Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 20

Проходящие мимо помощники магистра Эвертона старались не встречаться со мной взглядом. Правильно делали. Я был не в том состоянии, чтобы терпеть их любопытство. Перед глазами стояло лицо Меллины — белое, как полотно, с тонкими черными прожилками, змеящимися по вискам. Точно такими же, я видел в зеркале, когда сам находился на грани. Одно и то же заклятие. Один и тот же почерк.

Ее болезнь не была случайным совпадением. Слишком много совпадений в последнее время. Слишком много странных взглядов ректора Драгонхарта, направленных на Мелли. Слишком много интереса к простой адептке с необычной магией.

Дверь кабинета магистра Эвертона отворилась резким движением. Я выпрямился, скрестив руки на груди. Мой отец, лорд Харвин Крег, вышел с каменным выражением лица, которое было его обычной маской. Идеально отглаженный камзол, гордая осанка, ни единого лишнего движения. Но в его взгляде я заметил что-то новое — удовлетворение, холодное и расчетливое. Как у хищника, чья многоходовая охота увенчалась успехом.

— Я свою часть сделки выполнил, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Её жизнь вне опасности. Теперь твоя очередь, Радон. Помни о нашем уговоре.

Я встретил его взгляд, не отводя глаз. Пусть видит, что я не сломлен, что я не забился в угол, как раненый зверек. Я — Крег, как и он. Я знаю цену своему слову.

— Я должен её увидеть, — мой голос звучал твердо, без тени дрожи или мольбы. Это не была просьба — это было утверждение.

Отец выдержал мой взгляд. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Он всегда ценил силу, даже если она была направлена против него.

— Как угодно, — наконец произнес он. — Но это ничего не изменит.

Я прошел мимо него, не пригибаясь, не уступая ни дюйма пространства. Я чувствовал его взгляд между лопаток, но не обернулся. Мы оба знали правила игры — или, по крайней мере, он думал, что знает.

Дверь в палату открылась бесшумно. Комната была пронизана мягким светом, проникающим сквозь полупрозрачные шторы. И там, на кровати, почти тонущая в белых простынях, лежала она. Меллина. Причина, по которой я был готов бросить вызов всему миру.

Я медленно подошел, внимательно изучая ее лицо. Болезненная бледность отступила, дыхание стало ровным, глубоким. Черные прожилки на висках почти исчезли, оставив лишь едва заметные следы — результат родовой магии Крегов. Той самой магии, которой владели только главы рода. Такой же магии, которая когда-то спасла меня от похожего недуга.

Я опустился на одно колено рядом с кроватью. Мои пальцы осторожно коснулись рыжих прядей, разметавшихся по подушке.

Её ресницы дрогнули, но она не проснулась. Я коснулся губами ее лба — жест, необходимый мне сейчас как воздух.

— Возможно, я скажу вещи, которые причинят тебе боль, — сказал я шепотом. — Не верь ни одному моему слову. Знай, что моя истинная сущность, мой огонь и моя кровь остаются верны тебе. Всегда.

Я поднялся одним плавным движением, распрямляясь во весь рост. Пора напомнить всем, что я — Радон Крег, наследник древнего рода, в чьих жилах течет кровь первых драконов.

— Я выясню, кто за этим стоит, — произнес я, уже стоя у двери. — И когда это случится, даже боги не смогут их защитить.

Когда я вышел в коридор, мое лицо уже было непроницаемой маской.

И тут я увидел их. В дальнем конце коридора, у высокого стрельчатого окна, стояли двое — мой отец и ректор Драгонхарт. Они негромко разговаривали, склонив головы, словно старые друзья.

Лорд Харвин, заметив меня, коротко кивнул ректору и направился в мою сторону. Но прежде чем отвернуться, ректор Драгонхарт встретился со мной взглядом через весь коридор. И в его серебристых глазах я увидел то, что окончательно сложило для меня картину происходящего — холодное торжество, едва сдерживаемое высокомерие и что-то похожее на вызов.

— «Ты проиграл, мальчишка,» — говорил этот взгляд.

Я почувствовал, как стискиваются зубы, как напрягаются мышцы челюсти. Мой дракон внутри заворочался, требуя крови. Но я сдержал его. Не сейчас. Не время.

«Наслаждайтесь своей победой, ректор, — подумал я, удерживая лицо безучастным. — Она будет недолгой.»

— Сын, — голос отца вернул меня к реальности. — Пора уходить. Карета ждет.

Я кивнул, не говоря ни слова. Пусть думает, что я сломлен, что я принял его условия безоговорочно. Пусть считает меня пешкой в своей игре. Лорд Харвин Крег забыл одну важную вещь: я унаследовал не только его кровь, но и его ум. Его расчетливость. Его способность ждать столько, сколько потребуется.

— Да, отец, — ответил я ровным голосом, лишенным как покорности, так и вызова. — Я готов.

Я последовал за ним по коридору, сохраняя равную дистанцию — не отставая как слуга, не идя впереди как бунтарь. Он думает, что ведет меня домой как блудного сына, вернувшегося в семью. Но даже не подозревает, что ведет за собой затаившегося дракона, готового в нужный момент выпустить свое пламя.

Отец не должен догадываться о моих планах. Никто не должен. Это моя война, и я пройду его до конца в одиночку. Ради Мелли. Ради нас обоих.

Темнота отступала неохотно, цепляясь за моё сознание тонкими когтями. Я чувствовала, как возвращаюсь в собственное тело — медленно, словно поднимаясь из глубин тёмного озера. Каждый новый миг приносил больше ощущений: сначала дыхание — вдох, выдох, ровный и спокойный; затем прикосновения — шероховатая ткань простыни под кончиками пальцев, мягкость подушки под головой, тяжесть одеяла на груди.

В висках пульсировала тупая боль. Обрывки воспоминаний мелькали перед внутренним взором — лед, разливающийся по венам, пальцы, которые отказывались слушаться, чьи-то встревоженные голоса над головой… а потом — ничего.

Я осторожно приоткрыла глаза. Свет ударил словно удар хлыста. Я зажмурилась, глубоко вдохнула, и попыталась снова. На этот раз получилось удержать веки открытыми. Незнакомый потолок плыл и двоился, но постепенно обретал четкость.

— Наконец-то ты очнулась, Меллина, — произнёс низкий бархатистый голос справа от меня.

Я резко повернула голову и тут же пожалела об этом — комната закружилась вокруг меня. Сквозь пелену головокружения я различила фигуру ректора Драгонхарта. Он сидел на деревянном стуле у моей кровати, выпрямив спину, словно проглотил палку. В руках — тяжелая книга в кожаном переплете.

— Ректор Драгонхарт?.. — мой голос прозвучал как скрип несмазанных петель. Язык казался распухшим, а горло — полным песка. — Что… что случилось?

Книга с глухим стуком захлопнулась. Драгонхарт подался вперёд и положил её на прикроватный столик.

— Тише, Меллина, — его голос звучал мягче обычного, но взгляд оставался острым и внимательным. — Тебе не стоит напрягаться. Ты была очень слаба… балансировала на грани жизни и смерти. Мы боялись, что потеряем тебя.

Его рука внезапно накрыла мою. Холодные пальцы сжались вокруг моих, и я вздрогнула от неожиданности.

— Но теперь всё позади, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Худшее миновало. Ты поправляешься, и это главное.

Я сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Память возвращалась обрывками: лекция по зельеварению… внезапный холод, пронизывающий до костей… лицо Радона, искаженное тревогой… А затем — тьма и лед, и голос, пробивающийся сквозь них, обещающий, что все будет хорошо…

— Радон! — имя вырвалось у меня против воли. Я рванулась вперед, пытаясь сесть. — Где он? Он же был здесь? Я слышала его голос, я уверена!

Мышцы не слушались. Я успела приподняться на несколько дюймов, прежде чем рухнула обратно на подушку.

Лицо Драгонхарта застыло. Улыбка исчезла, сменившись выражением, которое, видимо, должно было изображать сочувствие. Он отпустил мою руку и выпрямился, разглаживая невидимую складку на камзоле.

— Ах, девочка… — покачал головой Драгонхарт. В его голосе звучало казалось искреннее сожаление. Ты была без сознания почти неделю. За это время… многое произошло.