Игрушка для босса: моя по контракту (СИ) - Истомина Аня - Страница 8

— У меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

Мы с Егором переглянулись.

— С хорошей, — буркнул он, вставая и устало потирая лицо.

— Зато вам положен больничный, — широко улыбнулся мужчина.

— Перелом? — застонал в ладони мой “телохранитель”.

— Трещина. Поэтому гипса не будет, обойдемся лангеткой. Тоже плюс.

— Мне бы ваш оптимизм, доктор, — вздохнул Егор и посмотрел на меня. — Мне нужно покинуть страну, пока Марат не вернулся.

— Успокойся, — как можно жизнерадостнее улыбнулась я. — Ты меня спас.

— Я не должен был тебя отпускать одну!

— Пф! Скажем, что я настояла. В принципе, так и было. Марат знает, что со мной не так-то просто договориться.

— Блядь… — Егор сел обратно. — Мудила этот твой… как его?

— Толик, — вздохнула я. — Да он тоже не специально. Он просто отбить диск хотел, а попал по руке.

— Надо было ему башку отбить, — парировал парень. — Доктор, дадите нам справку?

— Паспорт и полис давайте.

Егор посмотрел на меня. Я перевела взгляд на него, потом на доктора.

— Они сгорели. Восстанавливаю. Но могу фотографию найти.

— А как случилось так? — удивился Егор.

— Толик сжег, — пожала плечами я. — Приревновал.

— Ууу, — Егор встал и прошелся по коридору, потом остановился возле меня. — Вот это дно!

Доктор посмотрел на меня, как на блаженную, с жалостью, и усмехнулся:

— Я смотрю, у вас увлекательная жизнь! Ищите фотографии, напишем справку. Для полиции может пригодиться, если о побоях будете заявлять.

Когда мы ехали обратно, Егор молчал и хмурился, то и дело поглядывая на мою руку в лангетке.

— Слушай, ну хватит переживать! Давай я ее сниму перед его приездом? Давай скажу, что на улице упала или в ванной?

— Ты что, думаешь, что я за себя переживаю? — усмехнулся парень. — Я найду, как с начальником объясниться. Ты мне лучше скажи, вот честно прям ответь. Ты своего мужа что, так сильно любила? Как ты с таким уродом жила? Вроде девчонка не глупая, красивая. А мужик — гандон конченный. Как так получилось? Объясни, я не понимаю!

— Ну, ты прям его таким монстром представил, — я улыбнулась. — Он никогда меня не бил. Пальцем не тронул за пять лет брака.

— Так что, дело в тебе, получается? Ты накосапурила где-то?

— Нет! — возмутилась я. — Он мне изменил. Я ушла. И вот у него сорвало колпак, как ты скажешь. Пытался помириться. Потом начал мне писать гадости. Потом сжег вещи. Я бы не поехала за диском, если бы там не было очень ценной для меня информации… И то не удивлюсь, если он ее удалил…

— Ну не может нормальный мужик за короткий миг стать гандоном! — покачал головой Егор, паркуясь возле подъезда. — Скорее всего, ты просто не замечала.

— Скорее, идеализировала, — кивнула я. — Были, конечно, косяки. Но так они у всех бывают. Поэтому и не обращала внимания.

— Или ты не знаешь, что такое "нормальный мужик"... Приглядись к Марату, — вдруг брякнул Егор.

Я округлила глаза и молча посмотрела на него. Парень был абсолютно серьезен.

— Я серьезно, — кивнул он. — Он холостой. Порядочный, не то, что твой, этот... Вон, в твои проблемы впрягся. Понравилась, наверное. Я за четыре года работы впервые вижу, чтобы у него кто-то дома жил… Ну, а если не к Марату, тогда приглядись ко мне. Подождешь годика три, пока я подрасту?

Последние слова, конечно же, были сказаны с шутовским весельем, поэтому я засмеялась и обещала подождать.

— Спасибо тебе, Егор, — повторила еще раз, когда он проводил меня до квартиры и поставил пакеты с вещами. — Ты — настоящий друг!

Парень, кажется, даже покраснел слегка и, широко улыбнувшись, вышел за дверь.

Я с сомнением посмотрела на лангетку и мольберт.

Несмотря на произошедшее, мне просто безумно хотелось рисовать! И я уже знала, что нарисую первым.

Не в состоянии даже переодеться от предвкушения, я неуклюже занесла мольберт на кухню, застелила стол и полы пленкой, достала краски, среднего размера холст, и замерла перед ним, прикрыв глаза. В мыслях возник яркий, детальный образ.

Будто погладив каждый штрих мысленно взглядом, я открыла глаза и улыбнулась. Включив музыку на телефоне, принялась творить. Штрих за штрихом, мазок за мазком, я выводила мелодию на холсте. Она была брутальная и в то же время ритмичная, полная драйва и огня.

Я так увлеклась, что не заметила, как прошло время обеда. Когда сделала последние штрихи и, отойдя, оценила свое произведение, за окном солнце начинало клониться к закату.

Желудок заурчал. Я промыла кисти, убрала со стола и заглянула в холодильник. Достала сыр, помидор и, заметив открытую бутылку вина, достала и ее тоже. Прошлась по квартире в поисках балкона. Он был во второй, гостиной комнате. Это была большая лоджия с двумя креслами и столиком, на котором стояла пепельница и лежала пачка сигарет.

Прихватив с кухни вино и сыр, я устроилась в кресле с ногами и, накрывшись тонким пледом, который лежал рядом, прикурила крепкую сигарету и взяла в руки бокал. Это было невероятно восхитительно! Я любовалась медовым закатом, вдыхая ароматный дым вишневой сигареты и мелкими глотками отпивала красное терпкое вино из пузатого бокала на длинной тонкой ножке.

Как же хорошо… одной.

Эта простая мысль так внезапно прошибла сознание, что я даже распахнула глаза от удивления. В душе поднималась теплая волна непередаваемого кайфа. Я прикрыла глаза и, поудобнее устраивая ноющую руку, задумалась, прислушиваясь к таким новым для меня ощущениям.

Мне не нужно готовить еду, потому что я могу обойтись помидором и кусочком сыра. Я могу в любое время заняться любимым делом. Например, порисовать или почитать, наплевав на то, сколько время и помыта ли посуда.

Мои внутренние ощущения так меня увлекли, что я не заметила, как наступили сумерки.

Становилось прохладнее. Прибрав за собой на лоджии, я снова постояла перед картиной, с улыбкой разглядывая портрет. Отметила, что навыки, несмотря на долгий перерыв, я не растеряла и, выключив свет, ушла в ванную.

Ванная комната была большая и светлая, выложенная плиткой под белый мрамор с черными прожилками. Черная мебель и аксессуары создавали яркий контраст. Я наполнила большую чашу горячей водой и аккуратно погрузилась в нее, блаженно морщась от того, как влага обжигает прохладную кожу.

Рассмотрев панель управления на стене, нажала несколько кнопок и включила джакузи. Вырвавшиеся из стенок пузырьки защекотали кожу, вызывая табун мурашек. Интересно, сколько нужно работать, чтобы купить такую же?

Мысли начали путаться. Кажется, я задремала, так как испуганно вздрогнула, когда раздался звонок.

Быстро отключив волшебные пузырьки, я потянулась к телефону и закусила губу. Звонил Марат.

— Да, — тихо ответила я.

— Здравствуйте, Марта, — послышался приглушенный голос. Он казался немного уставшим. — Как ваши дела?

— Спасибо, все хорошо, — я почувствовала, что мой голос вибрирует от волнения.

— Как ваша рука? — добавил Марат. Мне казалось, я вижу, как он обеспокоенно хмурится, настолько яркой была интонация. — В тумбочке возле кровати есть обезболивающее.

— Не переживайте, все хорошо. — быстро ответила я и замолчала, сомневаясь, стоит ли заводить разговор за Егора.

— Зачем вы поехали, Марта? — помолчав, вздохнул Марат.

— Я бы не поехала, если бы не жёсткий диск с моими наработками, — взволнованно повысила голос я, садясь и перехватывая телефон удобнее. Мне очень не хотелось, чтобы мужчина подумал, что я сопли распускаю по прежним отношениям и как тряпка езжу к тому, кто меня унижал. — Там годы трудов!

— Пожалуйста, больше без Егора такие вопросы не пытайтесь решить, хорошо? — помолчав, уточнил Марат. — Я вас не отвлекаю?

— Нет, нет, я в ванной, — ответила я и вдруг смутилась, что Марат может представить меня голой. — Я поняла вас.