Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 17

— Ложись лучше, — скомандовала она, опустилась на колени на пол. Да, так определенно удобнее. Одумавшись, сходила за полотенцем; ватный диск смочила спиртом и подготовила салфетки. Вдруг, кровь хлынет? Проверять, умеет ли лорд Ванклифф отмывать диваны она не собиралась. — Будет больно.

— Веснушка, во мне магия. Дезинфицировать не обязательно. Микробы меня не возьмут.

— Просто заткнись, а то и правда сам будешь корячиться, — шикнула Харпер, как следует протирая шов.

Капельки пота собрались на лбу, щеки покраснели, а сердце билось с бешеной скоростью. Руки тряслись: как же она не любит кровь… боги, давайте в следующий раз без ран, а! Харпер подрезала нитки ножницами в нужных местах и схватила пинцет. Теперь надо просто вытащить нитки. Проще простого! Кровь пойдет, но это нормально! Обработать, заклеить… наблюдать, чтобы не загноилось (она не собирается верить, что какая-та там магия сильнее дряни из их мира!).

— Харпер, ты потрясающая, — сказал Деймонд, когда она вытянула очередные нитки из его бока. Она застыла, увязла в его взгляде, покрылась мурашками, с таким восхищением он смотрел на нее. Пытаясь справиться с изумлением, она продолжила издевательство над лордом. Деймонд скривился. Выступила кровь.

— Словно у меня есть выбор, — просипела она. Прочистила горло. И чего смущается? Правду ведь говорит! Но она привыкла обороняться, не верить в хорошее, ведь потом обязательно случится очередная ссора, поэтому похвала воспринималась с тревогой.

— Меня всегда можно выгнать. Отправить к Феликсу. Поверь, он не раз зашивал кого-нибудь. И даже самого себя.

— Думала, он сгусток магии?

— Да, но этот сгусток магии большую часть жизни состоит из плоти и крови. Его можно ранить, убить, конечно, сложно. Просто в отключке долго будет валяться.

Харпер закусила губу: как же сложно принять факт, что один из ее знакомых — чертов грех, который даже умереть по-человечески не в состоянии. Так-то удобно, конечно, не поспоришь.

— Ну, вроде все. — Харпер протерла заживающую рану. Шрам точно будет, большой, некрасивый, но, кажется, Деймонду все равно. А ее это не смущает.

— Спасибо, Харпер. Я твой должник. — Деймонд осторожно поцеловал ее в щеку, заставляя залиться краской. Пытаясь справиться с чувствами, она вручила ему ватный диск и велела обрабатывать рану каждый день.

Вспомнив его поцелуй в щеку, Харпер слабо улыбнулась. Пока с ним очень хорошо… Она едва его знает, первое впечатление может быть очень обманчивым, так что смысл об этом думать? Да и не готова она броситься в новую авантюру…

Харпер проснулась в своей кровати, открыла глаза и увидела Деймонда, что смотрел на нее из дверного проема.

— Завтрак в сковороде, — улыбнулся он.

Харпер сощурилась, рассматривая Деймонда в пальто.

— Уходишь? Как я оказалась в кровати?

— Я тебя перенес. И да, ухожу. Договор аренды заканчивается сегодня, надо отдать ключи хозяйке и забрать вещи.

— А-а, — протянула Харпер. Зевнула. — Ладно. Иди.

— Веди себя хорошо, — усмехнулся Деймонд, увернулся от летящей в него подушки. — Звони, если что.

Едва хлопнула дверь, Харпер потянулась, пару раз зевнула, а силы встать не нашла. В итоге проспала еще пару часов и до кухни дошла только к обеду. Жутко обрадовалась горячим бутербродам (остывшим, правда) и под песни Тейлор Свифт читала каналы в телеграме от других писателей и книжных блогеров, жуя вкуснятину. Ох, привыкнет ведь, что ее каждое утро кормят!

После привела себя в порядок. Сама пока не поняла зачем: то ли видео будет снимать, то ли, чтобы ее лорду нравится. И себе, разумеется. Ее увлекал сам процесс: наносить косметику, укладывать волосы, красиво наряжаться. Это всегда поднимало настроение и дарило вдохновение. Но не сегодня. Поэтому смирившись с проигрышем, она положила перед собой свиток и до прихода Деймонда занималась расшифровкой текста.

— Это история, — сказала Харпер, когда вернулся Деймонд с двумя чемоданами и сумкой. — Кажется, нам рассказывают, кто и зачем оставил свитки.

Деймонд склонился над блокнотом, удивленно посмотрел на Харпер, осознавая, сколько она успела перевести.

— Ты умница!

— Ага. — Харпер зевнула, откинулась на спинку стула.

— Феликс нас ждет. Отказаться нельзя.

— Мне книгу писать…

— Отказывать Феликсу нельзя, а то будет приходить к тебе в страшных снах, — вполне серьезно сказал Деймонд. Харпер закатила глаза.

— В клубах опасно, если ты девушка. Все тебя домогаются, что-нибудь в бокал могут подлить…

— Ты идешь со мной и Гордыней. Правда думаешь, кто-то к тебе сунется? А если сунется, то Феликс одной рукой умеет яйца вырывать. Не спрашивай, откуда я знаю.

Харпер поморщилась, живо представляя эту мерзкую картину. Вот и минус быть писателем — слишком яркое воображение.

— Мне книгу писать. Правда…

— Веснушка. Пожалуйста. Ты устала.

Пару часов спустя Харпер сидела в машине Деймонда, всерьез размышляя, как она позволила себя уговорить ехать в клуб. За это время Деймонд успел разобрать вещи, занимая пустые полки в шкафу (она только-только собрала вещи Дэна; любопытно, что он ни разу не пытался к ней прийти. Почему нет звонков и сообщений — очевидно, ведь она везде его заблокировала; но какого лешего он вещи не забирает?), заявляя свои права на ее квартиру. Это оказалось странно. И почему-то приятно: она не одна. Какая бы причина не вела Деймонда, сейчас он ее друг.

Одна в квартире она бы сошла с ума от тоски по Дэну. И плевать, что она сама выставила за дверь этого засранца. Определено она не дружит и не разговаривает с логикой.

В клубе оказалось сносно. Играла светомузыка, гремела попсовая музыка (даешь Тейлор Свифт вперемешку с Лолитой!), пахло алкоголем, потом и терпкими духами девушек, сидящих рядом с Феликсом, что ждал их за барной стойкой. Грех по-хозяйски обнимал их за талии, без смущения лапал за ягодицы, а те краснели и заливисто смеялись его шуткам. Ну, хотя бы к Харпер не будет приставать сегодня.

Она остановилась рядом, ощущая тягучую магию Феликса. Дерзкую, как он сам, всепоглощающую, обдающую жаром каждый орган, кричащую о его уме и силе. Он обернулся, развел руки, словно ждал объятий, широко улыбаясь. Сегодня он выглядел особенно празднично в синем костюме и белой рубашке. Галстук прятался за жилеткой и сверкал зажимом с большим камушком. Рыжее волосы он уложил гелем, а в ушах добавились серьги в виде крестов.

— Пришли! — нараспев сказал Гордыня и щелкнул пальцами, подзывая бармена. — Этим штрафные!

Харпер сразу предупредила, что много пить не будет, а про себя подумала, что планирует растягивать один бокал вина весь вечер. Благо, она и трезвая может себе позволить веселиться на танцполе. Деймонд отказался пить вовсе, ведь был за рулем.

С парнями оказалось весело. Феликс выбрал прекрасных спутниц, которые умели не только хихикать, но и обсуждать живопись и искусство. Они отошли за один из дальних столов, много говорили, смеялись и горячо обсуждали книги. Харпер сама не заметила, как увлеклась беседой. Деймонд сидел с ней рядом, и она постоянно поворачивалась к нему, чтобы полюбоваться. Он выглядел не так потрясно, как Гордыня (этого трудно перещеголять), но безумно притягательно в черных брюках и голубой рубашке, у которой он кокетливо расстегнул верхние пуговки. Свет игрался в его кудрях, блестел в колечке в одном ухе, а улыбка завораживала.

Спустя час они пошли танцевать. Сначала Харпер офигевала (по-другому не скажешь) от Феликса, который приковал к себе внимание всего клуба. Танцующие вмиг замерли, оглянулись на греха в деловом костюме, что забрался на барную стойку и деловито расстегнул пуговки на пиджаке, защелкал пальцами в такт песни и запел, едва музыка сменилась на джазовую.

— Позер, — пожал плечами Деймонд.

— Так можно?

— Деньги все решают. И не забывай, кто он.

Феликс устроил настоящее шоу. Он чарующе пел, идя сквозь толпу, а потом занял центр танцпола. Люди расступились, давая ему место, хлопали и поддерживали. А он закружил в танце двух девиц, что весь вечер сидели с ним рядом.