Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 34

— Готово. Можешь звонить в ЖЭК.

— Не ЖЭК. Они ночью не работают. Я сантехника подняла… матерится он знатно, поэтому давай утром.

Деймонд рассмеялся, а Харпер вдруг озабочено осмотрела его, не выдержала, задрала кофту, ощупала живот и даже спину. Это, конечно, безумно приятно, но не когда он помнит, как выглядит ее нижнее белье, и, тем более, вкус губ. Он сможет сдержаться… но все чаще появляется вопрос «а зачем?». Он ведь чувствует, что и она к нему тянется!

— Харпер, я цел, — успокоил Деймонд. Она подняла его пораненную руку. — Сам порезал, чтобы укрыть машину. Через рану выходила магия: заживет за пару дней, даже шрама не будет. Честно.

Она закусила губу, но поверила: уже видела, как затягиваются раны через которые выходит магия. Не выдержала. Снова обняла.

— Я очень переживала. Очень-очень, — тихо сказала она. И это звучало лучше, чем признание в любви.

Когда дописываешь свою двадцатую книгу, то не переживаешь, не волнуешься, не истеришь, не боишься. Просто делаешь то, что делал уже много раз. Работаешь по отработанному алгоритму. И все равно часто встречаешься с проблемами.

Главной проблемой Харпер сегодня оказался Деймонд. Дикое желание пересесть к нему, чтобы тоже окунуться в бумаги и дневники, похищенные из дома Кейлуса. Ну, и еще хотелось постоянно им любоваться. Его темными кудрями, в которых игралось заходящее солнце, синими глазами, которые кидали на нее лукавые взгляды, легкой щетиной и милыми ямочками на щеках. Он и правда выглядел как лорд: гордая осанка, резкие и уверенные движения. Он не сомневался в себе, не смущался, просто делал то, что считал правильным. А еще был удивительно нежным с Харпер… Вот бы снова покрепче его обнять!

Вместо этого Харпер уткнулась в схематичный план, зачеркнула пару пунктов, ведь они все портили и ломали логику. Записала новые идеи. Тяжело вздохнула, так хотелось отложить рукопись… но нет. Надо дописать книгу. Потом синопсис. Отправить редактору. И вот тогда она немного выдохнет.

Иногда Харпер грустила, что в жизни все не складывается настолько красиво и логично, как в книгах, а люди не всегда проходят пути, чтобы измениться и стать лучше, ну, или чтобы окончательно погрязнуть в пороках. Наивно считать, что интересный живой человек сможет стать хорошим персонажем. Люди гораздо сложнее, многограннее, персонаж же существует для одной цели: пройти по сюжету.

Как бы Харпер не кричала, что она писатель-садовник, у нее во главе персонажи, которые ведут ее за собой, она твердо знала: лишние качества персонажам не нужны. Нужны те, что будут двигать сюжет и раскрывать необходимые мысли. Ну, еще добавят необходимую окраску, юмор, например. Ни больше, ни меньше. Отчасти персонаж должен быть однобоким.

Еще тяжелее осознавать, что в своих книгах ты бог. Всегда знаешь, чем все закончится. Какие повороты ждать. Кто предатель, а кому можно доверять с первой страницы. В отличии от жизни.

Знала бы Харпер, можно ли доверять Деймонду, как подсказывало сердце, или он искусный лжец — жить точно стало бы гораздо проще.

И уж точно бы она не заорала во всю мощь легких, когда сквозь стену просочился грех, стряхнул невидимые крошки с темно-синего пальто и склонил голову.

— Феликс, мать твою! — закричала Харпер. Вся потная и красная. Схватилась за грудь, ведь ее сдавило настолько, что стало трудно дышать. — Дверь! Дверь! Просто существует! Прикинь⁈

Гордыня кокетливо дернул плечами, ни капли не раскаиваясь.

— Деймонд сказал, ты все еще не осознала, что я сгусток магии. Решил показать.

— Надо было заранее предупредить, — заявил Деймонд, вызвал кинжал и метнул в Феликса.

Харпер поспорила бы на что угодно, что грех с легкостью мог уклониться, но не стал. Позволил стали воткнуться в его грудь рядом с сердцем. На рубашке расползалось красное пятно, но Феликс лишь утруждено вздохнул, скинул пальто, причитая, что они пачкают дорогие вещи. Вытащил кинжал, с таким видом, словно каждый день этим занимался.

— Я ничего не понимаю, — честно заявила Харпер, пока Феликс снимал рубашку и с прищуром оглядывал рану. — Если ты сгусток магии… и зашивать тебя не собираюсь!

— Рана маленькая, сама заживет. Но от бинтов не откажусь, — спокойно заявил Феликс. Кровь текла по его груди, почти дошла до брюк, но он успел приложить к себе рубашку. — Я сгусток магии, верно. Мне больно, но я умею не показывать это. У меня есть органы, я функционирую так же, как и вы. Меня можно ранить, убить (хоть я и оживу через какое-то время, когда организм восстановится). Принимать форму сгустка магии я могу не дольше, чем секунд на десять. Я существую, чтобы находиться в этом теле. Я был рожден, чтобы быть в этом теле.

Харпер кивнула, сделав вид, что все поняла. В институте так же делала, когда преподаватели вместо нее начинали рассказывать ответы на билеты. Главное начать, задать уточняющий вопрос, а потом с умным видом кивать, повторять фразы, делая вид, что ты в теме. Пятерки ставили не всегда, но вот четверки — еще как.

Деймонд вернулся с кухни с бинтами, сунул в руки Феликсу, и Харпер поняла, что помогать снова придется ей. Когда она успела в медсестры записаться? Это точно никогда не входило в ее список «совершить до своей великой кончины».

— Деймонд, я заказал в кафе в соседнем доме ужин. Сходишь? — спросил Феликс, заметил удивление, нехотя пояснил: — У них нет курьеров.

Деймонд повернулся к Харпер, и она едва сдержала улыбку: волновался за нее, помнил, что в прошлый раз она остерегалась оставаться наедине с Феликсом.

— Иди, — сказала она.

— Именно. Харпер как раз пока трусишки поменяет, а то испугалась моего эпичного появления она сильно.

Харпер и Деймонд переглянулись, все же прыснули, настолько тупой вышла шутка.

— У тебя с юмором сегодня беда, — подмигнул Деймонд, забирая чек.

Харпер закончила бинтовать грудь Феликса, когда Деймонд вышел из квартиры. Немного опасалась греха, нечего скрывать, не каждый день она оставалась один на один фиг пойми с чем. Чувак буквально просочился сквозь стены к ней в квартиру! Такого и нож вряд ли возьмет.

Тем не менее, Харпер успела начать доверять Деймонду. И раз он говорит, что Феликс его друг и ни за что не причинит ей вреда, так оно и есть. Деймонд ее не обманет.

Она села на стул, немного покрутилась, пытаясь перестать нервничать. Феликс же вальяжно расселся на диване, все еще голый по пояс, задумчиво оглядывал скромное жилье. Она ждала: очевидно, что он хотел поговорить с ней наедине.

— Ты расцвела рядом с Деймондом, — наконец изрек Феликс. Харпер не выдержала, выдвинула ящик комода, немного подумала и кинула футболку Деймонда греху. Тот усмехнулся, но послушно оделся. — Правду говорят, что рядом с хорошим мужчиной, женщина в суку не превратится, а напротив расцветет.

— Сейчас будет речь: дай ты уже ему? — прямо спросила Харпер. Феликс улыбнулся, так по-доброму, что она невольно вскинула брови, настолько живым и обычным он вдруг стал.

— Это да. Разумеется. Но я все же о другом: ты же чувствуешь, что тебе с ним спокойно. Хорошо. Ты стала улыбаться. Глаза горят. И это при том, что знаешь, что на тебя идет охота.

— Во мне магия пробудилась, — уперто заметила Харпер. Словно сама не знала, что заслуга ее покоя на душе и правда целиком принадлежит Деймонду.

— И это тоже. Но ты… — Феликс подался к Харпер, что снова сидела на стуле, заглянул в ее глаза. — Не знаю, феминистка ты или нет, но все тебе подтвердят, что женщине нужно быть либо одной, либо с мужиком, который позволит ей выдохнуть и отдохнуть, пока он решает проблемы. Если в отношениях женщина стала сукой — мужчина ее такой сделал. Если в отношениях женщина потеряла свой шарм и красоту, стала неухоженный, вечно уставшей, раздраженной — мужчина ее довел, ведь забыл про нее, не ценит, держит рядом, как функцию. А чтобы женщина расцвела, достаточно напоминать ей, какая она красивая, интересная, потрясающая, интересоваться тем, чем она увлекается, пускать ее в свои увлечения, разделить с ней быт, разумеется.