Очнуться волчицей (СИ) - Айверс Наташа - Страница 8

Позади остался двор с грузовиком, запахи людей, масла и металла. Я не оглядывалась. Отдала тело на волю инстинкта: петляла, бежала зигзагами, уходя глубже в лес.

Скоро снег под лапами стал более рыхлым, с примесью веток и сухой хвои. Я услышала, как где-то вдали глухо прогудел двигатель и ускорилась, бежала на пределе своих возможностей, чувствуя, как лапы вязнут в снегу и мышцы горят от напряжения. Остановилась только тогда, когда лес начал редеть. Между стволами деревьев пробивался свет — бледное утреннее солнце.

Я осторожно выглянула из-под прикрытия леса: дальше открывалась развилка дорог. Ни людей, ни машин не было — только укатанный, сероватый снег, с широкими колеями от шин.

Слева дорога уходила в густую чащу, справа — разбегались три дороги в разные стороны.

Я выбралась чуть вперёд, на небольшой пригорок у кромки леса, откуда дорога отлично просматривалась. Легла на живот, утопая в холодном, хрустящем снегу, который мгновенно пропитал шерсть ледяной влагой. Перед собой аккуратно положила Арсена.

Он сладко зевнул — так широко, что я увидела розовую пасть до самого горлышка и крошечные, но уже острые молочные зубки. Потом волчонок встрепенулся, чуть повёл ушами и уставился на меня своими жёлтыми глазами — серьёзными, будто взрослый. Взгляд его говорил без слов: Что дальше?

Мы лежали на насыпи уже больше часа. Снег успел слежаться под боками, и холод медленно пробирался к коже даже сквозь густую шерсть. Я старалась не двигаться, лишь изредка поднимала морду, прислушиваясь к далёким звукам. Но дорога молчала.

Арсен скучал. Где-то около получаса он терпеливо ждал, свернувшись клубочком у моих лап, но долго усидеть на месте не смог. Сначала положил передние лапки мне на спину. Потом начал взбираться на меня, как на горку, цепляясь за мех. Забравшись мне на спину, победно заскулил и начал дёргать за шерсть на загривке. А потом вдруг осторожно прикусил кончик моего уха.

Я дёрнула головой и зарычала — негромко, предупреждающе, но без злости.

Волчонок соскочил, оббежал вокруг меня, и, сияя глазами, лизнул меня прямо в нос. Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Его глаза сверкали чистым озорством, язык был высунут, и он буквально дрожал от переизбытка энергии. Так и не успокоившись, он снова начал карабкаться мне на спину, продолжая играть.

Я встряхнула плечами, и он скатился с моей спины прямо в снег, фыркая и восторженно тявкая. Я ткнулась носом ему в мордашку, слизывая снежинки.

И тут я услышала еле уловимый низкий гул мотора. Подняла голову, навострила уши, сердце подпрыгнуло. Арсен тоже замер.

Вскоре серый силуэт показался на повороте. Это был тот самый грузовик, в который мы пытались забраться сегодня утром. За рулём сидел пожилой мужчина в тёмной шапке. Я дождалась, пока он проедет немного вперёд, и, убедившись, что нас не заметили, поднялась. Арсен понял без слов: мы снова бежим.

Я мчалась по лесу в том же направлении, что и грузовик. Это было непросто: деревья стояли густо, приходилось лавировать между стволами и корягами. Я боялась потерять его из виду, особенно на развилках, и каждый раз сердце сжималось — а вдруг он уже свернул, и я не успела, упустила его?

Но нам везло. Дорога, по которой он ехал, была частично засыпана сугробами. Колёса грузовика вязли в снегу, и он двигался медленно, тяжело, буксуя и пробивая себе путь на некоторых участках. Это давало мне шанс каждый раз догонять его и даже делать маленькие передышки, когда грузовик периодически застревал на выбоинах.

Лапы уже подламывались и вязли в рыхлом снегу. Я понимала, что ещё немного и моё тело сдастся несмотря на короткие передышки. Солнце уже было в зените, когда грузовик наконец выехал на основную трассу. Там дорога была ровнее, утрамбованная машинами, и грузовик набрал скорость. Двигатель взревел, колёса разбрасывали вокруг мокрый снегом и грязь. Я сделала ещё несколько отчаянных прыжков, но вско ре лишь увидела, как он уходит дальше и дальше, превращаясь в серое пятно на горизонте.

Я остановилась, тяжело дыша. Пар вырывался из пасти клубами, лапы дрожали, как у загнанного зверя. Арсен спрыгнул на землю и, вытянув шею, смотрел ему вслед, будто надеялся, что тот вдруг остановится. Я мягко ткнулась носом в его морду, улавливая его тёплое дыхание, и легонько толкнула его носом, успокаивая. Мы всё равно найдём путь, малыш.

Волчица

Я легла на снег, давая себе передышку. Воздух обжигал лёгкие, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышит весь лес.

Арсен прижался ко мне.

Я подняла голову и посмотрела вдоль трассы.

— Туда, — сказала себе мысленно. — Пойдём вдоль дороги.

Немного отдохнув, мы двинулись вдоль трассы. Я держалась от неё подальше, в тени лесополосы, двигаясь параллельно дороге. Редкие машины проезжали мимо с рёвом, оставляя за собой клубы выхлопов и короткое эхо. Арсен шагал рядом со мной, когда лес редел и идти было легче. Когда же снег становился слишком глубоким, он быстро уставал и тогда снова оказывался у меня в пасти — маленький, тёплый, полусонный.

Первый день я вытянула на одном упрямстве. Я слизывала лёд с веток. На привале ближе к вечеру поймала грызуна для Арсена, потом мы напились из ручья и нашли укрытие под вывороченным корнем старой ели. Там мы и заночевали, прижавшись друг к другу.

На второй день я едва держалась на ногах. Восстановление сил требовало больше времени, поэтому я решила устроить привал пораньше. Мы углубились в лес, и вдруг я почувствовала странное.

Сначала это была лёгкая дрожь внутри — не от холода, а будто что-то знакомое и тревожное коснулось меня. Потом в воздухе появился запах — густой, пряный, насыщенный. Он откуда-то был мне знаком… слишком знаком.

Шерсть на загривке встала дыбом. Я остановилась и напряглась, вслушиваясь в тишину, будто сама земля под лапами могла дать ответ.

Слово «оборотни» всплыло в голове, будто кто-то внутри меня произнёс его. Оставив Арсена под елью, я обошла сосны по кругу, убеждаясь, что никого не было поблизости, но даже от такого остаточного запаха по спине пробежал холодок. Это был шлейф запаха — он был слабым, едва осязаемым. Они были здесь давно, и сейчас вокруг стояла тишина: ни следов, ни шагов, ни малейшего движения между деревьями.

И всё равно я не решилась остаться, потому что инстинкты шептали: опасность.

Я вернулась к Арсену. Он заметил мою настороженность и прижался ближе.

— Пошли, — едва слышно прорычала я. Подхватила его за загривок и поспешила прочь.

Вечером того же дня мы вышли к разъезду. Две дороги расходились в разные стороны: налево и направо. Я не знала, куда идти. Усталость сдавила так, что я просто решила: определюсь утром. Мы нашли в лесу старое дупло у основания огромного дерева, устланное сухой листвой и мхом, и забрались туда. Там было тесно, но тепло. Арсен свернулся клубочком у меня под шеей и быстро уснул.

Я же долго не могла сомкнуть глаз. Всё думала о запахе и о том, что если где-то рядом есть другие оборотни, значит ли это опасность? Или помощь?

Утро встретило нас морозом. Дерево, под которым мы ночевали, трещало от холода, ветки были покрыты инеем. Я вылезла из дупла осторожно, стараясь не разбудить Арсена.

Первый вдох свежего воздуха ударил, как пощечина. Запах был резким и терпким. Я втянула его снова, и в следующий момент внутренний голос загремел во мне глухо, как удар гонга: «Альфа. Опасность. Смерть.»

Все мышцы напряглись. Я ощутила его запах отчётливо — густой, сильный, подавляющий, как метка хищника, которому принадлежит эта земля. И он был слишком близко.

Не раздумывая, я вернулась в дупло и схватила спящего Арсена за шкирку. Он пискнул, открывая глаза.

— Тихо. Держись, — прорычала я и вылезла наружу.

Запах становился всё гуще, будто хозяин этих лесов уже кружил рядом. Сердце стучало, как барабан. Я пригнула уши, зажав Арсена в зубах, и сорвалась с места. Снег летел из-под лап, резал дыхание, но я не оборачивалась.