Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 17

— Мне… не очень хорошо, — призналась она, и этот тихий голос, лишённый обычного упрямства, напугал меня больше, чем её болезненный вид.

Мы медленно шли по коридорам академии, и с каждым шагом Мелли словно тяжелела, всё сильнее опираясь на мою руку.

Магистр Эвертон сразу же отложил свои бумаги, увидев нас. Его опытный взгляд мгновенно оценил состояние Мелли, и он жестом указал на кушетку для осмотра.

— Помогите адептке Лавинской прилечь, — распорядился он, доставая свои диагностические артефакты. — Что с ней случилось?

— Она уже утром была бледной, — объяснил я, осторожно помогая Мелли лечь. — Жаловалась на головокружение. Но сейчас ей хуже.

Магистр Эвертон нахмурился и начал осмотр. Он использовал различные артефакты, водил руками над телом Мелли, создавая светящиеся узоры в воздухе, которые, предположительно, отражали состояние её здоровья. По мере осмотра его лицо становилось всё более озадаченным.

— Странно, — пробормотал он наконец. — Я не вижу явных признаков болезни. Нет инфекции, нет повреждений внутренних органов. Всё указывает на обычное переутомление. — Он повернулся к Мелли. — Адептка Лавинская, как давно вы плохо себя чувствуете?

— Только сегодня, — слабо ответила она. — Утром у меня закружилась голова. Я думала, это пройдёт…

— Вам нужен отдых, — твёрдо сказал магистр Эвертон. — Я дам вам укрепляющий отвар, но главное — это сон и покой. Никаких занятий сегодня и, возможно, завтра.

При упоминании пропущенных занятий Мелли попыталась возразить, но магистр был непреклонен: — Это не обсуждается, адептка. Вы истощены. Ещё один день таких нагрузок, и вы рискуете серьёзно заболеть.

Я выдохнул с облегчением. Всего лишь переутомление. С этим можно справиться.

— Я прослежу, чтобы она отдохнула, — пообещал я магистру.

Эвертон кивнул, затем подошёл к шкафу с зельями и вернулся с небольшим пузырьком, наполненным жидкостью янтарного цвета.

— Выпейте это прямо сейчас, — сказал он, протягивая пузырёк Мелли. — Это придаст вам сил, чтобы добраться до комнаты. А потом сразу в постель.

Мелли послушно выпила отвар, и через несколько минут румянец слегка вернулся на её щёки. Она даже улыбнулась, хотя всё ещё выглядела слабой.

— Спасибо, магистр, — поблагодарила она. — Мне уже лучше.

— Эффект временный, — предупредил Эвертон. — Не обманывайтесь кажущимся улучшением. Вам нужен настоящий отдых.

Я помог Мелли подняться и поддерживал её, пока мы шли. Когда мы добрались до её маленькой комнаты, я помог ей лечь в постель и укрыл одеялом. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, моё сердце сжалось от нежности и тревоги.

— Спи, — мягко сказал я, присаживаясь на край кровати. — Я приду проведать тебя в обеденный перерыв. Принесу что-нибудь вкусное из столовой.

— Ты не обязан, — тихо сказала Мелли, но в её глазах читалась благодарность. — У тебя же занятия.

— Лекция по истории драконьих войн, — отмахнулся я. — Всё равно я не узнаю ничего нового. Отец заставлял меня изучать историю нашего рода с пяти лет.

Это вызвало слабую улыбку на её лице. Она уже начинала засыпать, действие зелья и собственное истощение брали своё. Я нежно поцеловал её в лоб и тихо вышел.

Весь день я не мог сосредоточиться на занятиях, постоянно думая о Мелли. Как только начался обеденный перерыв, я поспешил в столовую, взял для неё лёгкий обед — куриный бульон, свежий хлеб и яблочный компот — и направился к её комнате.

Постучав и не получив ответа, я осторожно приоткрыл дверь. Я ожидал увидеть Мелли спящей, но то, что предстало моим глазам, заставило меня похолодеть от ужаса.

Мелли лежала на кровати неестественно бледная, почти синяя. Её дыхание было таким слабым, что казалось, будто она вовсе не дышит. Губы приобрели тревожный фиолетовый оттенок, а на висках проступили тонкие тёмные прожилки.

— Мелли! — я бросился к ней, роняя поднос с едой. — Мелли, очнись!

Я тряс её за плечи, но она не реагировала. Её тело было холодным, как будто она пролежала на зимнем воздухе несколько часов. Меня охватила паника.

Не раздумывая, я подхватил её на руки и бросился бежать к лекарскому крылу. Я мчался так быстро, как только мог, но каждая секунда казалась вечностью. Встречные студенты в ужасе расступались, видя моё обезумевшее от страха лицо и безжизненное тело Мелли на моих руках.

— Магистр Эвертон! — зарычал я, врываясь в лекарское крыло. — Помогите!

Эвертон выбежал из своего кабинета, и его обычно невозмутимое лицо изменилось при виде состояния Мелли.

— На кушетку, быстро, — скомандовал он, уже подготавливая свои артефакты для более серьёзной диагностики.

Я бережно уложил Мелли и отошёл в сторону, чтобы дать магистру пространство для работы. Моё сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Магистр Эвертон работал быстро и сосредоточенно. Его руки летали над телом Мелли, создавая сложные узоры из света и энергии. Он использовал один артефакт за другим, всё больше хмурясь, а его лицо становилось всё более встревоженным.

— Я не понимаю, — пробормотал он наконец. — Это не обычное переутомление. Её жизненные силы истощаются с невероятной скоростью. Как будто что-то… высасывает её энергию.

Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Я смотрел на бледное, почти безжизненное лицо Мелли, и меня охватило отчаяние, смешанное с дикой, всепоглощающей яростью.

— Вы можете ей помочь? — спросил я, и мой голос прозвучал глухо, как будто из-под земли.

Эвертон встретился со мной взглядом, и в его глазах я увидел то, чего боялся больше всего, — неуверенность.

— Я… не знаю, — честно ответил магистр. — Я никогда не сталкивался с подобным случаем. Мне нужно провести дополнительные исследования, консультации… Это похоже на магическое истощение, но я не вижу причины.

— Сколько… сколько у неё времени? — прошептал я, и мой голос стал чужим, надтреснутым.

— Часы, — коротко, почти безжалостно ответил Эвертон. — Может быть, она не доживёт до рассвета. Я подключил поддерживающий артефакт, и отправил тревожный сигнал ректору. Мы соберем консилиум, сделаем все возможное.

Его слова ударили меня, как кулак в живот. Воздух покинул мои лёгкие. Мир вокруг на мгновение потемнел, звуки ушли. Но я быстро взял себя в руки. Мелли жива и нуждается во мне, это главное.

Я склонился над неподвижным телом Мелли. Её кожа была прозрачно-бледной, с голубоватым оттенком, как тонкий фарфор. Сквозь кожу на висках просвечивали тёмные прожилки, похожие на тонкое кружево, сотканное из ночи.

Я взял её холодную руку в свои ладони, пытаясь согреть. Внутри меня бушевал ураган эмоций — страх, отчаяние, ярость. Но внешняя маска держалась хорошо.

Наклонившись, я осторожно коснулся губами её лба. Он был холодным, слишком холодным для живого человека.

— Ты поправишься, — прошептал я, не заботясь о том, что магистр Эвертон может услышать эти слова. — Слышишь, Мелли? Я не позволю тебе уйти, держись любимая.

Я провёл пальцами по её щеке, вдоль тонкой линии подбородка. Сколько раз эти губы улыбались мне, сколько раз эти глаза сияли от счастья, когда видели меня? Сколько ещё моментов нам суждено разделить?

Наклонившись, я осторожно коснулся её губ своими. Они были сухими, безжизненными. Никакого ответа. Но я вложил в этот поцелуй всю свою душу, всё своё отчаяние и надежду.

— Я вернусь за тобой, — прошептал я, прижавшись к её уху. — Просто дождись меня. Борись, слышишь? Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Сильнее самых могущественных драконов. Держись за эту жизнь. Ради нас.

Я выпрямился, и что-то внутри меня изменилось. Страх не исчез — он трансформировался в холодную, стальную решимость. Я знал, кто может помочь.

— Сделайте всё, что в ваших силах, — сказал я магистру Эвертону. — Я вернусь с помощью. Скоро.

Не дожидаясь ответа, я выбежал из лекарского крыла. Мысленно я уже прокладывал маршрут. От академии до родового замка Крегов — три часа быстрого полёта даже для сильного дракона. Но я не собирался лететь быстро. Я собирался лететь на пределе возможностей.