Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ) - Булгава Татьяна - Страница 3

Она хотела возразить, но в этот момент дверь снова открылась — без стука, что было нарушением всех мыслимых правил. На пороге стоял высокий мужчина в форме капитана столичной стражи, с квадратной челюстью и лицом, которое не выражало ничего, кроме служебного рвения.

— Капитан Рейнар, военная разведка, — представился он. — Прибыл для координации по делу об утечке информации. Ректор Дандарский, я к вам.

— Координации? — Ксавьер встал. — О какой утечке?

— В академию просочился агент, — Рейнар вошёл, не дожидаясь приглашения. — Пока неизвестно, кто именно. Но мы получили данные, что готовится покушение на одного из членов Совета, который приедет на выпускной. У вас есть месяц, чтобы найти шпиона.

— Месяц? — Лисса скрестила руки на груди. — Вы даёте нам месяц на поиски иголки в стоге сена?

— Вы — начальник стражи? — Рейнар посмотрел на неё свысока. — Молодая. Неопытная.

— Зато вооружённая, — Лисса похлопала по ампулам. — Хотите проверить?

— Лисса, — осадил её Ксавьер. — Капитан, прошу прощения. Моя сотрудница ещё не привыкла к новым обязанностям. Мы разберёмся. Докладывайте.

Рейнар развернул карту академии, начал объяснять. Ксавьер слушал вполуха — его мысли были заняты конвертом в кармане. Южное солнце на печати. Дориан.

Когда капитан ушёл, пообещав прислать подкрепление, Ксавьер остался с Лиссой.

— Ты знаешь, кто это, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Конверт. Ты знаешь, от кого.

— Знаю, — он не стал врать. — Но это не ваше дело.

— Моё дело — безопасность академии. Если ты скрываешь угрозу…

— Это не угроза.

— А что?

Ксавьер молчал. Он смотрел на её золотые волосы, на решительно сжатые губы, на ампулы на поясе. Она была готова защищать его. Даже от него самого.

— Дориан, — сказал он наконец. — Мой бывший напарник. Мы… не расстались друзьями.

— Он тебя ищет?

— Похоже на то.

— И что ему надо?

— Не знаю. Но узнаю.

Он достал конверт, разорвал печать. Внутри был только один лист бумаги, на котором было написано всего несколько слов знакомым, до боли знакомым почерком:

«Я вернулся, брат. Ты забыл меня. Я напомню. Присмотри за спиной».

Ксавьер сжал лист в кулаке.

— Он не шутит, — тихо сказал он.

— Кто он? — Лисса подошла ближе, заглянула в его лицо. — Кто этот человек?

— Тот, кого я предал, — ответил Ксавьер. — Или кто предал меня. Я до сих пор не понял.

Он подошёл к окну, посмотрел на плац, где только что строились курсанты. Среди них мог быть кто угодно. Дориан умел менять лица. Умел ждать. Умел бить в спину.

— Лисса, — сказал он. — Ты хотела пост начальника стражи. Получила. Теперь у тебя есть задание: найти мне этого человека. До того, как он найдёт меня.

— А ты?

— Я буду приманкой.

Она шагнула к нему, встала рядом, почти касаясь плечом.

— Я не дам тебя убить, — сказала она. — Даже если ты идиот и красишь волосы в чёрный.

— Спасибо за поддержку, — он почти улыбнулся.

— Это не поддержка. Это констатация факта.

Она повторила его же фразу — ту, которую когда-то говорил Омэн. Ксавьер вспомнил, что Лисса — подруга Геллы, а Гелла — жена Омэна, а Омэн — его брат. И что все они связаны одной цепью: долгом, кровью, секретами.

— Работаем, — сказал он.

— Работаем, — ответила Лисса.

Она вышла, и он остался один с конвертом, с тайной, с прошлым, которое вернулось, чтобы напомнить о себе.

Ксавьер развернул смятый лист, посмотрел на слова ещё раз.

«Я вернулся, брат».

— Ты не брат мне, Дориан, — прошептал он. — Ты — моя самая большая ошибка.

Он сунул письмо в ящик стола, запер на ключ и вернулся к бумагам. Работа лечила. Но не от всего.

За окном солнце поднялось выше, и тени на плацу стали короче.

Где-то в этом городе, а может, уже в этих стенах, бродил человек, который знал его слабые места. Который знал его прошлое. Который мог разрушить всё, что Ксавьер построил за три недели ректорства.

Но теперь у Ксавьера был союзник. Золотоволосая, дерзкая, невыносимая. И, чёрт возьми, он начинал верить, что это неспроста.

— Влип, — повторил он свою утреннюю мысль. — По-крупному.

И взялся за перо — писать рапорт для Омэна. Осторожно, не называя имён. Пока что.

Брату нужно знать. Но не сейчас.

Сначала — найти Дориана. Потом — рассказать правду. И только потом — понять, как жить дальше.

Ксавьер писал, и тени в кабинете молчали, не выдавая его тайн. Но они знали. Они всё знали. И ждали.

Глава 3. Тень с юга

Новость пришла на рассвете.

Ксавьер не спал — в последние дни сон стал роскошью, которую он не мог себе позволить. Он сидел в кабинете, перечитывал рапорты о ночных патрулях, когда в дверь громко застучали — не три отрывистых удара, а хаотичная барабанная дробь.

— Войдите.

На пороге стоял запыхавшийся гонец из городской стражи — молодой парень в форме, перепачканной чем-то тёмным. Кровью.

— Господин ректор, — выдохнул он. — Вас просят срочно прибыть к северным воротам. Там… там тело.

— Чьё?

— Профессор Грейвз. Старый. Преподавал… историю южных кампаний.

Ксавьер встал так резко, что кресло откатилось к стене.

— Грейвз? — он переспросил, надеясь, что ослышался.

— Да, господин. Убит сегодня ночью. Стражники говорят… говорят, что это не обычное убийство.

— Что значит «не обычное»?

Гонец побледнел ещё сильнее.

— Лучше вам самим посмотреть, господин ректор.

•••

Ксавьер не стал ждать карету. Он вышел через чёрный ход и почти побежал к северным воротам. В груди колотилось что-то тяжёлое, холодное — предчувствие, которое не обманывало его никогда. На юге он научился доверять этому чувству. Оно спасло ему жизнь не раз.

Сегодня оно говорило: «Дориан».

Северные ворота академии выходили на старую торговую площадь, где по утрам торговали зеленью и ремесленными поделками. Сейчас площадь была оцеплена. Стражники в чёрном оттесняли зевак, среди которых маячили знакомые лица — лавочники, разносчики, одна пьяная старуха с корзиной пустых бутылок.

Лисса была уже там.

Она стояла у самого оцепления, в своей новой форме начальника стражи, и отдавала приказы низким, командным голосом. Её золотые волосы, сегодня распущенные, переливались в утреннем свете — и Ксавьер мельком подумал, как странно видеть эту красоту на фоне смерти.

— Ксавьер, — она заметила его, подошла. — Ты должен это увидеть.

— Что именно?

— Профессор Грейвз. Его… кто-то разделал, как тушу. И оставил послание.

— Какое послание?

— Иди. Сам.

Они прошли через оцепление. У стены, в луже застывшей крови, лежало то, что раньше было стариком Грейвзом. Профессор истории южных кампаний — седой, с вечно дрожащими руками и добрыми глазами — сейчас напоминал куклу, с которой жестоко поиграли дети.

Ксавьер заставил себя подойти ближе. Он видел мёртвых. Много. На юге смерть была подругой. Но это…

Раны были не хаотичными. Кто-то действовал с умом, с опытом, с южной аккуратностью. Два точных разреза по рёбрам, третий — вдоль позвоночника. И яд. Ксавьер узнал этот сладковатый, приторный запах — масло южного паука. Смертельный, быстрый, но только если попадает в кровь.

— Его пытали, — сказала Лисса тихо, чтобы не слышали посторонние. — Перед смертью. Спрашивали о чём-то.

— Откуда знаешь?

— Следы на запястьях. Связан. И на лице — застывшая гримаса страха. Он боялся не смерти. Он боялся того, кто его убивал.

Ксавьер наклонился, пригляделся к ранам. Южный почерк. Он знал его. Каждый разрез, каждый надрез, каждая деталь — всё кричало о том, кто это сделал.

— Ты узнаёшь? — спросила Лисса, заметив его взгляд.

— Возможно, — он выпрямился. — Нужно провести экспертизу.

— Ксавьер, не ври мне. Ты побледнел. Ещё больше, чем обычно. Ты знаешь, кто это.

Он посмотрел на неё. Зелёные глаза Лиссы были острыми, как клинки. Она не отступится. Но и правду он сказать не мог. Не сейчас. Не здесь. Не при всех.