Коронация пешки (СИ) - Кас Оксана - Страница 20

Минсо сопровождал адвокат, чему она сегодня была особенно рада. Летом Минсо общалась с другим следователем, тот был как-то приятнее, этот же… Минсо приехала давать показания, но происходящее в кабинете больше напоминало допрос. Адвокат несколько раз делал замечание следователю, но тот продолжал вести себя достаточно агрессивно, каждым своим вопросом как будто в чем-то обвиняя Минсо. Не прямая грубость, а вопросы вроде «Разве это не ваша зона ответственности?», «Почему вы не знали?», «Почему вы не проверили пиар-агента лично?», «Вы были знакомы с этим пиар-агентом прежде?». После каждого ответа Минсо следователь пренебрежительно фыркал, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову.

В итоге адвокат потребовал остановить допрос. Сообщил, что подаст официальную жалобу на давление на свидетеля во время дачи показаний. Следователь вышел из кабинета крайне недовольным.

— Странное поведение, — задумчиво сказала Минсо.

— Срывает свою злость на вас, — ответил адвокат. — У них проблемы с расследованием, нормального подозреваемого нет, вот они и пытаются как-то выкрутиться.

— Хотят сделать меня виноватой? — удивилась Минсо.

Адвокат ответил ей спокойно:

— Не берусь утверждать, но такой вариант возможен. Вряд ли они выдвинут хоть какие-нибудь обвинения, просто…

— Надеялись, что я сейчас сама признаюсь в том, что не совершала? — язвительно уточнила Минсо.

Следователь немного вывел ее из себя: кому понравится отвечать на подобные вопросы?

— Опять же — не берусь утверждать, но такой вариант возможен, — ответил адвокат.

Минсо понимающе кивнула. Страха не было, только раздражение. Независимо от места работы и должности люди бывают разные. Сегодня Минсо не повезло встретиться с крайне неприятным человеком, но вряд ли он сможет ей навредить.

Минут через пять в кабинет вошла женщина, представилась помощником следователя, села напротив Минсо. Они долго обсуждали темы, которые были едва связаны с аварией и обманом Чанмина, но тут хотя бы не обвиняли Минсо. В итоге, правда, сотрудница попросила ответить на вопросы в присутствии подозреваемого. Адвокат тут же возмутился, начал спорить. Минсо слушала этот спор минут пять. Поняла главное — сейчас следователи что-то нарушают, требуя ее участия в очной ставке на месте, без уведомления за несколько дней. Но Минсо сомневалась, что следователи не смогут уже завтра оформить все официально. И тогда ей снова придется приходить сюда, тратить кучу времени и нервничать.

— Они ведь все равно могут заставить меня в этом участвовать, — устало сказала она адвокату.

— Но они не имеют права требовать это сейчас, не уведомив нас заранее, — ответил ей адвокат.

— Давайте попробуем сделать это сейчас, — предложила Минсо, немного неуверенно смотря на адвоката.

Тот задумался на несколько секунд, но кивнул. Женщина-следователь радостно улыбнулась и покинула кабинет.

— Постарайтесь отвечать на вопросы как можно осторожнее, — сказал адвокат, — Если сомневаетесь — смотрите на меня, я подам вам знак. Вы можете отказываться отвечать на вопросы, если чувствуете, что ответ будет использован в суде против вас, так что…

— Я знаю, — кивнула Минсо, — Поэтому и хочу сделать это сейчас. Если что — просто откажусь отвечать на вопросы, а вы подтвердите мое право той самой статьей, название которой я уже не помню.

Теперь адвокат улыбнулся:

— Да, конечно.

Им пришлось уйти в другой кабинет, где уже сидел Чанмин в сопровождении своего адвоката. Минсо прежде допрашивали в обычном кабинете, просто там стояла камера, а это же было помещение другого рода. Два окна — одно на улицу, второе с зеркальным покрытием, за ним находятся наблюдатели. Большой стол, относительно комфортные офисные стулья, работающий кондиционер, на стене висит дешевая картина в пластиковой раме, но больше глазу не за что зацепиться. Это комната для допросов, но ощущается скорее как офис, а не как тюрьма.

Последний раз Минсо лично встречалась с Чанмином в августе, потом видела фото из суда. Он немного похудел, но лучше выглядеть не стал. Какая-то нездоровая бледность, кожа не в лучшем состоянии. Минсо отмечала все это автоматически, хотя внешние данные Чанмина больше не являются ее зоной ответственности.

На Минсо Чанмин посмотрел исподлобья, но встал и поклонился, поприветствовав ее и адвоката. Минсо ответила ему вежливым кивком. Она заняла место напротив Чанмина, как ей и указала женщина-следователь.

— Хотите воды? — спросила следователь, — Кофе предложить не могу, у нас поломалась кофеварка, мастер еще не пришел.

— Нет, спасибо, — качнула головой Минсо.

А вот Чанмин попросил стаканчик. Следователь вышла.

Атмосфера была напряженной, Минсо периодически ловила на себе взгляды Чанмина. Сама же она просто хотела поскорее с этим разобраться и вернуться к работе. И так уже полдня потратила на пустые разговоры. Иногда ей казалось, что Чанмин хочет что-то сказать, но до прихода следователя они так и просидели в полной тишине.

Допрос вела знакомая Минсо женщина-следователь и ее коллега — не тот злюка, что в первый раз. Вопреки опасениям Минсо, на нее никто не давил. Это было больше похоже на допрос Чанмина, где Минсо лишь иногда просили подтвердить или опровергнуть его слова. К Чанмину обращался именно мужчина, женщина же внимательно наблюдала за Минсо, считывая малейшие движения мимики и тут же задавая вопросы. Это даже злило. У Минсо, как ей самой казалось, достаточно скупая мимика, но женщина, кажется, спец. Есть такие люди — они легко считывают даже крошечные проявления эмоций.

Следователи не давили на Минсо, но кому понравится выслушивать путанные показания своего бывшего подопечного, когда за тобой внимательно следит человек, натасканный на считывание мимики? В голове у Минсо билась одна мысль: поскорее бы все это закончилось и она смогла бы поехать домой. На работу уже не вернется, этот день выжал из нее все соки.

Но и Чанмина она слушала достаточно внимательно. Он юлил, пытаясь переложить часть ответственности с себя на Минсо: не понимал, что делаю, мне не объяснили, не предупредили, не проверили… никто не запрещал мне пить, а я такой дурашка, совсем не умею это делать. Судя по тому, как он временами смотрел на своего адвоката — это их официальная стратегия защиты. Они хотят переложить вину на Минсо, выставляя Чанмина молодым и глупым.

— Вы не согласны со словами господина Пак? — уточнила следователь.

— Нет, конечно, — ответила Минсо. — Вы выбрали интересную стратегию защиты… учитывая возраст своего подопечного. Я продюсер, а не учитель младших классов.

Последнее она сказала, смотря на адвоката Чанмина. Тот недовольно поджал губы.

— Вы хотите сказать, что все это — вне зоны вашей ответственности? — уточнила следователь.

— Да, — ответила Минсо. — Чанмин был наемным работником, я должна была создавать для него комфортные рабочие условия. Обязанности следить за ним как за маленьким ребенком у меня не было.

— Хочу уточнить, что дальнейшие попытки оклеветать мою подопечную могут стать причиной нашего иска, — добавил адвокат Минсо.

Теперь адвокат Чанмина еще и подбородок немного задрал. Минсо рассеянно подумала, что такая стратегия защиты — уже наглость.

Следователи продолжили задавать вопросы Чанмину, по-прежнему внимательно наблюдая за Минсо, но вряд ли узнали нечто принципиально новое. Где-то минут через пятнадцать оба следователя вышли, попросив подождать — нужно подписать какие-то бумаги.

Минсо была уверена, что за ними по-прежнему наблюдают из-за стекла, поэтому молчала. Но Чанмин не выдержал.

— Я не хотел, чтобы так все получилось, — сказал он.

— Господин Пак! — тут же осадил его адвокат.

— Я ничего такого говорить не собираюсь, не переживайте, — раздраженно ответил Чанмин.

— Получилось как? — устало спросила Минсо. — Перед концертом, на пике популярности группы, ты решил, что можешь ставить условия и вести себя, как суперзвезда. Не нужно извиняться, в моем случае это бесполезно.