Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 2

- Друзья, простите, что снова перебиваю, но у меня разыгрался аппетит. Я знаю неподалеку прекрасное заведение, позвольте пригласить вас.

Идею встретили с радостью. Фернан взял с Альваро клятву, что пищеварение не помешает ему думать о реформах, и трое друзей отправились на ужин. Заведения вокруг Гранд Опера соперничают в ценах, а этот ресторан был одним из фаворитов гонки. Впрочем, изысканная кухня и роскошный зал, украшенный фресками, вполне стоили того. Альваро сделал заказ на всех, чтобы друзья не беспокоились о ценах. Велел подать бутылку красного аланского вина – одного из самых крепких в меню. Фернан поднял первый тост: за любовь. Так было принято у них с женою - первым делом пить за любовь. Оба с сочувствием глянули на холостого Альваро.

Веселое настроение просило хмеля, и да Силва поспешил со вторым тостом.

- Я поднимаю этот бокал… - он сделал паузу, Фернан и Люсиль успели подумать, что Альваро снова начнет хвалиться книгой. С улыбкой на устах он обманул их ожидания: - За ваше блестящее будущее на политической стезе!

Друзья выпили, и тут неподалеку раздался кашель - сухой и наигранный, того сорта, каким надменные люди привлекают внимание. Альваро обернулся. За соседним столиком ужинал одинокий сеньор. Клиновидная бородка и острые усики выделялись на его лице, а невыразительные глаза странным образом терялись из виду.

- Чем могу служить? – спросил да Силва.

- Простите за беспокойство, маэстро. Это заведение - для высших рангов искусства и права.

Альваро поднял руку с серебряным браслетом:

- Именно так я и думал, сеньор.

- Тысяча извинений, - сказал сосед тоном, исключающим желание извиниться, - к вам, маэстро, я не имею претензий. Однако с вами ужинают двое обреро…

Внезапно да Силва вспомнил то, что совсем забылось за годы дружбы. Он – маэстро искусств, и лишь на ступеньку отстоит от высшего общества. Но Фернан и Люсиль – всего лишь обреро, работяги, и не в эсфере искусства, а в обслуге. Наемная нянька и уличный переписчик. Формально говоря, они ему не ровня.

Видимо, эта мысль отразилась на лице Альваро, и Фернан с женой заметили. Фернан опустил глаза, Люсиль покраснела и потянулась за сумочкой, чтобы покинуть ресторан. Альваро испытал обжигающий стыд – и накинулся на сеньора с мутными глазами:

- Какое вам дело до тех, кто ужинает со мной? К великому счастью, они – мои друзья, а не ваши. Если не имеете друзей, держите зависть при себе.

Тот провел пальцами по бородке, как бы заостряя ее. Где-нибудь в мире метафор то была не бородка, а шпага.

- Маэстро, всем известна мудрость: один равен семи. Вы привели с собою на ужин две седьмых человека. Вы должны понять мое возмущение: если б за столиком со мною сидел разрубленный на части мертвец, вы бы тоже лишились аппетита.

Кровь ударила в лицо да Силве. Да, он жил в башне из белого камня и не умел отвечать на открытое хамство. Зато всегда, в любых сюжетах, обожал сцены дуэлей.

Альваро поднялся, попробовал стянуть с руки перчатку, но ее не было, так что он просто положил ладонь на рукоять револьвера.

- Сеньор, вы оскорбили моих друзей. Я вас вызываю.

Глаза Фернана и Люсиль расширились от испуга, Люсиль воскликнула: «Не нужно!» Разумеется, Альваро даже не думал стрелять прямо здесь – в белом районе. Никому не пришла бы в голову такая мысль! Сперва сеньор с бородкой найдет себе секунданта (что будет сложно – при его-то понятиях о дружбе). Потом они поедут в ближайший черный район, например, в старый порт. Выберут место где-нибудь среди волнорезов и гнилых остовов кораблей. Проверят пистолеты, обсудят правила. Все это время малодушный сеньор будет бояться за свою жизнь. А под конец, при роковых словах: «К барьеру!» - он не выдержит и попросит прощения. Так представлял себе развитие событий Альваро Флорес да Силва.

Однако ошибся: сеньор струсил прямо сейчас.

- Дуэль? Никак невозможно! Простите, маэстро, я ошибочно принял вас за каталийца. Мы, исконные жители Каталии, не зря зовемся людьми слова. Наши конфликты решаются словами, а не пулями. Вызовите меня на дуэльный спор, и я с радостью дам сатисфакцию.

Да Силва расплылся в ухмылке. Дуэль на пистолетах этот тип уже проиграл – поскольку побоялся принять вызов. Осталось добить его словами, чтобы полностью уничтожить.

- Сеньор, я просто оказал вам снисхождение, - с насмешкою молвил Альваро. – Да будет вам известно: я – опытный писатель, и владею словом гораздо лучше, чем огнестрельным оружием. В дуэльном споре вы будете разгромлены страшнее, чем полчища Фаид-мусы великим Лидом Антеодором. Даю вам шанс одуматься и принести извинения.

- Пожалуй, я рискну, - ухмыльнулся господин с туманными глазами.

Лишь теперь Альваро заметил на его руке браслет с черной змеей. Сеньор был мастером права, одним из подручных Фатимы-аллен. Надо полагать, его язык столь же изворотлив, как змея на браслете. Но все же, ему далеко до блестящего литератора!

- Какую ставку желает храбрый сеньор? – осведомился да Силва. – Как на счет тысячи эскудо золотом? В случае победы, которая неминуемо будет моею, я отдам деньги друзьям, коих вы оскорбили.

- Нет, маэстро, такая ставка меня не устроит. Не знаю, насколько вы цените тысячу эскудо. Быть может, это для вас ничтожная сумма, а я хочу, чтобы вы ощутили горечь поражения. Я ставлю месячный доход.

Не скрывая торжества, Альваро глянул на друзей. Мерзавец с мутными глазами струсил настолько, что поставил лишь месячное жалование! Он сам уже знает, что обречен проиграть!

- Сеньор, мне жаль тратить время на такую безделицу, как доход за один месяц. Я пойду на это лишь затем, чтобы проучить вас. Завтра в шесть вечера жду в Палате Слова.

- Мне предпочтительно в три по полудни.

- Согласен.

- До скорой встречи, маэстро, - поклонился мерзавец и вернулся к еде.

Альваро с друзьями засиделись до поздней ночи, и он больше их не беспокоил. В короткое время окончил ужин, надел серую шляпу с черной лентой на тулье – и ушел прочь.

* * *

Те, кто не бывал в Лаэрте, смогут представить себе Палату Слова, если вообразят гигантскую перевернутую гроздь винограда. Черенок – это центральная башня, а ягоды – сферические залы для дебатов. Чем выше по «черенку», тем меньше становятся «ягоды». Залы нижнего яруса рассчитаны на сотни человек; зал на вершине с трудом вместит дюжину. Всего залов-ягод не то тридцать один, не то тридцать семь. Простое число – конечно, как же иначе. Усиливая сходство с виноградной гроздью, центральная башня слегка изгибается по высоте, и верхняя «ягодка» нависает прямо над площадью. Исполинское сооружение целиком состоит из сфер, арок и дуг, не имея ни единого прямого угла. Трудно поверить, что это чудо построено руками людей – а не выросло из семени, как цветок или древо.

Помимо архитектурных красот, Палата Слова хороша и тем, что в ней всегда можно найти нужных людей. Согласно кодексу Первого Судьи, для дуэльного спора необходимы следующие лица: арбитр, сами дуэлянты либо их заместители, а также присяжные числом не менее пяти. Присяжные должны быть незнакомы с обоими дуэлянтами, либо, напротив, знать обоих в равной степени. Арбитр, конечно, должен носить браслет эсферы права.

Каждый день десятки, если не сотни лаэртян желают разрешить свои противоречия. Большинство обращается в Палату Слова. Здесь всегда дежурят арбитры, готовые наблюдать спор. Также вокруг Палаты ошиваются толпы бездельников и зевак, желающих побыть присяжными. Присяжные не получают денег, но охотно идут сюда просто ради зрелища. Палата Слова – тот же театр, только бесплатный. На здешних сценах бушуют самые разнообразные страсти. Случаются трагедии: когда ставкою в споре служит браслет эсферы или даже человеческая жизнь. Бывают и комедии, когда предмет спора смешон. А уж какие драмы разыгрываются при расторжении брака или дележе наследства!..

Противники встретились в большом холле Палаты Слова. Сеньор с туманными глазами прохаживался вдоль стены, увешанной портретами величайших судей, и рассматривал не живопись, а собственные ногти. Альваро да Силва подошел к нему, слегка приподнял шляпу и кивнул с издевательской небрежностью. Сеньор ответил: