Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 34

— Да кто ты такой, чтобы я тебя слушал?

Арета тут же наехала на них грудью своего коня.

— Дорогу царю, болваны! — заорала она, а я подумал о том, что она бы еще добавила: царю той армии, что штурмует сейчас ваш город.

«Вот это точно бы помогло!» — саркастически хмыкнул я.

Ситуация была действительно нелепейшая, почти абсурдная. Где-то на центральной площади часть горожан умиротворенно расходилась по домам, а здесь, на стенах, другая половина города готовилась стоять насмерть.

Активность Ареты ничуть не помогла, и пока я соображал, как выйти из этой непростой ситуации, на площадь вырвался десяток всадников во главе с Полиодором.

Облегченно выдохнув, я заорал ему:

— Открывай ворота, стратег!

Снаружи уже явственно чувствовалось дрожание земли от движения десятков тысяч ног и копыт. По всему, моя армия решительно готовилась к общему штурму, и я в очередной раз обругал себя за мальчишеское поведение и недостойную взрослого человека неразумность.

«А с другой стороны, — усмехнулся я тогда, — кто я теперь, шестидесятитрехлетний ветеран флота или двадцатилетний пацан с короной на голове? Уже и не поймешь! Бытие определяет сознание!»

В тот момент у меня уже не было ни малейшего сомнения, что у Энея с Патроклом не выдержали нервы и они пошли на неподготовленный штурм ради моего спасения. Поэтому надо было торопиться, пока дело не дошло до первых трупов.

Я видел, что Полиодор о чем-то яростно спорит с командиром стражи, и крикнул ему, чтобы поторопился. Тот ответил, что горожане опасаются подвоха и не хотят открывать ворота без подтверждения кого-нибудь из ареопага.

— Нет времени! — заорал я на них. — Боитесь открывать ворота, так калитку приоткройте!

Я соскочил с коня и двинулся к воротной арке. Это побудило командира стражи пойти на уступки. Выстроив свой отряд в проходе воротной башни и приготовив его к отражению внезапной атаки, он скинул запор и потянул на себя тяжелую калитку.

Стоя уже в проходе, я повернулся к Полиодору:

— Завтра с рассветом я жду у себя в лагере всех членов ареопага с ключами от города и с нижайшей просьбой о помиловании.

Тот почтительно склонил голову:

— Не сомневайся, мой царь, я буду первым в числе этих просителей.

Сейчас, идя по коридору дворца, я вспоминаю о том, как остановил уже готовое броситься на штурм войско, и не могу сдержать улыбку. Тогда Патрокл чуть не раздавил меня в своих медвежьих объятиях, а Эней лишь неодобрительно покачал головой и сказал, что так поступают несмышленые дети, а не государственные мужи, знающие, что такое ответственность.

Еще страннее то, что мне сейчас кажется, будто все это было давным-давно, и даже не верится, что прошло всего каких-то два дня. Это все потому, что моя жизнь теперь похожа на заводной волчок: события сменяются одно другим, да еще с такой быстротой, что наслаиваются в памяти как пирог. Уже решенные проблемы быстро уходят на задний план и забываются, а мозг тут же начинает работать над решением следующих. Вот также и моя «родная тетка» Клеопатра, наотрез отказавшаяся ехать в Пеллу, неожиданно стала одной из тех задач, которые надо срочно решать.

Сатрапия Лидия, город Сарды, 25 января 313 года до н. э

Губы немолодой, но еще красивой женщины кривятся от злости.

— Ни за что! Ни за что я не вернусь в этот гадюшник под названием Пелла!

Стоя у стены, я смотрю на вскочившую с места Клеопатру и пытаюсь ее успокоить.

— Чего ты так взбеленилась? Я ведь не требую от тебя слишком многого.

К сожалению, мои слова приводят к обратному эффекту. Женщина просто взрывается, впиваясь в меня своими огромными глазами.

— Ты вообще не можешь ничего от меня требовать! Я из царского рода Аргеадов, дочь Филиппа II, сестра Великого Александра, а ты…! — Она, явно, хотела добавить еще что-то обидное и злое, но у нее хватило ума не зарываться.

Не найдя подходящих слов, Клеопатра просто махнула на меня рукой.

— Ааа! Что с тобой говорить!

Глядя на нее в этот момент, я начинаю лучше понимать Антигона, приказавшего в другой истории удавить ее по-тихому.

«Ну вот как с ними жить⁈ — иронизирую я с бесстрастной маской на лице. — Ты ей про большую политику, про потребности государства, а она тебе — не хочу и все!»

Гневно вскинув голову, Клеопатра отвернулась от меня, а я подумал о том, что уговорить позавчера десятки тысяч упрямых горожан было легче, чем справиться с одной разгневанной женщиной.

Мне не хочется быть грубым, но иногда без контраста не обойтись. Оторвавшись от стены, я стремительно подхожу к Клеопатре и, схватив ее за плечи, резко разворачиваю лицом к себе. Та настолько ошарашена моим поступком, что теряет дар речи, а я жестко впечатываю каждое слово:

— Поверь, у меня есть право не только требовать, но и заставить тебя делать то, что мне нужно!

В последние годы груз тяжелых, а порой очень жестких решений выработал у меня особый взгляд. Эдакий, неподвижный и холодно-бесчувственный, убеждающий любого, что у человека с такими глазами нет никаких морально-нравственных ограничений. Я не вырабатывал его специально, он появился у меня после казни аргираспидов, когда я окончательно решил для себя, что любой свой поступок буду в первую очередь мерить рациональностью и эффективностью, а потом уже всем остальным.

Прочитав в глазах Клеопатры почти животный ужас, отпускаю ее и надеваю на лицо радушную улыбку.

— Я могу заставить тебя, но предпочту договориться!

Потирая те места на руках, на которых, возможно, останутся синяки, Клеопатра бросила на меня затравленный взгляд.

— Мне ничего от тебя не нужно!

Не обращая внимания на ее тон, по-прежнему излучаю радушие.

— Тебе, может, и не нужно, а твоим детям? Им-то ведь помощь точно не помешает.

— Что ты имеешь в виду? — В глазах Клеопатры впервые с момента начала разговора вспыхнул живой интерес.

Даю ему разгореться и продолжаю.

— Всего лишь взаимовыгодное сотрудничество. Ты едешь регентом в Пеллу, а я обещаю поддержать твоего малолетнего сына и позаботиться о судьбе дочери.

Из прошлой жизни я мало что знал о Клеопатре и ее детях, но одно мне известно доподлинно: ее сын Неоптолем ненадолго займет Эпирский трон, но в итоге и он, и дочь Кадмея будут убиты. Перед встречей с Клеопатрой я дополнительно навел справки и выяснил, что на сегодняшний день десятилетний Неоптолем содержится в неопределенном статусе при дворе Кассандра, а двадцатидвухлетняя дочь Кадмея недавно овдовела, но по-прежнему живет в столице Эпира — Писсароне.

Держу на себе пронизывающий взгляд Клеопатры и интересуюсь с невинной улыбкой:

— Неужели ты не хочешь увидеть сына? Ведь девять лет уже прошло с тех пор, как ты бежала из Эпира.

— Вот именно, бежала! — страстно воскликнула женщина. — И у меня нет ни малейшего желания возвращаться в это змеиное логово и вновь жить в постоянном страхе за свою жизнь! Я очень хочу увидеть сына, но уверена: без меня ему будет намного безопаснее.

«Второй заход, и снова мимо!» — иронично расцениваю свою неудачную попытку надавить на материнские чувства, но все равно не сдаюсь.

— Если тебе все-таки не безразлична судьба сына, то ты не должна оставлять его в руках Кассандра. Он использует его в своих интересах и выкинет, как только тот станет не нужен. А ты можешь этому помешать.

Вижу, что мои последние слова заставили женщину задуматься, и решаю давить в этом же направлении.

— Я обещаю: если ты поможешь мне, то я сделаю твоего сына царем Эпира, а твою дочь — самой блестящей невестой от Эпира до Индии.

На этот раз губы Клеопатры чуть растянулись в грустной усмешке.

— А меня? Меня уже никто не рассматривает как невесту?

Эту усмешку я расцениваю как первый шаг навстречу и отвечаю ей мягкой, располагающей улыбкой.

— С тобой, Клеопатра, никто не сравнится! Ведь кроме божественной красоты за тобой еще стоит тень Великого Александра и корона Аргеадов.