Я – Легенда! Дилогия (СИ) - Бор Жорж - Страница 88

Поток света на секунду выхватил гладкую стену. Тёмно‑красный камень был покрыт мхом так плотно что его практически невозможно было рассмотреть. Душаны авангарда подняли сабли и разошлись полукругом возле портала. Бугурт взглянул на Ульяну и та создала защитный полог воздуха над главным штурмовиком отряда. Защёлкали позади нас затворы автоматов. Аслан принялся накачивать своё тело кристаллической связью из скрытых где‑то под одеждой накопителей.

Каждый, из окружавших меня людей не раз участвовал в подобных мероприятиях, и все знали, что им нужно делать. Это избавляло меня от необходимости пояснять очевидные вещи и непрерывно контролировать каждого из подчинённых. Поэтому я мог сосредоточиться на более важной задаче, которую никто другой просто не сможет выполнить. Я искал жизнь.

Потоки кристаллической связи, минуя авангард и луч фонаря Олега, текли в портал и тут же возвращались обратно. Они собирали информацию о множестве параметров пространственного кармана, включая наличие органики и насыщенность кристаллического поля. Эти данные прямо влияли на выбор стиля боя и ту грань кристаллической связи, которая позволит действовать наиболее эффективно.

– Олег, луч вниз, – негромко приказал я и артефактор тут же начал опускать фонарь. Я же в этот момент потянул окно портала и начал его расширять за счёт энергии защитного кристалла.

В обычной ситуации, это требовало уйму энергии, но я использовал заёмную. Правда, это всё равно не осталось незамеченным. Когда окно начало менять, я увидел удивлённые взгляды барсов, которые те бросали в мою сторону.

Луч фонаря выхватил сложный орнамент на стене. Видна была только небольшая часть.

– Секунду, я почищу! – выкрикнул Олег и его никто не успел остановить. Луч фонаря мгновенно набрал плотность и мощь, выжигая растительность на стене лучше любого лазера. Целые полотнища мха сгорали без следа, обнажая красноватый камень с ломаными рисунками и неизвестными символами.

– Если там есть хоть кто‑то живой, то он обязательно придёт посмотреть на пожар в своём доме, – недовольно посмотрел на подчинённого Мастер. – Думать надо сначала, Олег. Что ты творишь⁈

– Не самый плохой вариант, – произнёс я. На другой стороне было пусто и это я теперь знал почти наверняка. – Можем заходить.

Были некоторые виды существ, способные скрыться от подобного сканирования, но их я встретить не опасался. Рунная связка поиска, которую задействовал магический камень, состояла из шести простых и двух высших рун. На данный момент, никто из людей не мог создавать заклинания такой сложности. А я мог творить подобную магию только с помощью костыля. Очень редкого и могущественного костыля, который работал только в пределах защитного купола моего баронства.

Повторять не пришлось. Бугурт, а за ним Мастер, двинулись к арке перехода в грань. К этому времени я уже увеличил её до приемлемых размеров. Если бы нас атаковали стражи, то сделали бы это раньше. Я специально привёл Святых к самому дальнему краю аномалии, чтобы максимально обезопасить себя и своих людей от удара с нескольких сторон.

– Вперёд, – оставив контроль перехода кристаллу, произнёс я и тоже двинулся к порталу.

– Не думаю, что это хорошая идея, Святослав Иванович, – тут же попытался меня остановить Аслан. – Если мы идём на разведку, то имеющихся сил достаточно. Для дальнего рейда у вас слишком мало людей.

– Людей достаточно, Аслан, – твёрдо ответил я и душан отступил, принимая моё право приказывать.

– Осторожно там, ваше благородие, – бросил нам вслед Михалыч. – А то опять всё баронство затопит. Как в прошлый раз.

– О чём он? – посмотрел на меня душан.

– Неважно, – усмехнулся я и, посмотрев на Ульяну, добавил: – Будь готова. Помнишь, что делали с маскировкой огненного монстра в первый день?

– Сделаю, – кивнула полукровка.

Мы прошли сквозь арку портала и со всех сторон навалились запахи незнакомого места. Гарь после подсветки Факела, застарелая пыль и очень отчётливый запах ржавчины. Им было пропитано буквально всё вокруг. Будто сами стены источали аромат умирающего металла.

– Барон! – тихо позвал меня Мастер. Командир Святых ушёл чуть дальше по широкому коридору, в котором мы оказались. Я видел его силуэт на фоне странных, будто электрических сполохов. – Вам стоит на это взглянуть.

– Теперь осталось понять, это везение или приговор, – подойдя ближе и увидев, на что именно указывает Мастер, тяжело вздохнул я.

Московский полис

Серый город

Трактир «Под дубом».

Трактир «Под дубом» стоял на окраине Серого города, в том самом квартале, где широкие улицы сужались, а некоторые даже заканчивались тупиками. Укромное местечко, но с несколькими выходами и путями отхода, если про них знать.

С виду трактир походил на обыкновенный двухэтажный кабак с покосившейся вывеской, на которой давным‑давно облезла позолота с дубовых листьев. В таких разнокалиберные мужики в рабочих куртках спокойно пили дешёвое пиво, не задавая друг другу лишних вопросов.

Для большинства жителей Серого города так и было: дешёво, сытно, без аристократов, без гвардейцев, без неприятных разговоров. Но за основной залой, по узкому коридору мимо кухни, через тяжёлую низкую дверь без вывески, обитую старой бронёй с какой‑то списанной техники, открывалась вторая часть кабака – та, о существовании которой большинство постоянных гостей даже не подозревало. И именно там, в задней зале, под низким сводом, увешанным потёртыми эмблемами полудюжины отрядов, уже не первый год собирался Совет капитанов.

Да, официально Упраление главного поиска принадлежало Империи напрямую. Да, в каждом филиале Управления были официальные управляющие, которым формально подчинялись ВСЕ капитаны. Но, по факту, собравшиеся здесь люди имели больший вес в рядах скаутов, нежели все имперских управленцы вместе взятые.

Зал был невелик, он вмещал длинный дубовый стол на десять‑двенадцать мест, тяжёлые лавки и пара кресел в торцах. Керосиновые лампы под медными колпаками тускло мерцали в углах, потому что электричество в этом крыле кабака отключали при любом серьёзном разговоре – на всякий случай. По стенам висели медальоны управления глубокого поиска, перекрещенные меч и автоматическая винтовка под имперским гербом с летающим островом, и какой‑то своей «фишкой», свойственной только этому отряду. Каждый из этих медальонов когда‑то принадлежал отряду, входящему в Управление Московского полиса. Десятки таких эмблем за десятки лет. Из них всё еще существующих отрядов на данный момент, было меньше половины, но снимать память со стен здесь было не принято.

Капитанов в этот вечер собралось семеро, считая пустое место в середине стола, на которое никто не садился и куда никто не смотрел напрямую. На пустом месте, по неписаному правилу, стояла придвинутая чуть ближе к скатерти стопка водки, накрытая ломтем чёрного хлеба. Однако здесь это означало, что хозяин места жив, что отряд его жив, но что сегодня ни он, ни его люди на Совет не пришли. Все понимали, чьё это место, но в сторону пустого кресла старались не смотреть лишний раз. Плохая примета.

Во главе стола сидел Степан Терентьевич Воронов – пожилой, грузный мужчина, с короткой военной стрижкой и тяжёлым, взглядом человека, который провёл в управлении больше лет, чем многие из присутствующих прожили на свете. Его называли просто Старшим, со всем уважением, и нынешнее председательство досталось ему из‑за того, что в пустом кресле никого не было. Воронов слыл нейтральным, но никого из присутствующих эта «нейтральность» не могла обмануть.

Да, на словах он был нейтральным, а на деле его отряд уже второе десятилетие исправно получал от Овчинниковых заказы, которые в управлении почему‑то всегда были помечены красной полосой как «приоритетные».

По правую руку от него сидел Аркадий Львович Безуглов – единственный в Совете, к кому давно прилипло прозвище из времён, когда он был просто молодым скаутом. Высокий, костлявый, с длинными седеющими волосами, перехваченными сзади грязным шнурком, и с лицом, на котором сменяли друг друга, кажется, все возможные шрамы – от ожогов до тонких насечек. Прозвище у него было Дылда и командовал он «Полуночниками» – отрядом, который, как видно из названия, любил работать по‑ночам и получалось у них это чертовски эффективно. Он‑то и был тем самым «жёстким ветераном старой закалки», к которому отсутсвующий сейчас Мастер однажды, ещё на прошлом Совете, подсел и негромко, не для всех, заметил, что система гниёт. Безуглов тогда промолчал. Но не возразил.