Очнуться волчицей (СИ) - Айверс Наташа - Страница 11

Я проснулась от мягкого, тёплого света, который пробивался сквозь веки. Он обещал тепло, дарил ощущение покоя, безопасности… и дома.

Я медленно приоткрыла глаза и сразу ослепла. Вокруг всё было белым: потолок, карниз, нежный орнамент по краю гипсовой лепнины. На потолке висела хрустальная люстра, подвески покачивались от едва уловимого сквозняка от кондиционера. Где-то тихо тикали часы.

Я заморгала, сбрасывая остатки сна. Голова была тяжёлой, как будто я проспала не одни сутки, а чуть ли не целый месяц. В теле не было ни боли, ни тяжести, только тепло и лёгкость.

Я не сразу поняла, как это возможно. Я была укрыта белоснежной, мягкой, гладкой шёлковой простынёй. Лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла чистотой, как после стирки, и какой-то цветочной отдушкой. И… я была совершенно… голая.

Резко вскочив, я села на кровати. Простыня соскользнула с плеч. Я была человеком. Мгновенно принялась ощупывать себя: на теле не было ни шерсти, ни царапин. Ладонь метнулась к шее — туда, где совсем недавно вонзились клыки. Не было ни крови, ни шрама, ни боли. Ничего.

Я осмотрела руки, плечи, колени — всё чисто. Кожа была гладкая и розовая, как после душа.

Где кровоподтёки? Где рваные раны? Куда делся шрам на боку, где тело разорвало пулей? Где следы когтей, укусов? Где всё, через что я прошла?

Где Арсен?

Комната вокруг была просторной, в бело-серых тонах, с мягкими панелями на стенах и роскошными деталями: светильники под бронзу, изголовье с золотистой вышивкой, окна в пол, за которыми пробивалось утреннее солнце. Ткань портьер блестела. Всё — дорогое. Безупречное. Я бы узнала этот стиль, где угодно: отель высшей категории. Пять звёзд, не меньше.

На прикроватной тумбе — меню доставки в номер и телефон. Маленькая записная книжка с логотипом отеля. И даже визитка — всё со вкусом. Это всё… моё?

Что, чёрт возьми, происходит?

И вдруг — меня накрыло. Смех прорвался сам. Сначала — короткий смешок, потом я зажала рот ладонью, но было поздно. Хохот накрывал — почти истеричный. Я скатилась на подушку и прижалась к ней лбом.

— Господи… — выдохнула я сквозь смех. — Ну и приснится же такое!

Вспоминала клетку, кровь, снег, погоню, волчью пасть перед глазами, Арсена, который тянется ко мне и зовёт меня «мамой». Альфу с янтарными глазами, который впивался в меня зубами, а потом зализывал раны.

Сон. Это всё был просто сон.

Я потянулась всем телом, вытягиваясь на кровати до кончиков пальцев. Позвоночник сладко хрустнул. Тело, как у выспавшейся кошки, гибкое и довольное.

— Надо позавтракать, — пробормотала я, откинув волосы с лица. — После такого можно позволить себе и круассаны.

Я потянулась к телефону, нажала кнопку. Голос администратора — вежливый и спокойный, как и полагается в хорошем отеле — поприветствовал и заверил меня, что готов исполнить любую мою просьбу.

— Завтрак в номер, пожалуйста. Кофе с молоком, без сахара. И круассаны. Можно с абрикосовым джемом. Благодарю.

Сердце снова билось ровно. Всё было… в порядке.

Я — человек.

Значит, всё это было лишь кошмаром. Страшным, болезненным сном, который больше не имеет власти надо мной.

И в тот самый момент раздался стук в дверь.

Раз. Пауза. Два. Три.

Я вздрогнула. На мне не было ни халата, ни даже футболки — только простыня.

Я хотела было встать и поискать свою одежду… но в животе громко заурчало. Есть хотелось невыносимо. Я вздохнула и передумала. Плевать.

Подтянула простыню повыше, села на кровати и громко крикнула официанту, что стоял за дверью:

— Войдите!

Волчица

Дверь в номер распахнулась с такой силой, что я вздрогнула. В ту же секунду в грудь ударила волна знакомого запаха — детского, родного, запаха карамели, солнца и дикого зверя. Сердце вздрогнуло и отозвалось, узнавая.

А следом за запахом в номер влетел настоящий ураган. На меня налетел вихрь, весь состоящий из тонких рук и ног, визга, тёплого детского дыхания и восторженного смеха.

— Ты проснулаааась! Наконееец-то! — раздалось так оглушительно и радостно, что хотелось одновременно и плакать и смеяться.

Он налетел, запрыгнув на кровать с разбега и чуть не сшиб навзничь на подушки, и вцепился в меня всеми четырьмя конечностями так крепко, будто боялся, что я исчезну. Обнял и прижался руками, ногами, щекой к плечу. Обвил, как лиана, и заурчал, глубоко вибрируя. У меня дрогнуло сердце, узнав полюбившийся запах, в горле запершило, а в глазах защипало. Мой волчонок, Арсен. Живой, здоровый и такой родной.

— Я соскуууучился! — вздохнул он, уткнувшись мне в шею, и засопел.

И лишь теперь я рассмотрела его как следует.

Маленький, но уже ощутимо подросший мальчик. Всё тот же Арсен — мой Арсен, целый и невредимый. В яркой футболке с каким-то то ли драконом, то ли супергероем — принт расплылся в движении, и я не сразу поняла, что именно изображено. Модные джинсы со множеством кармашков и заклёпок. Один кроссовок слетел во время его забега по комнате и теперь валялся на полу. Волосы малыша были растрёпаны, вихры торчали в разные стороны. Он был весь такой отмытый и чистенький.

— Я думал, ты уснула… — прошептал он вдруг, сбившись на шёпот. — И всё. Ну… не проснёшься, как мама… — он запнулся и быстро добавил, шмыгая носом: — Но я не плакал. Ну… почти. Чуть-чуть. Один раз. Только потому, что скучал.

Я крепче обняла его, наслаждаясь родным запахом, теплом и весом детского тельца. Это был не сон.

Он продолжал шептать, теперь уже заговорчески, по-секретному:

— А дядя Кай сказал, что тебе надо ренеги… регене… ну… отдохнуть, короче! Как компьютеру. Чтоб заново загрузиться. Ну ты поняла. Я даже не шумел… Ну, шумел, но далеко отсюда, чтобы тебя не разбудить.

Я рассмеялась — тихо, чтобы не спугнуть своё счастье.

— А я уже два раза без тебя ел. Пиццу ел, потом макароны с мясом! И даже спать ложился один! А ты всё спала и спала… так долго! — Он надулся, смешно оттопырив нижнюю губу, но не удержался и продолжил, с жаром: — Мы тебя ждали, ждали, ждали… Дядя Кай сказал, что раньше времени будить нельзя. Только сам всё равно приходил! Несправедливо! Почему ему можно было приходить, пока ты спишь, а мне нельзя? Он мне не разрешал!

Он тараторил, не сбавляя темпа, возмущённый, полный обиды и желания всё рассказать сразу. Пока он говорил, я только и успевала, что ловить обрывки слов — и сквозь них вдруг улавливать другое. Запах. До боли знакомый… густой, зимний, серебристый на вкус, как смех и… доминирующий. Потом я уловила шаги: медленные и тяжёлые. Знакомые до ломоты в костях.

Я подняла глаза.

В дверях стоял мужчина.

Высокий, с мощными плечами, с осанкой хищника, будто всё его тело — в постоянной готовности к броску. Пепельные волосы до плеч, несколько прядей ниспадали на лоб, подчёркивая резкие черты. Лицо… со шрамом. Неровный и рваный, будто оставленный когтем, он пересекал бровь и глаз, уходя вверх, на лоб.

А его глаза… янтарные, слишком яркие, чтобы быть человеческими. Когда он посмотрел на меня, они вдруг вспыхнули и зажглись золотым огнём. А следом я услышала его рык. Глухой и глубокий, животный… Я замерла. Меня будто обдало жаром изнутри. Сердце дёрнулось.

Я испугалась и инстинктивно отшатнулась. Арсен прижал меня крепче, его ладошка легла мне на щёку, будто успокаивая.

— Это дядя Кай, — сказал он просто.

Мужчина шагнул ближе, не отводя глаз, оглядывая меня горящим взглядом от макушки головы до кончиков пальцев. Я почувствовала, как напряглось всё тело — каждая мышца, каждое сухожилие. Внутри всё подрагивало, а воздух в комнате стал гуще. Он наполнился чем-то диким, звериным — запахом оборотня, самца, альфы.

Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Но мой инстинкт сработал быстрее разума. Я прижала Арсена к себе, разжала губы и зарычала, низко, с предупреждением. Почувствовала, как клыки удлиняются, царапая губы изнутри. И только тогда осознала: