Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 32

— Ах ты…! — Рванувшийся на меня громила уже вскинул топор, но опустить его не успел. Фигура Ареты выросла у него за спиной, и лезвие ножа вошло ему точно в печень.

Второй охранник Власия оказался не так ловок. Резкий переход от чувства презрительного превосходства к ужасу смертельной опасности сказался на нем отупляющим столбняком. Он так и умер с идиотской непонимающей улыбкой на губах, а вот третий, с огненно-рыжей шевелюрой, не растерялся.

Этот показал достойную даже для опытного воина сноровку. Он бросился на меня как раз в тот момент, когда мой клинок застрял в ребрах второго. Его тесак уже взлетел над моей головой, но Полиоркет не позволил ему опуститься мне на башку.

Меч стратега принял на себя удар и с силой отбросил руку с тесаком в сторону. Взгляд рыжего затравленно заметался по сторонам, и долю мгновения он еще думал, что делать, но страх-таки взял верх. Отскочив назад, он с разворота рванул к выходу, но тут же напоролся на нож Ареты. Выпучив глаза, громила повис на девушке безвольной тушей, а та с невозмутимым видом била его ножом в живот, пока он окончательно не сполз с нее в кровавую лужу.

Оттолкнув от себя мертвое тело, Арета нагнулась и вытерла нож о хитон трупа. Ее руки еще чистили лезвие, а глаза уже уперлись в меня немым вопросом: что дальше?

Сатрапия Лидия, город Сарды, 25 января 313 года до н. э

Такой выдержкой, как у Ареты, могли похвастаться далеко не все, и всеобщий испуганный гомон обрушился на меня вместе с криком председателя Анастасиса.

— Что вы наделали⁈ Вы нас всех погубили! — возопил он с истерической ноткой в голосе.

Этот вопль, как клич «полундра», подбросил архонтов со своих мест. Все разом вскочили на ноги и с топотом устремились вниз. Под эту какофонию звуков стратег Полиодор еще раз обвел взглядом четыре валяющихся тела.

— Надеюсь, Великий царь знает, что делает? — полувопрос завис в воздухе без ответа.

Ответить ему мне было нечего. Я действовал по наитию, и оно, просто надрываясь, кричало мне в тот момент: во что бы то ни стало надо остановить набирающую обороты панику.

Гомоня на ходу, как стая перепуганных птиц, архонты торопливо спускались по ступеням, а кое-кто, не добравшись до лестницы, лез прямо по скамьям.

Я понимал, что выпускать из здания ареопага их нельзя, и на всякий случай отошел чуть назад, перекрывая выход. Рядом тут же выросла фигура Ареты, и я гаркнул на плохо соображающих от страха архонтов:

— А ну заткнулись все! Успокоились и подошли ко мне!

На миг ошарашенные моим криком и командным тоном лучшие люди города Сарды покорно собрались вокруг. Обступив меня плотным кольцом, они вцепились в меня встревоженными взглядами, и тогда я начал говорить.

— Уважаемые старейшины, волнение и страх — плохой советчик, — обратился я к уставившимся на меня потным от нервного возбуждения лицам. — Вы обернитесь и взгляните на все спокойными глазами. Что произошло? Да ничего особенного! Некто Власий поспорил со своим приятелем и был убит.

Тут я раздвинул сгрудившихся архонтов и подошел к трупам. Демонстративно сняв с пальца массивный перстень, я бросил его на грудь одного из мятежников. Затем, ткнув в того пальцем, сказал:

— Этот отобрал у меня драгоценность, а Власий потребовал отдать ее ему. — Мой палец перекочевал на труп главаря мятежа, и взгляды архонтов, как заколдованные, последовали за ним. — Тот отказал, и между ними завязалась драка!

На этом я обвел рукой уже все четыре трупа.

— Остальные вмешались в драку, и в результате мы имеем вот такую картину — все мертвы!

Я специально использовал казенный, протокольный язык, дабы мой посыл лучше дошел до всех. Судя по напавшей на моих слушателей оторопи, они не сразу смогли включиться в процесс осмысления.

Первым пришел в себя Анастасий.

— Никто в эту чушь не поверит! — отмахнулся он, и его тут же поддержал Полиодор. — Любой, кто взглянет на трупы, сразу поймет, что все было не так.

«Наивные люди, — подумал я тогда, — вот что значит: вы не жили в двадцать первом веке, когда наглая и беспардонная ложь уже стала чем-то обыденным».

Сыронизировав про себя, я ответил обескураживающим вопросом.

— Давайте сначала определимся! Вы чего хотите⁈ Чтобы вам поверили или чтобы толпа угомонилась и разошлась по домам?

То, что я предлагал, было настолько наглым и вопиющим, что сходу вызывало отторжение, но до многих уже начал доходить главный смысл моего посыла — сбить первый порыв возмущения, а там видно будет. Если не будет главаря, то успокоить народ будет куда проще.

Поскольку никто ничего лучшего предложить не смог, то, нервно потеребив нос, Анастасий мотнул головой.

— Хорошо, что конкретно Великий царь предлагает?

«Вот так уже лучше!» — Хмыкнув про себя, я изрек суть.

— Если тридцать два уважаемых мужа, — начал я, глядя ему прямо в глаза, — выйдут на площадь и заявят, что Власий погиб в пьяной драке, то значит, так оно и было.

Кто-то из толпы внезапно перебил меня.

— Открыто врать своему народу — это неприемлемо и унизительно для уважаемого архонта!

На это я резко отрезал:

— А прятаться здесь от ответственности и позволять всякому отребью толкать город в пропасть — это не унизительно⁈

Раздвинув толпу, я шагнул вплотную к излишне разговорчивому смельчаку и впился в него гневным взглядом.

— А приемлемо было для тебя, архонт, поддерживать мятеж против своего царя? Раз уж ты такой честный, то, может, ответишь мне за это?

Тот затих, и я обвел притихших архонтов жестким взглядом.

— Думаете, я не знаю, что все вы подзуживали народ и недовольство раздували, а как пламя из-под контроля вырвалось, так вы сразу в кусты: мол, Власий один виноват. Смотрите, а то ведь можно и вас всех в одну могилу с Власием уложить!

Выдержав пару мгновений гнетущей тишины, я добавил в голос металла.

— Ну что, у кого еще проблемы с нездоровой щепетильностью?

Таковых не нашлось, но Анастасий все-таки не сдался.

— А если народ захочет увидеть все своими глазами? — начал было он, но я оборвал его.

— Нету никакого народа! У каждого, кто не поверит слову старейшин, есть имя, а обвинение архонтов во лжи — это преступление. — На этом я обернулся к стратегу. — Ведь так?

Тот кивнул, и я продолжил.

— Если быстро нейтрализовать крикунов, то народ успокоится и примет неизбежное.

Моя уверенность подействовала на собрание благотворно, и многие совсем успокоились и подобрались. Видя, что момент самый подходящий, я решительно прикрикнул на них.

— Все, хватит сопли жевать! Пошли поговорим с уважаемыми жителями города Сарды.

Про «Сопли» никто не понял, но вопросов больше не последовало, а я уже на ходу бросил Полиодору:

— Чем быстрее твои люди нейтрализуют крикунов, тем лучше!

Едва мы вышли на крыльцо здания, как заполнившая площадь толпа взревела от негодования. Ситуация уже накалилась до предела. Толпа оттеснила охрану ареопага к самым ступеням, и та с трудом сдерживала напор разгневанных жителей.

Мой взгляд сразу же выцепил три главных источника неутихающего пожара: лысый толстяк в кожаном фартуке, что, забравшись на опрокинутую повозку, гневно требовал извести измену; в другом конце площади — изможденный бродячий жрец с фанатично остекленевшими глазами; и у самых ступеней — вертлявый хлыщ, орущий, что ареопаг спелся с царем и продает интересы города.

То, что нет единого центра управления мятежной массой, меня сразу успокоило. То, что Власий был главной связывающей нитью, так сказать, мозгом и идеологом бессмысленного бунта, настраивало меня оптимистично.

«Значит, не зря я его грохнул!» — мысленно поздравив себя с этим, я склонился к уху стратега.

— Видишь вон того орущего толстяка и бесноватого дервиша?

Тот кивнул, но я все же поймал его взгляд.

— Знаешь, что делать? — Полиодор вновь молчаливо кивнул и шагнул к своим бойцам, а я подтолкнул Анастасия, мол, начинай.