По воле случая или трофей для орка (СИ) - Мурзаева Бай - Страница 10

Через какое-то время он зашевелился. Перевернул меня на бок, прижав спиной к своей груди, и его губы коснулись моего плеча. Он вошел в меня снова, но уже с бесконечной, почти болезненной бережностью. Я прижалась еще ближе, пока не исчезла последняя щель между нашими телами.

Его губы коснулись моей шеи и спустились к лопаткам, мягко целуя. Руки ласкали, скользя по бокам, словно заново открывая каждую линию моего тела.

Оргазм накатил на меня разливающимся по всему телу теплым светом, вырывая из груди тихий, прерывистый стон. Он последовал за мной, его тело содрогнулось в последнем, глубоком толчке, и он, прижавшись лбом к моему плечу, издал тихий, сдавленный звук. И его семя, заполнившее меня, словно стало печатью нашей связи.

К середине следующего дня мы вышли из леса. Деревья остались позади, словно стена, отделявшая меня от прошлого.

Перед нами простиралась бескрайняя равнина, уходящая к самому горизонту. Трава колыхалась на ветру, словно море из серебра и изумруда, а вдали стаи незнакомых птиц выписывали в небе причудливые круги. И там, в самой дали, я увидела город.

— Ничейные земли. Впереди Свободный город, — низкий голос Гриома вернул меня к реальности. Он стоял, слегка скрестив руки, и ветер трепал пряди его темных волос.

Город же, раскинулся в долине пестрым лоскутным одеялом. Он не был похож ни на что виденное мной раньше. Здесь не было строгой, подавляющей архитектуры Империи людей. Низкие и высокие каменные дома теснились рядом, некоторые здания были сделаны из темного дерева. Кривые улочки петляли между ними, словно не желая подчиняться чьему-либо плану. Где-то дымилась кузница, а над одним из зданий развевался флаг с незнакомым мне символом.

— Свободный? — недоуменно переспросила я.

— Да, здесь живут разные расы, и властвуют только законы этих земель. — Он сделал паузу. — Марина…

Гриом повернулся ко мне полностью, и в его темных глазах была неуверенность.

— Ты можешь остаться здесь, — он кивнул в сторону города. — В Свободном городе ты будешь в безопасности. Твоя магия… ты сможешь пользоваться ей на свое усмотрение и сможешь жить свободно.

Затем он махнул рукой чуть в сторону, где за городом расстилались бескрайние степи.

— Если хочешь, можешь пойти со мной. Я должен вернуться и отчитаться перед главой за погибших. Дорога будет недолгой, но прием… не будет хорошим. — произнес это твердо не приукрашивая. — Если захочешь, мы вернемся в город в любой момент. Твое слово будет решающим.

Он замолчал, смотря на меня с таким напряженным ожиданием, будто от моего ответа зависела его собственная судьба.

— Выбор за тобой. Решай, какой путь выбрать.

Я смотрела то на пестрый, хаотичный город, сулящий безопасность, то на суровый профиль Гриома. На его руки, сжатые в кулаки, словно он давил в себе надежду и готовился к отказу.

Сделала шаг к нему, и моя рука легла на его сжатый кулак.

— Я уже сделала свой выбор, — тихо сказала, глядя ему в глаза. — Твой путь — это мой путь.

Его грудь вздымалась под напором сдерживаемых эмоций. Взгляд метнулся к городу, потом снова ко мне, выспрашивая, проверяя.

— Ты понимаешь, на что идешь? Клан не примет тебя с распростертыми объятиями. Степи безжалостны. Это будет трудно, Марина.

— А разве до сих пор было легко? — я слабо улыбнулась, и в уголках его губ тоже дрогнуло подобие улыбки, сметая тень суровости с его лица.

Он разжал кулак, развернул ладонь и крепко сжал мои пальцы.

— Хорошо. Тогда пойдем сначала в город. Нам нужно запастись провизией, долго там не задержимся.

Мы вошли в открытые ворота, и с каждым шагом шум и гам поглощал нас. Гриом, не колеблясь, повел меня сквозь бурлящий людской водоворот на шумный рынок. Он знал, куда идти, его шаги были уверенными, будто он не раз бывал на этих улицах.

Крики торговцев, смешанный запах жареного мяса, кожевенных мастерских, пряностей и просто большого скопления живых существ — все это обрушилось на меня сплошной, оглушительной волной. Я прижалась к Гриому, и он плечом прикрыл меня от самой плотной толпы, его спина стала моим щитом против этого хаоса.

На нас смотрели. Люди, орки, пара высоких, худых рейлов с бледными, как лунный камень, лицами. Взгляды были разные — от любопытства до равнодушия, но ни в одном из них я не увидела ненависти или жалости, какими провожали Благословенную люди. Здесь я была просто еще одной путницей.

Мы пробились к рядам, где торговали одеждой и снаряжением, между прилавков, ломящихся от грубых штанов, прочных ботинок и простых, но добротных плащей из плотной ткани.

Гриом выбрал лавку, хозяйкой которой была пожилая орчиха с умными, хитрыми глазами, она сидела на бочке и с азартом торговалась с каким-то гномом. Гриом что-то коротко сказал ей на своем языке, и орчиха, прервавшись, оценивающе окинула меня взглядом с головы до ног, будто взвешивая на невидимых весах, и принялась складывать товар.

Через несколько минут я сжимала в руках сверток. Мы отошли недалеко, в тень между двумя прилавками.

— Переоденься, — сказал Гриом, встав спиной ко мне и загораживая проход, чтобы меня не было видно. — Эта одежда практичнее и не бросается в глаза.

Я развернула сверток. Внутри лежали штаны из мягкой, выделанной кожи, просторная туника из плотной шерсти цвета охры и темный, не продуваемый плащ. Никаких тебе белых, марких тканей, никаких стягивающих грудь корсетов и струящихся рукавов, в которых можно было только изящно падать в обморок. Одежда была прочной и удобной.

Торопясь, с дрожью в пальцах сбросила с себя грязное, местами порванное платье Благословенной. Оно упало на пыльную землю грязным комком.

Натягивая новые штаны и застегивая тунику, я чувствовала, как с каждым движением с меня спадают оковы. Я потянулась и расправила плечи, ткань не сковывала движения.

Когда я прикоснулась к спине Гриома, он повернулся и окинул меня довольным взглядом.

— Теперь лошади.

В той части рынка, где продавали животных, стоял немыслимый гам и пахло потом, сеном и навозом. Гриом бродил среди загонов, щупал мышцы животных, заглядывал им в зубы. Торговался с коренастым бородатым человеком и, в конце концов, расплатился и вывел двух коней — низкорослых, с густыми гривами и умными глазами.

— Выносливые, — пояснил он, поглаживая шею жеребца. — Не подведут.

Мы отвели лошадей во двор при одной из таверн, а сами зашли внутрь. После долгих дней на холодной земле крыша над головой и запах горячей пищи казались невероятной роскошью. Воздух был наполнен ароматом тушеного мяса с кореньями и свежего хлеба. Мы сели в углу, за деревянный стол, вытертый до блеска. Гриом заказал еды и две кружки укрепляющего отвара.

Когда перед нами поставили глиняные миски с дымящимся рагу, я чуть не расплакалась от простой, почти забытой радости горячей еды. Ели молча, уставшие от долгого пути. Отвар оказался горьковатым, но согревающим, разливающим по телу приятную теплоту.

Мы поднялись по скрипучей лестнице в длинный коридор, и он повел меня к дальней комнате. Она оказалась маленькой, с одним узким окном, но в ней были две настоящие кровати с грубыми, но чистыми одеялами. Пахло сеном из матрасов и сухими травами. Я села на край своей и провела ладонью по шершавой ткани.

Завтра мы двинемся в степь к его дому, а сейчас нам нужно выспаться.

Утро застало нас уже в седле. Первые лучи солнца только коснулись неба, когда мы покинули город. Впереди лишь бескрайняя степь, дышащая утренней прохладой.

Я впервые ехала на лошади. В Храме нам Благословенным не полагалось даже приближаться к этим животным — считалось, что лишняя физическая нагрузка может истощить наш дар. Хотя это явно были выдумки.

Гриом выбрал для меня спокойную кобылу с умными глазами, но первые минуты на ней были мучительными.