Коронация пешки (СИ) - Кас Оксана - Страница 42

Так Хару узнал, что за время подписания контракта с Bouchard выручка бренда в Азии выросла в два с половиной раза, Дерош прямо сказал, что, как минимум, частично это связано с популярностью Хару. И еще шутил, что он очень выгодно перехватил Хару в момент, когда его популярность только росла, потому что сейчас, после «рассекречивания» его происхождения, было бы сложно конкурировать с более богатыми модными домами.

— Вы и так позволяете мне сотрудничать с другими брендами, — смущенно признался Хару.

— А смысл что-то требовать? — легкомысленно пожал плечами Дерош, — Бренд десятилетиями существовал чуть ли не в качестве сети ателье по производству дорогих платьев. Нет ни парфюмерной линии, ни линии для дома, обувь начали делать только при мне, сумок всего две модели, аксессуаров по минимуму. Потребуется десятилетие, чтобы нагнать все это. Что касается одежды… Сейчас начнется череда ваших премий — ты прекрасно прорекламируешь бренд. Мне уже сказали, сколько костюмов и каких цветов тебе нужно на декабрь и январь, а это лучше всего покажет главную силу бренда.

Хару смущенно улыбнулся. Официанты как раз поставили на стол общее блюдо с мини-закусками и предложили заменить вино на виски. Хару вежливо отказался, мужчины согласились.

— Какой у тебя контракт с Cartier? — внезапно спросил Воронцов.

Хару даже вздрогнул от неожиданности вопроса, но ответил честно — это не какая-то конфиденциальная информация, если не разглашать детали.

— Предварительный. Полностью истекает в июне.

— Перезаключать уже предлагали? — так же деловито спросил Воронцов.

Хару отрицательно покачал головой.

— Bulgari и Tiffany уже выходили на связь?

Хару с подозрением сощурился:

— К чему эти вопросы?

— Я владею ювелирным брендом, — просто ответил Воронцов. — Он не так уж известен, особенно в Азии. В Японии и Китае всего по одному бутику, в Сеуле первый откроется в январе. К этому моменту я хотел бы иметь медийного представителя в Азии.

Хару рассеянно подумал, что к русской фамилии все же прилагается русская прямолинейность, корейцы и французы не стали бы делать предложение так быстро.

— Неустойка за досрочное расторжение — полмиллиона долларов, — пожал плечами Хару. — Да и обсуждать это без адвокатов я бы не стал.

Воронцов улыбнулся:

— И не собирался. Но ты не ответил на мой вопрос — Bulgari и Tiffany приходили?

— Bulgari спрашивали о контрактах, обещали вернуться в мае, — ответил Хару.

Он не видел смысла это скрывать. Минсо считала, что и Cartier скоро придут в себя и попытаются перезаключить контракт с Хару до того, как истечет предварительный.

Воронцов улыбнулся, а потом сказал:

— Ну тогда позволь рассказать тебе немного о том, чем занимается мой бренд. О пунктах контракта говорить будут адвокаты, послу же важно знать о ценностях бренда.

— Полмиллиона, — напомнил Хару.

— Это небольшие деньги, — все еще улыбался Воронцов, — Если я прав насчет тебя — можно выручить гораздо больше.

Полмиллиона за досрочное расторжение контракта — это сумма, которую обычно никто никогда не выплачивает. Так уж заведено, что неустойка за досрочное расторжение предварительных договоренностей часто превышает разумные пределы. Ее можно оспорить в суде, но для этого нужны основания, например — бренд задерживал оплату, не давал работать, не отвечал на просьбы о предоставлении продукции для появления на красных ковровых дорожках или для съемки клипов. Cartier не предлагал Хару работу с июля, но вряд ли откажется выслать украшения для красных ковровых дорожек корейских премий.

Хару нравился этот бренд. Не всё, конечно. Есть линейка украшений с пантерами, а Хару всегда неровно дышал к кошкам. Плюс у бренда действительно хорошие часы, а часы Хару любит, точно начал бы собирать собственную коллекцию, если бы были лишние деньги на такие покупки.

Поэтому первоначально предложение Воронцова он воспринял скептически, даже с легким раздражением, которое он не показал, разумеется.

Пока возвращался из ресторана в общежитие, поискал в сети информацию о бренде. Vorontsov не входит даже в десятку самых популярных ювелирных брендов. Финансовый успех, судя по всему, тоже не особо велик. Они частично повторяют историю Bouchard — долгое время бренд работал преимущественно на заказ, массовый продукт начали производить только с середины девяностых. Откуда тогда у Воронцова деньги на выкуп контракта Хару? Все просто, у него есть другой бренд — Big Black Bird: изделия из серебра и синтетических драгоценных камней, бренд очень популярен в странах Европы. Есть и другие причины финансовой устойчивости не особо популярного бренда, но все же успех ВВВ лично Хару показался самой важной причиной.

Для Cartier Хару — просто один из успешных амбассадоров, да и то он им еще не стал, контракт-то пока только о сотрудничестве. Шансы, что его пригласят для съемок рекламной кампании, невелики, а платят больше всего именно за полноценную рекламу. С точки зрения финансовой выгоды, скорее всего, Хару будет выгодно заключить контракт с Vorontsov — хорошо заплатят за сам факт сотрудничества, снимут с ним рекламу, будут приглашать на мероприятия. Но Хару все равно не уверен — нужны советы адвокатов и дедули, все же расторгать контракт о сотрудничестве раньше срока рискованно.

Но адвокаты сказали, что контракт о сотрудничестве сам по себе — это несколько нечестная игра. Бренд на год бронирует Хару, не давая ему зарабатывать, но и сам с ним полноценно не работает. Поэтому Хару не будет первым, кто расторгнет такой контракт, просто обычно неустойки поменьше.

Для ювелирных брендов Хару — настоящая находка, ведь он аристократ, пусть это громкое звание и неактуально в современном мире. Точнее — оно больше не дает тех привилегий, что сто пятьдесят лет назад. Но для медийной личности этот маленький пункт биографии очень важен.

Хару доверяют, несмотря на то, что он пока не сделал ничего, чтобы это доверие было таким безграничным. Ювелирка — это дорого, такие вещи не покупаются каждый день. Молодежь редко может себе позволить брендовое кольцо с бриллиантами. Но золотые украшения — достаточно популярный подарок от старшего поколения младшему. И вот у старших как раз есть деньги на то самое кольцо с бриллиантами. Хару в стране знают, кажется, все. Корейские бабульки будут ходить в бутики бренда, потому что это модно, внучка точно будет носить, это хорошее вложение, ведь золото всегда можно перепродать, и они доверяют Хару как рекламному лицу.

— Cartier долго тянут, — убежденно говорил адвокат Чо. — Считают, что никто из ювелирных домов не станет платить такую сумму неустойки, и пользуются этим. Возможно, они вообще хотят пережить ажиотаж вокруг вас и выставить предложение через пару месяцев, чтобы не платить так много, как мы можем затребовать сейчас. Поэтому, если предложение от Vorontsov будет выгодным — стоит соглашаться.

Хару кивал, хотя адвокат Чо видеть его не мог — Хару позвонил ему из общежития, куда пришел переодеться перед ночной тренировкой.

Он продолжал думать о ювелирных украшениях и во время разминки с парнями, периодически мысли соскальзывали на эту тему даже во время отработки хореографии. Со слов адвоката Чо выходило, что тут именно Cartier ведут себя не очень красиво. Но Хару все никак не мог понять, что об этом думает он сам.

Репетировали все выходные. МАМА будет меньше, чем через неделю, времени на отдых нет. В субботу уходили из агентства уже после полуночи, в воскресенье пришли в танцевальный зал к одиннадцати утра, репетировали до четырех, пока Шэня и Сухёна не забрал менеджер Квон — премьера фильма была официальным событием и им нужна одежда и минимальный макияж.

В понедельник получилось так, что в тренировочный зал с утра они отправились втроем. Сай и Сухён ушли на учебу, у Ноа утром в понедельник в расписании стоит урок хореографии, Юнбин отпросился на утро навестить сестру с племянником в больнице. Малыш простыл, у него поднялась очень высокая температура, решили положить в больницу. Скоро уже выписывают, а Юнбин ни разу не навестил сестру, вот и поехал исправлять ситуацию.