Очень личная помощница для орка (СИ) - Дружинина Дина - Страница 12

И когда один из документов – маршрутный план грузовиков, отправляющихся с причалов в трёх разных провинциях. Другой – жалоба от пассажирки, которой на борту не подали миндальное молоко. Следующий – предложение по сотрудничеству с фабрикой, производящей самоочищающиеся ковры (интересное, кстати, изобретение).

Голова идет кругом, но я стараюсь изо всех сил навести в бумагах порядок.

И вот я почти забываю о недавнем инциденте, когда стюарт доставляет мне… Ох, я уж думала, что это новая пачка корреспонденции и бумаг, но это всего лишь одна-единственная записка в маленьком конверте.

Открываю. Бумага плотная, хорошая, с гербовой тиснённой эмблемой “Олимпии”. Почерк чёткий, прямой.

“Леди Марта, Если у Вас нет иных планов на вечер, буду рад видеть Вас на ужине в кают-компании. В восемь часов.

С уважением,

Б.М.”

Я перечитываю письмо дважды. Никаких “буду ждать” или “позвольте сопровождать”. Обычный тон. Собственно, а почему бы и нет? Во всяком случае, на корабле нет тетушек, готовых следить за моей репутацией и обсуждать каждый шаг.

Так что я принимаю приглашение.

Когда я вхожу в кают-компанию, там уже горит мягкий свет светильников, а тяжелые шторы на круглых окнах опущены, за ними темнеет океан. От зеркальных стен отражается многократно неровный блеск свечей, стоящих на столах.

Мистер Моггарн сидит за столом, спиной к иллюминатору. Чёрный жилет подчёркивает ширину его плеч, белоснежная сорочка ослепительно контрастирует с тёмной оливковой кожей, а золотой зажим на галстуке – в форме шестерёнки – кажется единственным фривольным элементом декора.

Он встаёт, когда я подхожу. Даже наклоняет голову чуть ниже, чем нужно по протоколу.

– Леди Марта. Вы великолепны. – Сияет улыбкой. – Работа на меня вам к лицу.

В удивлении смотрю на него. Ого! Мистер Моггарн не чужд иронии. А еще я впервые вижу, что он … красив?

– Благодарю. Как раз сегодня у меня был довольно… насыщенный день, – отвечаю улыбкой на его улыбку. – И я не уверена, закончился ли он.

Сажусь, и почему-то чувствую, как в его присутствии становится теплее. Будто я могу расслабиться и не думать десять раз перед тем, как что-то сказать, чтобы не дай бог не выглядеть умней мужчины.

– Ваша работа с корреспонденцией произвела впечатление, – начинает он, жестом велев принести ужин. – Вы удивительно быстро ориентируетесь в материи, с которой не сталкивались прежде.

– Удивительно, – соглашаюсь я, делая вид, что делюсь с ним тайной, понижаю голос и бросаю напряженные взгляды по сторонам, словно опасаясь, что нас подслушивают: – Особенно учитывая, что одно из писем было зашифровано. Или просто написано кем-то с очень плохим почерком.

Он выслушивает меня с серьезным выражением лица, и вдруг громко смеётся в голос, оценив мою шутку. И на миг я вижу его таким, каким он, наверное, бывает без трёх слоёв масок: тёплым, умным, ироничным и немного уставшим, но все равно с внимательным взглядом.

– Вы не побоялись вспышки магического ядра, – вдруг говорит он, отсмеявшись, – Хотя не должны были даже приближаться. И всё же… всё стабилизировалось в вашем присутствии. Как вы можете это объяснить?

– Не знаю, – пожимаю плечами, чувствуя, как наливаются жаром щёки. – Это было… как какой-то зов. Я не планировала ничего. Просто… сделала шаг. Словно любопытство влекло меня, и я ему поддалась.

– Это так вы действуете обычно? Просто следуете зову сердца? Или любопытства? – Он иронично поднимает бровь.

– Обычно нет. Особенно, когда не знаю, как поступить, – парирую я. – Но если да, то обычно это заканчивается катастрофой.

– Но сегодня не закончилось, – говорит он, не отводя взгляда. – Сегодня всё случилось наоборот. И я должен выразить вам благодарность. Вы спасли нас от неприятного инцидента, я полагаю.

Мы замолкаем, когда подают ужин. На белоснежных тончайших фарфоровых тарелках – запечённая семга под медово-грушевым соусом, тёплый хлеб с травами, бокалы с прозрачной водой и рубиновым вином.

– Марта, вы учились магии? – спрашивает он после паузы, вызванной тем, что я попросту жую.

Да-да, леди тоже жуют. И даже (как я сейчас) хотят замурлыкать от удовольствия, так все божетсвенно вкусно, что мне даже кажется, что ничего вкуснее я в жизни не ела.

– Нет, – отвечаю я на вопрос. – У меня ее нет, нулевой уровень. Отец в расстройстве долго не мог принять этого. Но я не жалуюсь. Считаю, что магия давно стала такой же частью инженерии, как пар или проводка. Просто... на неё вешают слишком много мистики.

– Интересный взгляд, – он изучает меня, не моргая. – Я тоже придерживаюсь этой позиции. По крайней мере… на публике.

Я приподнимаю бровь:

– А вне публики?

Он отпивает из бокала и отвечает не сразу.

– Вне публики я доверяю фактам. А вы один из них. Уникальный, раздражающе необъяснимый… и потому особенно ценный.

На секунду воцаряется тишина. Я чувствую, как закладывает уши от давления этой тишины и подскакивает пульс.

– Вы собираетесь искать объяснения или дать оценку? – спрашиваю я, глядя на него поверх бокала. –

– Ни то, ни другое, я бы скорее назвал вас загадкой, – он откидывается на спинку кресла. – Которую мне очень хочется разгадать. Лично. Думаю, это будет интересно.

Моё сердце пропускает удар.

А потом ещё один.

Я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю люстру и лепнину на потолке. В общем-то, там нет ничего интересного, но сейчас она спасает меня.

– Вам не обязательно выяснять всё, мистер Моггарн, – говорю я наконец, справившись с волнением – Иногда лучше позволить загадке остаться загадкой. Особенно если она сама о себе ничего не знает.

– Тогда я тем более обязан вас изучить, – в его голосе теперь не просто любопытство, но еще к нему добавляется …азарт? – Но, леди Марта… – меняет он тему, – пожалуйста, не прикасайтесь больше ни к чему, что пульсирует магией. Это может быть небезопасно.

– Постараюсь, мистер Моггарн – улыбаюсь я, и, не удержавшись, все-таки оброняю: – Но не могу обещать.

Глава 17

«Олимпия» замедляется. Я чувствую это не по вибрации или шуму: она всё такая же плавная, словно летит по глади воды без единого усилия. Но меняется что-то в ритме. В дыхании судна. Оно, как будто и правда живое, делает глубокий вдох и замирает на выдохе.

– Приближаемся к порту, – сообщает Эдгар, появляясь на пороге моей каюты с очередной стопкой писем. – Остановка займёт около двух часов. Кто-то из пассажиров сойдет, кто-то поднимется на борт. У вас в это время запланирована работа.

– А посмотреть город? – спрашиваю с ноткой надежды, вставая с кресла и уже почти бросаясь к выходу. – Или хотя бы выйти на палубу?

– Разумеется. Если вы желаете потратить отведённое на корреспонденцию время на прогулки. – Эдгар смотрит на меня без тени иронии, но с той самой невозмутимой укоризной, которой обучают только на тайных курсах британских дворецких и орочьих секретарей.

Я сдаюсь. Подхожу к окну и приподнимаю штору. Уж из окна посмотреть-то я могу!

Город, в порту которого мы причаливаем, весь как на ладони с верхней палубы. Медные крыши, башни, дымящие трубы, подвесные мосты между зданиями. На берегу кипит жизнь: лошади и механические платформы, торговцы, пассажиры с чемоданами. Вверх по трапу уже идут новые гости – в цилиндрах, с тростями, перчатками, дамы в дорожных платьях.

Кто-то машет провожающим. Кто-то целует ручки дамам. А я... отворачиваюсь от окна. В моём распоряжении часы, бумаги и машинка.

– Хорошо, Эдгар, – вздыхаю я, – давайте ваши бумаги. Город подождёт. Может быть, когда-нибудь я увижу его еще раз.

И я сажусь за стол, чувствуя лёгкое сожаление. Может, позже у меня будет возможность посмотреть мир. А пока... похоже мой удел утонуть в разборах корреспонденции. Такова моя работа, которую мне доверили. Вздыхаю. Но приступаю тут же.

Через пару часов, когда “Олимпия” уже далеко от порта, Эдгар находит меня за пишущей машинкой. Слегка растрёпанную, с чернилами на пальцах, с волосами, заколотыми карандашом, и выражением лица, близким к победному. Я наконец победила ведомость о перевозке редкозёма из провинции Харт-Наар, и даже не допустила ни одной ошибки. Почти.