Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ) - Булгава Татьяна - Страница 15

Он стоял в кабинете Ксавьера, сжимая в руке толстую папку с отчётом.

— Я передам этот документ Совету, — сказал он. — Мои выводы: ректор Ксавьер Дандар справляется с обязанностями. Но его происхождение и семейные связи создают потенциальные риски. Я рекомендую установить за ним усиленный контроль.

— Какой именно? — спросил Ксавьер.

— Например, назначить куратора от Совета. Человека, который будет присутствовать на всех заседаниях и иметь право вето на ваши решения.

— Вы предлагаете поставить надо мной надзирателя? — Ксавьер встал.

— Я предлагаю обеспечить безопасность академии, — Верхов не моргнул глазом. — Если вы не согласны, Совет может пересмотреть вопрос о вашем назначении.

— Сколько? — спросила Лисса.

— Что — сколько?

— Сколько продлится этот «усиленный контроль»?

— Пока Совет не убедится в вашей лояльности.

— То есть бесконечно, — усмехнулась Лисса.

Верхов не ответил. Он поклонился и вышел.

Ксавьер опустился в кресло.

— Куратор, — произнёс он. — Как будто я провинившийся курсант.

— Это унизительно, — согласилась Лисса. — Но лучше, чем отставка.

— Ты так думаешь?

— А ты — нет?

Он молчал.

— Знаешь, — сказал он наконец. — Может, это и к лучшему. Если куратор будет честным, он увидит, что мы не враги. И перестанет мешать.

— А если нет?

— Тогда уйдём, — он посмотрел на неё. — На юг. Откроем свою школу. Научим детей не бояться ни Совета, ни ампул.

— И кошку возьмём?

— Обязательно.

Лисса подошла, взяла его лицо в ладони.

— Ксавьер.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — он поцеловал её.

За окном опускались сумерки. Академия затихала, готовясь к ночи. И где-то в тени коридора Верхов упаковывал свои вещи, размышляя, стоит ли добавить в отчёт ещё пару нелицеприятных деталей.

В конце концов, он был профессионалом. А профессионалы не любят, когда им перечат — особенно женщины с золотыми волосами и острым языком.

Но это было уже не важно. Ксавьер и Лисса знали: они справятся.

Вместе.

Глава 12. Куратор

Куратора назначили через неделю.

Им оказался магистр Торнберг — нет, не тот, которого казнили, а его дальний родственник, молодой аристократ с безупречной родословной и полным отсутствием чувства юмора. Звали его Лотар Торнберг, и он был полной противоположностью своего покойного тезки: тихий, незаметный, исполнительный до зубовного скрежета.

— Ректор Дандар, — он вошёл в кабинет, поклонился, но не поклонился — так, наклонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Я назначен вашим куратором. Моя задача — следить за соблюдением устава академии и своевременно информировать Совет о любых нарушениях.

— О нарушениях? — переспросил Ксавьер. — Или о любых моих действиях, которые кому-то покажутся подозрительными?

— И то и другое, — Торнберг поправил очки в тонкой золотой оправе. — Я буду жить в академии. Мне выделили комнату в восточном крыле. Прошу считать меня… невидимым.

— Невидимого куратора — это оксюморон, — заметила Лисса, стоявшая у окна.

— Простите?

— Ничего, магистр. Шутка.

— Я не понимаю шуток, — Торнберг посмотрел на неё холодно. — Надеюсь, вы не будете отвлекать меня от работы.

— Постараюсь, — Лисса изобразила невинную улыбку.

Ксавьер вздохнул. Он уже предвидел, что это сотрудничество будет непростым.

Первые дни Торнберг вёл себя тихо — сидел в выделенной ему комнате, изучал документы, изредка задавал вопросы. Но на пятый день он явился на утреннее совещание и заявил:

— Ректор Дандар, я проанализировал расписание занятий и пришёл к выводу, что оно неоптимально.

— В каком смысле? — Ксавьер поднял бровь.

— Слишком много практических занятий, слишком мало теории. Курсанты проводят на полигонах больше времени, чем в аудиториях. Это снижает академическую успеваемость.

— Это повышает боевую готовность, — возразил преподаватель тактики.

— Академия готовит не только солдат, но и магов. Теоретическая база не менее важна.

— Магистр Торнберг, — вмешалась Лисса, — вы когда-нибудь держали в руках меч?

— Нет. И не собираюсь.

— Тогда, возможно, вам стоит довериться тем, кто держит. Потому что на поле боя теория не спасает, когда в тебя летит огненный шар.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать боевые искусства, — Торнберг поджал губы. — Я здесь, чтобы следить за соблюдением устава.

— Вот и следите, — Ксавьер встал. — А расписание мы утвердим без вашего участия.

Торнберг поклонился и вышел.

— Он будет проблемой, — сказала Лисса.

— Уже, — вздохнул Ксавьер.

Через неделю Торнберг нашёл первый серьёзный повод для претензий.

Он явился в кабинет Ксавьера с папкой, полной бумаг, и торжествующе положил её на стол.

— Ректор Дандар, мне удалось обнаружить финансовые нарушения, — сказал он.

— Какие?

— В отчётах за прошлый год значатся расходы на «специальные алхимические реактивы» в размере десяти тысяч золотых. Однако подтверждающих документов нет. Нет накладных, нет актов приёмки, нет подписей.

Ксавьер взял папку, пролистал.

— Это расходы Геллы. Она работала над своей формулой, и некоторые ингредиенты закупались неофициально.

— Неофициально — значит незаконно, — Торнберг поправил очки. — Я обязан доложить Совету.

— Докладывайте, — Ксавьер вернул папку. — Но учтите: эти реактивы спасли академию во время осады. Без них мы бы все погибли.

— Эмоции не отменяют закон, — отрезал Торнберг. — Я буду действовать в рамках своих полномочий.

Он вышел. Ксавьер устало потёр переносицу.

— Зря ты с ним споришь, — сказала Лисса, входя. — Он же не человек, он машина по производству бумаг.

— Что делать?

— Позвонить Гелле. Пусть она подтвердит расходы. У неё должны быть копии заказов.

— Ты думаешь, их хватит?

— Лучше, чем ничего.

Гелла ответила на второй звонок.

— Привет, Лисса! — её голос был весёлым, на заднем плане слышались крики детей и звон посуды. — Что случилось? Куратор достал?

— Достал. Нашёл финансовые нарушения. Нужны документы на реактивы, которые ты закупала в прошлом году.

— Ох, — Гелла замолчала. — У меня есть копии, но они… не совсем официальные.

— Других нет?

— Других не было. Я работала на энтузиазме. Омэн давал деньги из своего кармана, а я покупала, что нужно. Без бумаг.

— Плохо, — вздохнула Лисса. — Торнберг хочет доложить Совету.

— Докладывает? Пусть докладывает. Я сама им объясню, что без моих реактивов их бы сейчас не было. И Совет — тоже.

— Гелла, не нарывайся.

— А что они мне сделают? Посадят? Я — мать двоих детей и героиня империи. Пусть попробуют, — в её голосе прозвучала сталь. — Ладно, я приеду. Завтра. Сама разберусь с этим бумажным червём.

— Спасибо, — Лисса улыбнулась. — Ты — лучшая.

— Знаю, — Гелла отключилась.

•••

Гелла приехала на следующий день, с двумя детьми (старшая девочка, рыжая, с янтарными глазами, уже вовсю бегала и что-то требовала; младший мальчик спал в переноске) и с Омэном, который нёс за ней сумки с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что таскал багаж.

— Лисса! — Гелла обняла подругу. — Какой ужас, вы тут совсем с ума сошли с этим куратором!

— Не то слово, — Лисса отстранилась. — Он находит нарушения там, где их нет.

— Будут, — хмыкнула Гелла. — Я сама ему их найду.

Она ворвалась в кабинет Ксавьера, где Торнберг как раз изучал очередную папку.

— Магистр Торнберг? — спросила она сладким голосом.

— Да, — он поднял голову, и его лицо вытянулось. — Вы… госпожа Гелла?

— Та самая. Ходячая проблема, — она села напротив него, положив ногу на ногу. — Насколько я знаю, вы интересуетесь моими финансовыми нарушениями?

— Я обязан доложить Совету…

— Докладывайте. А я расскажу Совету, что вы копаете под человека, который спас эту академию от Ордена Чёрной Розы. И что ваш родственник, Торнберг-старший, был сообщником Кроу.