С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 49

После скромного завтрака императрица истуканом застыла на троне в большой приёмной зале, милостиво улыбаясь и кивая всем, пожелавшим поздравить её с днём рождения. Как и помещение храма, зала была украшена поздними осенними цветами, которые, как шептались по секрету горничные, вот совершенно точно принесли драконы из южных земель – лишь им под силу проделать такой путь всего за одну ночь, чтобы цветы не завяли. Голубое платье императрицы, в которое с боем уговорила её нарядиться Лавиша, было богато расшито чёрными сапфирами, отчего казалось темнее, и прекрасно гармонировало с беловато-голубыми бутонами. Шею привычно грела цепочка медальона, с которым Тевера не расставалась.

Купцы, главы ремесленных гильдий, дворяне и послы соседних государств – каждый стремился вручить свой дар лично в руки её величеству. Дантор и господин Гилрам, стоящие на две ступени ниже, чтобы не возвышаться над Теверой, ловко всех перехватывали и передавали подношения державшимся поблизости слугам. За её левым плечом стоял Наргид, а за правым – так и не отступивший от наблюдения очередной инквизитор, и некоторые дары принимали уже они. Перед началом торжества бериец отвёл жреца в строну и, несмотря на все его протесты, наколдовал нечто, что не позволило бы прицепиться к человеку ни одному проклятию.

- Я мог бы просто помолиться Нерождённому, - возмутился Наргид, рассматривая свои руки и не замечая ничего необычного.

- Да-да, ваша святость, и прежде чем взять в руки каждый следующий дар, вы будете читать молитву. Как раз к следующему дню рождения её величества и закончим принимать поздравления, - язвительно заметил Дантор.

Возразить на это было нечего, и Наргид смирился. Правда, за спиной императрицы привычно высилась чёрная фигура инквизитора, и воин Нерождённого уж точно не пропустил бы никакого зачарованного подарка. Однако рисковать ни одни, ни другой мужчина не стали.

Наргид побеспокоился ещё и за слуг, но Дантор его успокоил: обычно проклятие, накладываемое на предмет, срабатывает только при первом прикосновении, так что об остальных можно не волноваться.

Господина Гилрама о защитных заклинаниях Дантор не предупреждал.

Вручение подарков и выслушивание поздравлений затянулось до самого ужина, куда Тевера прошествовала деревянным шагом под руку с супругом и с примёрзшей к губам улыбкой. Больше всего ей сейчас хотелось остаться одной в своих покоях, вволю напиться чистой воды и до отвала наесться – с самого завтрака её мучил голод. Однако приходилось изящно вкушать праздничные блюда, которые вереницей вносили в пиршественную залу слуги, порой даже не понимая, кто или что лежит на тарелке.

Бал императрица открывала с мужем. За день она так устала от обязательных праздничных церемоний, что танцевать совершенно не хотелось. Но придворные жаждали танцев, значит в который раз приходилось держать лицо и делать то, что должно. Впервые в голове мелькнула мысль, что не так уж и не правы владыки восточных эмиратов, что держат при себе двойников – всегда есть, на кого спихнуть неприятные обязанности. Может, и ей последовать их мудрому примеру?

По праву замужней женщины Тевера могла протанцевать всего три танца – первый и последний с мужем и ещё один с любым из подданных. Она привычно приняла приглашение Наргида, выбравшего неспешную мелодию, под которую можно было беседовать.

- Так всё отличается от прошлогоднего праздника, - с тоской заметила императрица.

- Ты изменилась, сестрица, - грустно улыбаясь, ответил Наргид. – Взгляни на своих ровесниц, на их глаза – они ещё дети, не помышляющие ни о чём, кроме туфелек, причёсок и флирта. Ты же взвалила на свои плечи ношу, от которой и многих мужчин подкосило бы.

- Сочту это за комплимент, хотя на него и не похоже.

- Это – истина. И как бы мой наставник ни продолжал интриговать, я останусь при своём: ты – достойная императрица, а Дантор – прекрасный император, пусть и не коронованный.

- Да, я всё чаще замечаю, что и в совете, и в народе к нему обращаются «ваше величество». Кажется, люди приняли его. Может, всё ещё наладится?

- Будем в это верить.

Тевере хотелось верить так же и в то, что храм станет терпимее ещё к одному аспекту полноценной жизни, если бы не неусыпное следование за её спиной теней из инквизиции. За время официального замужества ничего не изменилось. По утрам у дверей покоев её всё также ожидал очередной молчаливый безликий страж, следовал неотступно на протяжении всего дня, раскладывая артефакты везде, где их ещё не было или заменяя израсходовавшие свой запас «благости» на новые. Дворец всё больше напоминал императрице клетку, в которую постепенно добавляют больше и больше прутьев, чтобы однажды замуровать в ней навечно.

Первое время Дантор ругался и злился. Для него магия не была чем-то неправильным, но он понимал, что не время идти на конфликт с храмом. Вскоре по примеру жены он стал уходить в императорский сад, чтобы хотя бы раз в день использовать силу, которая копилась в его теле.

Тевера была лишена даже этой малости – все инквизиторы легко проходили в место, зачарованное так, чтобы пускать только магов. Ей хотелось крикнуть на весь мир, что храмовники дурят народ, что они сами поголовно маги. Но понимание, что пока за церковью пойдёт больше народа, чем за ней, останавливало. Дантор опять злился, но ничего не мог с этим поделать. Лишь во время близости, что сама несла в себе выплески энергии, ему тайно удавалось забирать у жены некоторые излишки силы, облегчая её страдания. Да подаренный на восемнадцатилетие отцом медальон потихоньку впитывал в себя магию.

Даже на балу в честь дня рождения императрицы серая форма инквизиции выделялась из всеобщего многоцветья. Тевере очень хотелось попросить помощи Наргида в этом вопросе, но стоило ей в беседе затронуть вопросы веры, как брат или замыкался, или менял тему, словно что-то мешало ему быть откровенным с сестрой. Хотя на советах Наргид уже полностью выполнял те же обязанности, что и некогда патриарх Тсинар при императоре Тауберге, ни один из них не поднимал вопрос о смене старшего жреца. Наверное, потому и сама Тевера опасалась делиться с ним всеми своими мыслями.

Патриарх появился в самый разгар праздника. Его чёрная фигура мгновенно привлекла внимание придворных. Некоторые подошли получить благословение, другие просто поторопились выказать уважение главному жрецу Нерождённого. Каждого из этих людей должна была отметить служба безопасности императрицы – значит, никому из них она доверять не могла.

Императорская чета делал вид, что увлечена беседой с одним из гостей, но Тевера успела заметить гримасу неудовольствия на лице мужа. Ему не нравилось, что патриарх был фигурой более уважаемой и политически сильной, чем юная правительница с супругом. Изменить этого пока никак было нельзя… до первой ошибки патриарха Тсинара.

- Его надо убирать, - так, чтобы услышала только Тевера, проговорил Дантор. – ты не сможешь править спокойно, пока у власти этот лис.

- Его место должен занять Наргид, но сам патриарх всё равно останется при брате. А значит, фактически продолжит влиять на все значимые решения жречества.

- Уж Наргида мы сумеем убедить в необходимости отправить старика в какой-нибудь дальний монастырь.

Тевера покачала головой.

- Я никогда не считала патриарха Тсинара ни врагом, ни союзником, но предпочла бы держать его на виду. Как знать, что способен он затеять в глуши и какие массы повести за собой.

Оба замолчали. Императрица была права. Тевере и Дантору претили подобные мысли, но им приходилось думать и о собственной безопасности, которая под неустанным надзором инквизиции, казалось, равнялась нулю. И хотя старый патриарх у трона был опасен, в изгнании он стал бы опаснее вдвойне.

Между тем жрец приблизился, чтобы поприветствовать именинницу.

- Ваше величество, - светски поклонился он, не протягивая руки для поцелуя.

- Ваше святейшество, - с достоинством ответила Тевера, порадовавшись, что старик всё же признал её право на трон. – Как прошло ваше путешествие? Всё ли мирно у наших северных границ?