С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 18

Дверь в рабочий кабинет распахнулась, и личный секретарь Канбера объявил:

- Его святейшество патриарх Тсинар просят принять его.

- Зови, - обрадовался хоть какой-то смене посетителей кронпринц и махнул советникам рукой: - Все вон, остальные вопросы будем решать завтра.

- Ваше высочество, - герцог Луенно нарочно задержался, чтобы сказать несколько слов кронпринцу наедине. – Ваше высочество, по настоятельно просьбе нашего императора я спешу вам напомнить, что патриарх Тсинар хитёр и опасен. Его величество многие предложения жрецов считал вредными для империи…

- Ты сам изрядная лиса, герцог Луенно, - с досадой ответил Канбер. – Я знаю, чего можно ждать от патриарха, так что твои слова неуместны. Иди, пока отпускают, а то придётся рассказывать инквизиции, отчего же в твоих северных владениях весна наступает раньше, чем в столице.

Герцог обиженно поджал губы, но повиновался. Пусть и юнец, кронпринц умел ударить побольнее, но до сих пор не научился прислушиваться к советам и определять, кто желает блага империи на деле, а кто – лишь на словах.

Патриарх Тсинар был добродушен и весел. Передав кронпринцу документы о доходах храмов, он завёл речь о будущих союзах империи.

- Жаль, император поторопился с заключением помолвки Теверы, - с притворным сочувствием вздохнул жрец, - нам не помешали бы союзы или на юге, или на востоке. Но, надеюсь, вы, ваше высочество, будете более дальновидны.

Канберг едва заметно поморщился, вчитываясь в бумаги. Он впервые видел, насколько огромными цифрами исчислялись подати граждан империи и насколько богаты были храмы Нерождённого. Чутьё, воспитанное с детства, говорило, что это всё – лишь малая доля того, чем обладали жрецы. Но то же самое чутьё предостерегало – патриарх запросто мог поднять восстание против императора, и храму было чем заплатить за услуги опытных наёмников. Предостережение герцога Луенно уже не выглядело снисходительностью к молодости кронпринца.

- Вам должно быть известно, патриарх, что ещё в детском возрасте мне в невесты была назначена принцесса Северных Холмов, - ответил Канберг. – С тех пор Северные Холмы вошли в состав империи, но обручение никто не разрывал. По моим данным невесте скоро исполнится восемнадцать, и она будет представлена ко двору.

- Ах, да! – жрец картинно хлопнул себя по лбу. – И как я мог забыть, ведь сам проводил обряд с этим юным созданием. Ей, кажется, было тогда около года. Наверное, сейчас принцесса Шафина стала истиной красавицей.

- Вот приедет, и увидим, - усмехнулся кронпринц, мысленно выругавшись. Это старый-то полоз забыл об обручении кронпринца?! Да он никогда и ничего не забывает!

- Ваше святейшество, с документами я ознакомился, - свернул на деловые вопросы Канбер. – Казначей ещё раз перепроверит поданные вами сведения, а налог уплатите стандартный. Прошу меня извинить – небольшое недомогание.

- Конечно, сын мой, вы правы во всём, - изобразил покорность патриарх, делая вид, что не замечает, как кронпринц хочет избавиться от его присутствия. – А от недомоганий хорошо помогает молитва Нерождённому.

- В ваших словах истина, но негоже кронпринцу являть всем свою слабость. Я помолюсь в покоях.

Раскланивания заняли ещё некоторое время, поле чего Канбер срочно вызвал к себе казначея. Пришедшие в голову мысли беспокоили ещё и от того, что не верилось в близорукость отца. А если император знал о могуществе храма, почему позволил жрецам набирать силы?

Кронпринц заметался по кабинету, сейчас очень напоминая императора. Мысль, что менять что-либо было уже поздно и Таубер Манский просто пытался не допустить смены императорской власти на жреческую, просто не приходила принцу в голову.

Казначей, плюгавенький мужичок с залысиной, больше похожий на испуганного зайца, слушал молча, делая в своём блокноте какие-то пометки. Изредка он кивал, а потом опять надолго замирал, только поскрипывая пером по бумаге. Лишь когда Канбер сообщил казначею всё, что требовалось, мужичок заговорил. Голос у него был очень тихий, но кронпринцу это не мешало.

- Итак, ваше высочество, налог с храма поступает стандартный – двадцать процентов от их земель и пятнадцать – от пожертвований прихожан. Как видите, скидок на родственные связи нет, но молитвы Нерождённому дают на землях жрецов и богатый урожай, и прибыль от торговли. Отсюда и такие цифры, поразившие вас. Приезд принцессы Шафины ожидается только через три месяца, однако празднования в её честь будут приурочены к Дню летнего солнца, ведь начнётся время сева, и негоже мешать людям трудиться, а потому не несут ущерба казне. А вот помолвку её высочества Теверы до сих пор не отпраздновали, и наше счастье, что она была проведена тайно, - казначей что-то черкнул в своём листочке и продолжил. – По запланированным тратам на месяц мы можем организовать бал для аристократии, фейерверк и охоту. Думаю, через пару недель. Народу сообщать о причинах мероприятий не стоит, не то обидится, что сделали тайну из такого события. Впрочем, слухов никто не отменял, и о помолвке её высочества не знают только глухие да новорожденные. Так же советую обратить внимание на горные районы империи – там уже выпал снег, и требуется отправить несколько обозов с дополнительными продуктами питания и тёплыми вещами. Возможно, стоило бы заказать молебны Нерождённому, чтобы жрецы своей силой уберегли селения от возможных лавин и буранов.

Канберг слушал казначея очень внимательно. Он помнил, как сам отец с теплом отзывался об этом человеке и наставлял: тот, кто бережёт деньги империи, должен быть самым довольным своим делом человеком, не то начнёт воровать, и империя рухнет не от войны, а от безденежья.

- Я всецело доверяю вашим выкладкам, - дослушав речь до конца, заявил Канберг. – Так и поступим.

Казначей усмехнулся и покачал головой:

- Выше высочество, да от половины моих предложений вы должны были бы отказаться, а у другой половины урезать содержание. Император предупредил меня, что вам потребуется помощь. Но я даже не думал, что настолько серьёзная. Давайте-ка с самого начала ещё раз просмотрим все грядущие траты, и я вам объясню, в чём вы мне поверили зря.

- Что-то я уже не хочу быть императором, - со стоном прикрыл глаза Канбер. – Но вы правы, верить даже себе самому нельзя. Только я всё же прикажу принести нам обед, а то на голодный желудок думается плохо.

* * *

Тевера любила охоту, особенно когда к разряженным придворным присоединялись скромные рясы жрецов. Наргид был отменным всадником и метким лучником. Но каждый свой трофей он посвящал не вздыхающим по нему красавицам, а Нерождённому. Только после обряда бракосочетания Тевере вдруг стало казаться, что не так уж её брат и предан вере и патриарху, если посмел пойти против него.

Жаль, спросить об этом было некого – Наргид уже месяц как уехал вместе с её мужем, изучать княжество Берийское. А Канбер просто сообщил, что в честь помолвки сестры организует скромный бал и охоту, ведь помолвка была тайная, потому и громких празднеств не требуется.

Бал был хорош. Конечно, ему не сравниться с праздником, устроенным в честь восемнадцатилетия принцессы, но Тевера впервые за долгое время искренне улыбалась, наслаждалась вниманием придворных красавцев и буквально летала в танцах. Конечно, она не могла себе позволить лишние вольности и неизменно отказывала тем из кавалеров, о ком при дворе ходили нехорошие слухи.

Кронпринц дважды приглашал сестру – на открытие бала и на традиционный императорский танец, который никто более не смел танцевать. Тевера улыбалась, но мысленно вздыхала: раньше особый танец исполняли ещё и отец с матерью.

Именно в этот момент ей вспомнился недавний дурной сон, в котором все тонули в тумане, и настроение её упало. Фрейлины с восторженным писком окружили принцессу, но та сослалась на дурное самочувствие и пожелала вернуться в свои покои.

Прогнав всех прочь, Тевера сама приготовилась ко сну, перебирая в воспоминаниях всё, что только могло ей помочь. Машинально рука тянулась к медальону, подаренному отцом. Тот так и не рассказал о всех его способностях, по принцессе хотелось верить, что, если она будет сжимать его у руке думать о родителям, они почувствуют её мысли или им хотя бы просто прибавиться сил, чтобы преодолеть неведомые испытания. Но то и дело возвращалась она к словам своего наставника, который после появления нового помощника запретил ей даже близко подходить.