Связанная с Анубисом (ЛП) - Медина Дани - Страница 3

Я сглатываю, пытаясь унять дрожь во всем теле и ледяной ужас, сковавший руки

. — Господин, мне нужно обработать ваши раны. Могу я снять с вас украшения? — его глаза приоткрываются, словно он в бреду и ему тяжело держать их открытыми.

— Да, — тихо рычит он в знак согласия.

Осторожно, прибегая к его слабой помощи, я начинаю снимать тяжелые украшения, с трудом оттаскивая их в угол. Мне нужно снять с него тунику, но как только я собираюсь попросить, он снова отключается.

— Давай, Алира, просто сделай это, — приказываю я своему мозгу делать то, что необходимо.

Я начинаю освобождать его, развязывая узлы на тунике и мысленно благодаря богов за то, что на нем надето что-то вроде набедренной повязки. Его черное, мускулистое тело покрыто иероглифами, значения которых я не знаю, и сейчас они почти погасли.

Окунаю полотенце в воду с травами — теперь уже теплую — и начинаю обтирать его израненную кожу. Бережно промываю его раны; никогда не думала, что боги могут истекать кровью, но, судя по всему, они тоже уязвимы. Я теряю счет времени. Когда я наконец отмываю каждый дюйм его тела, с большим трудом поворачиваю его, чтобы сделать то же самое с другой стороны. Закончив, начинаю втирать травяные мази. Пытаюсь перевернуть его обратно, но для девушки ростом метр пятьдесят восемь и весом в шестьдесят килограммов это всё равно что сдвинуть гору.

— Господин, мне нужна ваша помощь, перевернитесь снова.

Болезненный стон вырывается в виде бормотания, но, словно в замедленной съемке, он поворачивается, помогая мне. Я заканчиваю наносить мазь на раны на его спине и замечаю нечто пугающее: письмена на его теле мерцают, словно теряя энергию.

— Неужели он умрет?

Я в панике вскакиваю и начинаю складывать в стопку все одеяла, что есть в доме, а между ними кладу два толстых шерстяных пледа, чтобы он мог лечь и ему было удобно. Когда всё готово, я раскладываю шесть подушек, подхожу к нему и прошу лечь на импровизированную постель.

— Господин, — я касаюсь его длинной морды, которая кажется еще горячее, чем раньше. — Пожалуйста, вам нужно проснуться, — я слегка трясу его, и он недовольно ворчит; письмена на его теле снова мигают, как лампочка с плохим контактом.

— Оставь меня, человечишка, — отвечает он, пытаясь отмахнуться от меня.

— Просто помогите мне и откиньтесь назад.

Его золотые глаза открываются, уставившись на меня, и он морщит морду, словно это требует от него сверхчеловеческих усилий.

— Гррррр! — наконец издает он раздраженный, фыркающий рык.

— Не тратьте энергию на ненависть ко мне. Я лишь пытаюсь помочь. Повернитесь и ложитесь на постель, которую я приготовила, — мой тон становится жестче.

Его глаза сужаются в щелочки, он буравит меня взглядом, но подчиняется: поворачивается, перетаскивает тело через скипетр и без сил падает прямо посередине импровизированного ложа. Я поправляю подушки и накрываю его самым толстым одеялом, что у меня есть. Зажигаю натуральные благовония из редких трав, которые сделала сама, расставляю их по четырем углам рядом с ним и начинаю напевать защитные песнопения — самые древние из тех, что знаю. Дым окутывает его тело, и я понимаю, что теперь его охраняют призванные мной духи-хранители.

Подхожу к камину напротив него, разжигаю огонь и бросаю туда несколько сухих листьев, которые больше нельзя хранить. Собираю мусор и уношу на кухню, задерживаясь там на пару минут. Мою пол, собираю осколки разбитой чашки и вытираю кофе, который в основном уже впитался в деревянный пол и оставит пятно, от которого не избавиться. Уставшая, я глубоко вздыхаю и замечаю, что уже давно рассвело. Свет не слишком яркий из-за бури и черного неба с тяжелыми тучами. Ему нужно отдохнуть, как и мне. Я бегу к плотным шторам, чтобы перекрыть эти жалкие остатки света, и отмечаю, что дождь всё же льет не так сильно, как раньше — и это уже радует.

Мне нужно в душ, переодеться и, наконец, лечь спать. Но прежде всего мне нужно как следует запаниковать — и я сделаю это под струями воды. Я, должно быть, сошла с ума. Я несколько раз моргаю, глядя на бога Анубиса, лежащего на постели из одеял, которую я для него соорудила. Даже если бы я использовала травы для самого безумного галлюциногенного трипа, это существо в моей гостиной не могло бы быть простой иллюзией.

Решив, что подумаю об этом позже, я поднимаюсь по лестнице в свою спальню. Мне еще о многом предстоит поразмыслить.

Глава 3

Что-то не так

АЛИРА МУН

Спустя полчаса в душе и несколько криков, я иду к дивану, неся одеяло и подушку, чтобы присматривать за умирающим богом Анубисом в моей гостиной. Ложусь напротив него, желая следить за каждым его вдохом, но в итоге засыпаю, побежденная усталостью.

Просыпаюсь и вижу, что он в том же состоянии, в каком я его оставила. Письмена на его теле стали еще тусклее, и в моей голове вспыхивают все тревожные сигналы.

Опускаюсь перед ним на колени, пытаясь понять, что происходит.

— Господин, мне нужна ваша помощь. Я чувствую и вижу, что ничего из того, что я делаю, не дает результата, — в моем голосе звучат легкие нотки отчаяния.

Травы и эссенции не работают, благовония не дают мне ответов, и видеть, как он угасает прямо у меня на глазах, просто невыносимо.

— Я не понимаю, что происходит, — сдавленно произношу я. — Вы египетский бог, вы должны исцеляться, — я прикасаюсь к его горячей коже.

— Я не бог, я лишь фрагмент души бога, — слабо шепчет он.

Что он имеет в виду?

— И все же вы божество. А я не умею лечить божеств, — мои глаза наполняются слезами, потому что я не хочу, чтобы он умирал. — Скажите, что произошло, я не могу позволить вам умереть.

Он тяжело дышит и закрывает глаза, в то время как свечение на его теле слабо мерцает.

— Я пытался пройти через портал и был раздавлен… боль… больше ничего не помню, — тяжело дыша, произносит он, закрывая глаза с написанной на лице болью.

— Вы должны сказать мне, что делать, — я беру его за голову, заставляя посмотреть на меня.

— Я никогда не чувствовал себя так. Я исцеляюсь сам, я никогда не чувствовал слабости, но, кажется, я исчезаю, — он закатывает глаза и теряет сознание.

— Эй, эй, эй… не отключайтесь, только не сейчас, — широко распахнув глаза, я трясу его.

Черт!

Чувствуя, как всё моё тело дрожит от происходящего, я решаю позвонить единственному человеку, который может подсказать, что делать. Бегу к телефону, но, взяв мобильный, вижу, что нет сети. Бегу в кабинет, хватаю стационарный телефон, который Миранда настояла завести, и, как только снимаю трубку, гудка тоже нет.

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я не знаю, что делать, а в моей гостиной умирает божество. Я рву на себе волосы, пытаясь совладать с усталостью, тревогой и беспокойством.

— Я не могу позволить ему умереть, — я чувствую необходимость действовать, но не знаю как, и от этого мне не по себе.

Пытаюсь еще несколько раз дозвониться до Миранды, но безрезультатно. Выглядываю в окно — день начинает сменяться ночью. Буря усиливается, и у меня возникает стойкое ощущение, что всё это происходит из-за него. Молнии и гром обрушиваются с новой силой, кажется, стекла вот-вот разлетятся вдребезги, и тут гаснет свет.

— Этого не может быть, — сокрушаюсь я в отчаянии.

Сажусь на диван, чувствуя себя раздавленной. Хуже и быть не может, я просто не знаю, что делать. Пытаюсь мыслить ясно, наблюдая, как дотлевают благовония и догорают свечи. Песочные часы времени работают против него, и от этого чувства поражения мою грудь пронзает небывалая боль, со всей силы сжимая сердце.

Божество передо мной бьется в агонии в тот самый момент, когда яростные молнии рассекают небеса. Свет мигает, и я слышу в кабинете звук, который слишком хорошо узнаю. Вскочив с дивана, бегу туда и нахожу всё ту же книгу. Подойдя ближе, замечаю, что она открыта на той же самой странице, и слова Миранды эхом отдаются в голове, заставляя мурашки пробежать по спине, а душу содрогнуться от страха.