Вместе (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 33

Она прижала ладонь к губам, с трудом сдерживая новые слёзы.

— Но это не конец. Когда я вернулся домой, я хотел только одного: лечь и уснуть. Но посреди гостиной, на ковре, в окружении плюшевых зверей, которых я покупал Агапу, потому что он их обожал… я нашёл обугленное тельце. Запах горелой плоти был невыносим, он пропитал всё вокруг — должно быть, он лежал там уже несколько часов. Пальцы на его левой руке были отрублены. Сомнений быть не могло: отец оставил мне ещё один жестокий подарок. Он отнял у меня единственное существо, к которому я когда-либо был привязан.

Всхлип вырвался из её груди. — Он не мог… не мог этого сделать! Нельзя быть настолько жестоким. Не со своим же сыном.

— Меня вывернуло наизнанку всем, что было внутри. — Я смотрел на покрывало остекленевшим взглядом; тот неистребимый запах до сих пор стоял в носу.

— Я помчался в Ад, нашёл его в кабинете, и никто не смог сдержать мою ярость: я крушил всё подряд. А потом избивал его — так долго, что сломал себе костяшки, и им потребовалось больше суток, чтобы полностью зажить. Он сказал, что сделал это ради двух уроков, необходимых в жизни демона: первый — никогда не доверять чьему-либо слову.

— А второй? — спросила она, дрожа всем телом.

— Что любить — значит иметь слабые места, по которым можно ударить. Что тому, кто одинок, нечего бояться, потому что ему нечего терять.

Наши глаза встретились. Её губы дрожали, глаза блестели от слёз. Она была так прекрасна, несмотря на страдание, написанное на её лице.

Я осушил её слёзы одну за другой большим пальцем, а затем прикоснулся им к своим губам. — С того дня я получил титул «принца-воителя». К которому кто-то, в шутку или нет, до сих пор добавляет эпитет «жестокий».

— А твоя мать? Как она отреагировала?

Я фыркнул. — Моя мать вечно заперта на Олимпе. Думаешь, ей когда-нибудь приходило в голову, что её сыну нужна мама, а не просто родительница? Долгое время я пытался связаться с ней, умолял помочь, но у меня ничего не выходило — даже когда я нуждался в ней больше всего. Я всю жизнь один, хотя у меня было оба родителя.

— Почему ты не сказал правду? Почему позволил им и дальше так о тебе говорить?

— Когда все верят, что ты монстр, проще позволить им так думать, чем переубеждать. Есть поговорка: сделай девяносто девять добрых дел и одно плохое — и люди запомнят тебя именно по последнему. Какой смысл быть хорошим, если при первой же ошибке ты становишься хуже тех, кто всегда был злом?

Она пристально посмотрела на меня. — Ты должен делать это не для других — да к чёрту их и то, что они думают! Ты должен делать это, чтобы спасти самого себя.

— О, Арья… — Горькая улыбка искривила мои губы. — Проблема в том, что во мне больше нечего было спасать.

Слеза скатилась по её щеке. — Это неправда…

— Всё, что я делаю сейчас, я делаю для тебя. Потому что хочу спасти тебя.

— Но почему? — Ещё одна слеза скользнула вниз.

Я коснулся её щеки тыльной стороной ладони. — Потому что миру нужно больше таких людей, как ты, а не как я.

Внезапно она рванулась вперёд и обняла меня, прижимая к себе с той же силой, с какой я ответил на это объятие. Всё будто встало на свои места — по крайней мере, мне так почудилось. Впервые я почувствовал, что нахожусь именно там, где должен быть.

— Я не хочу тебя «чинить», Данталиан. Потому что в тебе нет ничего сломанного, — прошептала она мне на ухо, её голос дрожал от плача. — Ты не сломан, ты не «неправильный», в тебе нет заводского брака. Это просто то, во что люди заставили тебя поверить. Но мы — это не то, что о нас говорят.

Я отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и ощутил такой мощный прилив эмоций, что мне показалось, будто сердце замерло на мгновение.

Все те столетия боли, через которые я прошёл, только что обрели смысл.

Они привели меня к ней.

ГЛАВА 18

Арья

Уроки тянулись бесконечно и были смертельно скучными, по крайней мере для меня. Ситуацию не спасало то, что перед нами была лишь мультимедийная доска, по которой профессор вещал часами: в какой-то момент глаза начинали слипаться сами собой.

Сон подкрадывался незаметно, и я то и дело проваливалась в дрёму, за что получала выговоры и замечания. Но как я могла объяснить им, что и так всё знаю? Что слышала эту информацию как минимум миллиард раз за свою жизнь?

Знания демонов и богов безграничны. Нам не нужно учиться.

К счастью, присутствие Кириана, сидевшего за соседней партой, помогало скоротать время. Мне нравилась его компания, хотя приходилось терпеть сверлящий взгляд Данталиана, который тот не сводил с моей спины всё занятие. Нивек и Мелвилл тоже почему-то не выносили Кириана, по причинам, мне не известным.

Выйдя после последнего урока, я помахала Кириану рукой и огляделась в поисках друзей. Их нигде не было видно, поэтому я решила вернуться в комнату, чтобы освежиться.

Однако у двери своей комнаты я обнаружила Данталиана — он подпирал её с самым непринуждённым видом.

— Привет, — удивилась я. Сегодня мы ещё не разговаривали.

Он внимательно изучил меня взглядом. — Тебе стоит держаться от него подальше.

Сразу к делу, даже не поздоровался.

— Держаться подальше от кого?

— От Кириана.

Я раздражённо скрестила руки на груди. — С чего бы это? Что, ревность в заднице заиграла?

— И это тоже, — он испепелил меня взглядом. — Но прежде всего потому, что он не тот, за кого ты его принимаешь. Ты доверяешь не тому человеку.

— О, ну конечно, доверять не тем людям — это моя давняя привычка, — огрызнулась я, почувствовав, как в груди ощутимо кольнуло.

Его взгляд ожесточился. — Не смей сравнивать меня с ним. Никогда. То, что сделал я, не идёт ни в какое сравнение с ним.

— И что же ты сделал? Ведь я до сих пор знаю меньше нуля о твоих истинных намерениях! Даже если предположить, что он замышляет что-то плохое, сомневаюсь, что это может быть хуже того, что натворил ты!

— Я полз к тебе на брюхе! — закричал он мне в лицо. — Когда я очнулся, не все мои кости срослись, особенно на ногах. Я прополз половину пути, пока не смог бежать, потому что единственной моей мыслью было — добраться до тебя! И я бы сделал это ещё тысячу раз, я бы всю жизнь ползал, если бы это значило, что я до тебя доберусь. И ты смеешь сравнивать меня с таким, как он? Ты же ни хрена не понимаешь, о чём говоришь!

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, поняв, что ничего умного в голову не приходит.

— Знаешь, иногда мне правда хочется объяснить тебе, что произошло. — Он вскинул руки в порыве отчаяния. — А потом ты выкидываешь что-то подобное, и мне начинает казаться, что ты, как и все остальные, не заслуживаешь знать, как сильно ты во мне ошиблась.

— А знаешь, что бесит меня? Что ты ждёшь прощения только потому, что я узнала о твоём жутком прошлом. То, что сделали с нами, не даёт права делать то же самое с другими!

— Я не хотел делать с тобой то, что сделал! Моя месть была направлена против отца, а не против вас. Просто… всё пошло не так, как я планировал.

Я сделала пару шагов к нему. — Почему ты не хочешь рассказать мне, как всё было?

— Потому что я не уверен, что сострадание лучше ненависти. — Он посмотрел на меня раненым взглядом, и его жёсткая броня на миг дала трещину.

— Тогда, когда захочешь рассказать, я буду здесь и выслушаю. Но до тех пор не жди от меня никакого прощения. — Я вздохнула, рассеянно поправляя волосы.

Он развернулся, чтобы уйти, но мы ещё не закончили. Мне нужно было сказать ему кое-что ещё.

— Данталиан, подожди.

Он остановился и замер в ожидании.

— Вчера я обнаружила кое-что странное, — произнесла я, заставив его снова повернуться.

— Что именно?

— Зеркало в нашей с Хименой комнате — двустороннее. Через него за нами могут наблюдать. Я почти уверена, что за ним есть потайной ход, который соединяет все комнаты в институте, позволяя тому, кто это устроил, следить за нами в любое время, — прошептала я. — И я думаю, это дело рук Денхолма.