встретил Золотого Дуката - квартирмейстера Карлоса эль Ниньи. Попросил передать дону: если ему в экипаж понадобится стрелок – пускай вспомнит Альваро да Силву. Пират сказал, что капитан ужасно ждет книгу, и если писатель помрет, не окончив ее, то капитан договорится с Древними, вытащит Альваро из бездны и пристрелит собственной рукой. Да Силва ответил, что в этом случае капитану лучше сразу готовить пулю…

Он вернулся домой ближе к ночи, кренясь на левый борт под тяжестью принятого в трюмы вина. Из-под двери его дома лилась полоска света.

Альваро распахнул дверь и крикнул с порога:

- Пришел меня убить? Сделай же это скорее! Избавь мир от убожества!

На диване его ожидал Фернан Герейра.

- Ситуация ясна: ты снова впал в жалость к себе.

Захлопнув дверь, Альваро уселся на стол. Там лежала какая-то груда конвертов, пришлось смахнуть их на пол.

- Вы что, сговорились с Маленой? Жалеешь себя, жалеешь себя… Нет, я лишь трезво оцениваю факты!

- Не наблюдаю в тебе ничего трезвого, в особенности – трезвой оценки. Ну-ка, выпей кофенадо и очисти разум. Есть тема для беседы.

Альваро послушно взял чашку с напитком.

- Говори же, о Фернан: что привело тебя в дом бездаря?

- Почему ты не пришел на нашу встречу? Мор очень хотела тебя видеть.

- Увы, я сам себя видеть не хотел. Темный подвал моего дома – место, где не замечать себя легче всего.

- Не желаю подкармливать твою жалость к себе, не то назвал бы идиотом. Встреча была очень важной! Мы подаем в суд на фабрикантов за применение пушек. Конечно, змеи Фатимы снова выступят на их стороне, и мы снова проиграем. Но у нас возник один план...

- Прости, это меня не заботит. У вас появилась надежда – но у меня-то надежды нет.

Фернан сгреб с пола конверты.

- Я нашел их в почтовом ящике. Ты что, даже не заглядывал туда?

- К чему?..

- Да к тому, длинноухий осел, что там может быть важное! Вот, например, письмо от меня и Люсиль. Мы прислали тебе справочник ядов.

- О, спасибо! Выберу себе подходящий…

- Не себе, а доктору Хаунесу! Ты же хотел знать, чем его отравили!

- Больше не хочу. У меня нет сил хотеть.

- Вот пишет дон Фармига с факультета словесности. Срочно требует твой план будущих лекций.

- И ты спрашиваешь, почему я не читаю почту?..

- А это от Малены. Даже знать не хочу, что там.

- Тогда зачем вскрыл конверт?

- Гм… Видимо, случайно… А вот уведомление с почты: зайди туда – получишь коробку генеральских дневников.

- В моем-то состоянии читать летопись чужого успеха – ни что иное, как пытка.

- А вот, гляди: самое главное! - Фернан сунул письмо под самый нос другу. - Читай: дон Кристобаль Мадуро зовет тебя на беседу! Знакомое имя, а?

- Да не особенно…

- О, Древние! Я таки назову тебя идиотом! Фабрикант Мадуро, паразит и кровопийца, враг честных обреро и герой нашей книги. Он зовет тебя в гости!

- Сколько восторга от будущей встречи с паразитом… Нет, Фернан, я не пойду.

Герейра выпучил глаза:

- Это в каком же смысле?

- Прости, я выразился туманно. Не пойду пешком, не поеду верхом либо в паровом экипаже, не полечу самолетом и не поплыву кораблем, если вдруг туда имеется судоходный маршрут. Никаким способом не перемещу себя в имение дона Мадуро. Теперь ясно?

- Надеешься, что он придет к тебе?

- Ни в коем случае! Зачем он мне здесь? Я не хочу его видеть.

- Сказать по чести, я тоже: это редкостная сволочь. Но нам необходимо опросить его.

- Почему – необходимо?

- Да ради книги же! Протрезвей, наконец!

Кофенадо оказал действие, и Альваро понял, в чем причина непонимания.

- Ах, Фернан, ты же не знаешь, я еще не сказал… Я бросил книгу.

- Куда?

- В зловонную бездну забвения, куда попадают все неоконченные книги. Я передумал ее писать.

Фернан повысил голос:

- Кончай себя жалеть, приди уже в чувства! Встреча с Мадуро – завтра вечером. Сейчас подготовим список вопросов, утром на свежую голову выучишь наизусть.

Альваро отстранился и покачал головой.

- Дружище, я не понимаю твоего подхода к диалогу. Я произношу реплики в расчете быть услышанным. Но ты никак не реагируешь и только твердишь свое. Скажу в третий раз: я бросил книгу о солантийских героях!

- Ты о каждой своей книге говорил такое.

- Возможно, но на сей раз имеется письменное подтверждение. Я отправил отказ дону Филиппе.

- Отправил – что?..

- Отказ.

- Кому?..

- Прим-аллену Искусства, моему заказчику.

- Давно?!

- Этим утром.

Вот теперь друг осознал ситуацию. Осознание проявилось сполна, когда Фернан прижал да Силву к стене, схватил за грудки и стал трясти, приговаривая:

- Чертов кретин! Что ты наделал?! На что ты жить будешь, а? Эринезский осел!

- Ну хватит, уймись... - пытался вырваться Альваро.

- Семь тысяч эскудо – в помойную яму! Вторые семь тысяч за один месяц! Совсем взбесился с жиру?

- Да нет же, послушай…

- Не хочу я тебя слушать, богач несчастный! Ты хуже паразитов, они хотя бы ценят деньги! Я вот живу на сотню в месяц… А ты – четырнадцать тысяч – псу под хвост!