Тирания бабочки - Шетцинг Франк - Страница 13

– Рут!

– Я тут подумала, дай-ка посмотрю, как далеко вы зашли.

– Мы свернули этот ящик налево. – Мег закатила глаза. – Проклятый танк.

Она бросила тряпку на полку и пошла к внедорожнику, стоящему над ямой. Рут не спеша последовала за ней. Мег – темноволосая женщина сорока одного года, с вечно девчоночьим лицом, которое не хочет стареть. Когда Рут приехала сюда из свинцовой духоты Теннесси, автосервис Дэнс уже довольно долго был договорным партнером отдела шерифа для множества случаев криминально-технической экспертизы. Пять лет назад новенькая секретарша автомастерской заняла место на приеме и покинула это место вместе с влюбленным в нее до безумия мистером Дэнсом, чтобы все-таки бросить его сразу после пересечения границы с Колорадо, променяв на порнопродюсера. Мистер Дэнс, жестоко отрезвленный, объявил, что хочет вернуться в Сьерру. Мег дала ему знать, что в случае его появления в первую же ночь познакомит его член с ножницами для обрезания кустов. Мистер Дэнс после этого открыл на краю города Гранд-Джанкшена торговлю шинами и донимал своего адвоката, чтобы тот затеял процесс против Мег из-за ее якобы фригидности. Но суд не успел приступить к рассмотрению дела, как мистер Дэнс после ночного кутежа, окрыленный несколькими промилле, сел в свою машину, въехал в реку Колорадо и утонул. С тех пор автомастерская находилась безраздельно в руках Мег, и она вела дела так, что больше никто не спрашивал про мистера Дэнса.

Рут глянула на часы. Четверть четвертого. Ее первый перерыв в этот день. И не настоящий, но ощущался как перерыв. Еще до прибытия Лютера она спустилась с ручной камерой на дно каньона – вдоль плотно зажатых кусков гранита, края которых выглядели такими свежими, будто только что отломились от отвесной скалы. Она оскальзывалась на зыбких осыпях и пробиралась сквозь колючий кустарник к пологому подлеску, из которого могла заснять падшего ангела. К тому времени, когда прибыл Джейми, она уже отсняла свой «кубриковский» опус и задокументировала весь ареал вокруг места падения с разных расстояний и под разными углами. Все было бы проще, будь у нее та камера HRD на 360 градусов, какие уже есть у других департаментов, но другие департаменты пользуются и другими государственными вливаниями, а они здесь, в Сьерре, обходились техникой на уровне обитателей ранчо Шило[6]. Последующие замеры и заливка следов, прочесывание местности в поисках волокон, клочков кожи и следов крови отняли у нее всю первую половину дня, в то время как телефон у Кимми перегревался из-за неправильной парковки, бесхозных, лающих или еще как-то привлекающих внимание собак, из-за супружеских ссор – всего этого среза провинциальной жизни, не говоря уже о ложных тревогах разного рода. Хорошо еще, у нее была возможность, завидев в зеркале заднего вида приближение кого-то из местных, нажать на педаль газа, чтобы приступить к патрулированию и избежать встречи с Марианной Хазерли. С тех пор она выпила бутылку воды – поедание тако с курицей в промасленном бумажном пакете на пассажирском сиденье потерпело поражение из-за того, что чувствительный к шуму пенсионер выстрелил из штурмовой винтовки в садовый пылесос соседа и ей пришлось долго увещевать обоих. После этого мастерская была чисто местной зоной отдыха.

Мег взяла с крыши внедорожника подложку с зажимом.

– «Мерседес» G 65 AMG, 6 литров, V12-битурбо, 463 киловатта, крутящий момент 1000 ньютон-метров, максимум 143 мили. Самое мощное, что они сделали. Настоящая хайтек-штучка.

– И тем не менее сломалась, – сказала Рут, уже зная слабость Мег к этим драндулетам.

– Ну это как сказать. То, что мы притащили его сюда на эвакуаторе, еще не значит, что он не способен к передвижению.

– И вы могли бы его снова завести?

– Бывает, бортовой компьютер после такого столкновения отказывает, но ничего. Ударный датчик на месте, в досягаемости.

Рут присела перед радиатором. Дугласия пострадала ощутимо больше. Основную часть удара взял на себя бампер.

– И как быстро она ехала?

– Судя по следам, я думаю, миль двадцать пять – тридцать.

– Это быстро.

– В обычных условиях это тотальное повреждение. – Мег похлопала по радиатору. – Но у нашего сокровища усиленное шасси – я бы сказала, чтобы его не сожрали в парке юрского периода.

– И кому же в Сьерре мог понадобиться такой танк? – пробормотала Рут.

– Я бы предпочла этого не знать.

«Удар был, должно быть, очень сильный, – думает Рут. – Тем не менее женщина смогла выскочить и побежать. По крайней мере, это столкновение не оставило на ней никаких следов. Кузов и ремень ее защитили, но почему она не попыталась снова привести машину в движение? Что, преследователь так плотно сидел у нее на хвосте, что она не хотела терять время в попытках завести мотор?»

– А ключ?

– Ключ зажигания… лежал на заднем сиденье. – Палец Мег скользил по строчкам записей. – Подушки безопасности были отключены. Мы обследовали машину на проделанные манипуляции, отказ тормозов и прочее. Ничего такого. Установка сиденья соответствует телосложению мертвой. Волокна текстиля на обивке, волосы и следы потовыделения на подголовнике, отпечатки пальцев на руле, водительской дверце и на ключе – все проверено. Кроме того, все внутреннее пространство нетронуто, как задница Жанны д’Арк. Никаких следов на пассажирском кресле, зато…

– Погоди, – Рут заглянула внутрь машины черед пассажирское окно, – а что с бардачком?

– М-да. Бардачок.

– Он мог быть открытым?

– Даже если был, не все могло из него вылететь.

– Это значит, что она его очистила.

– Может быть, но тогда силой духа. Возможно, она Буря из «Людей Икс». Понятия не имею. На бардачке мы не обнаружили ни одного отпечатка.

– Совсем ни одного?

– Ну. Хочешь что-нибудь знать про вторую машину?

– М-м…

– Шины идентичные, Goodyear Eagle. По следам можно сделать заключение о весе и колесной базе. Та же модель, если хочешь знать.

– Ты смотри-ка, – Рут подняла брови, – маленькое убийство среди своих.

– Не хочешь ли ты сказать, что это машина какой-то фирмы?

– Да.

– Тогда у нас две служебные машины.

– Когда ты доложила все это в письменной форме?

– Поступит к вам в течение четверти часа. – Мег отложила назад подложку с зажимом. – Все ворсинки и ниточки я отправила прямиком в Сакраменто. Ну и самое лучшее, как всегда, на закуску. – Она вытянула из нагрудного кармана прозрачный пакетик, какие обычно применяются для сохранения следов. В нем поблескивало что-то продолговатое.

– Флешка, – сказала Рут.

– Была зажата между сиденьем и спинкой. Глубоко. Но от нас ведь ничего не утаишь.

Рут разглядывала флешку сквозь прозрачный пластик. Мег стояла рядом.

– Своеобразный штекер, ты не находишь?

– Может быть. – Мег пожала плечами. – Компьютеры – это не по моей части.

– Хватит с тебя и машин, – сказала Рут.

Ореховые глаза Мег блестели, зрачки расширились.

«Ох уж эта Мег», – подумала Рут, не зная, кто из них двоих круче в своем деле.

– Если что-нибудь еще найдешь, звони.

– Ясно.

Мег помедлила, с внезапной спешкой повернулась и строевым шагом направилась в заднюю часть помещения, где ей нечего было делать.

Рут вернулась к патрульной машине. Высоко над ней в сторону юга перемещалось монотонное гудение. Когда она подняла голову, далекая машина чертила в синеве меловую линию, перекрещивая более бледную, уже старую, так что наверху красовалось протяжное Х. Странным образом обе полосы, казалось, имели не человеческое происхождение, а были выражением универсальной загадки, решение которой устранило бы всякий конфликт, какой хомо сапиенсы когда-либо имели между собой. Скрещение – такое простое, что не требовалось бы более изысканной символики. Одна линия идет туда, другая сюда, следы бледнеют, картографирования это не заслуживает, поскольку собственное направление ты можешь выбирать из множества возможностей. Со своих четырнадцати лет, когда ее тело стало посылать сигналы, Рут чувствовала безучастность природы, которая делает все мыслимые приглашения – и ей плевать, использует ли их кто-нибудь. Зубчатые гребни Сьерра-Бьюттс по ту сторону лесистого горного склона могли бы быть спинами окаменевших гигантских динозавров, которые однажды очнутся к жизни и снова поползут в сторону моря, откуда их изгнали сто тридцать миллионов лет назад. Людям, которые поселились в их тени, тогда не придет в голову значение воспоминания, почему мы в этот крохотный миг жизни длительностью с комариный пук отказываем друг другу в существовании, кто мы такие?