Я – Легенда! Дилогия (СИ) - Бор Жорж - Страница 50

Они брали её напрямую из физических осколков кристаллов. И платили за это собственной жизнью…

Те, кто соглашался на такой путь, называли себя «суперами», и в этом слове, произносимом с лёгкой усмешкой, скрывалось куда больше, чем простой чёрный юмор. Это было признание того, что их сила временная, что их жизнь короче, чем у обычных людей, и что каждый новый бой может оказаться последним. Не потому, что их убьют, а потому, что они сами перейдут ту грань, за которой уже не остаётся ничего, кроме Небесного пламени.

И всё же именно на них держался Утёс. Да, так просто и незамысловато называлось это поселение Вольных, в котором проживало, ни много ни мало, но больше двенадцати тысяч человек.

В одной из центральных пещер, переоборудованной в просторное и по-своему уютное помещение, за тяжёлым деревянным столом сидел Прохор по прозвищу Бугор — староста поселения и человек, на плечах которого лежала большая ответственность за всех живущих здесь людей.

Он перебирал пальцами несколько мелких осколков кристаллов, не столько рассматривая их, сколько прислушиваясь к собственным мыслям. В последние дни они всё чаще возвращались к одному и тому же — к ощущению нарастающего давления, к тем тревожным сигналам, которые приходили от разведчиков, и к тому внутреннему знанию, которое возникает у людей его возраста, исходя из опыта.

Он не сразу поднял голову, когда в помещение вошёл Глеб по прозвищу Ярый. Присутствие «суперов» в любых местах Утёса никогда не было странным, они ходили куда хотели и когда хотели. Однако, заметив выражение его лица и тот неуловимый, но хорошо знакомый признак внутреннего напряжения, который всегда сопровождал их после серьёзных выходов, Бугор всё же отложил осколки в сторону и внимательно посмотрел на молодого бойца.

Да, этот молодой мужчина был полной противоположностью Прохора. В свои двадцать пять лет, в возрасте, который считался самым расцветом «супера», он выглядел как настоящий медведь. Суперы редко доживали до сорока, и даже до тридцати пяти, поэтому «условно-безопасным» возрастом считался возраст до тридцати лет. Двухметровый мускулистый здоровяк, глаза которого светились голубым светом от постоянно использующейся сырой энергии кристаллов.

Ярый остановился у входа, будто на мгновение пытаясь сосредоточиться, и лишь затем сделал несколько шагов вперёд, при этом его движения, несмотря на внешнюю силу и уверенность, сохраняли ту лёгкую несогласованность, которая была неизбежным следствием постоянного взаимодействия с сырой энергией кристаллов.

— Они… чаще стали, — произнёс он, и слова его прозвучали неровно, словно мысль, стоявшая за ними, была куда шире и быстрее, чем позволяла обычная речь. — Давят… не как раньше… не так.

Собственно, это было частично правдой. Взрослый мужчина, который может размазать Прохора по стене за считанные мгновения, напоминал своим поведением и речью подростка. Всем известно, что у суперов из-за их «работы» и сырой энергии, натуральным образом «едет кукуха» и они «часто перегорают» или «взрываются». Ведь простым людям очень сложно удержать себя на грани, при такой заемной силе.

Поэтому речь суперов была всегда рваной, иногда невнятной, как будто слова не успевают за мыслями. И в этом также была доля правды, потому что в бою, на «пике» своих возможностей, эти уникальные бойцы ускоряются настолько, что превращаются в смазанные тени, что несут смерть своим врагам.

Бугор медленно кивнул, давая понять, что слышит и понимает, не перебивая и не требуя сразу ясности, потому что знал: торопить таких людей значило потерять половину смысла.

— Механоиды? — уточнил он спокойно, словно задавал вопрос не о враге, способном уничтожить всё поселение, а о погоде за пределами пещеры.

Да, эти иномирцы были главной угрозой для Утёса и всех «вольных» поселений в Кристальных горах. План Сопряжения, который в этом месте пытался «схлопнуться» с реальностью Российской Империи, принадлежал расе механоидов — древних роботов, про которых известно было слишком мало. Кроме того, что они смертельно опасны и абсолютно агрессивны ко всему живому, данных, по сути, и не было никаких.

Похоже, в том мире когда-то произошла катастрофа и механоиды или выжили после гибели местных разумных, или же сами поспособствовали их гибели. Известно одно, в том мире практически отсутствуют ресурсы и новых механоидов, похоже, клепать просто не из чего. Приходящие в этот мир куски железа выглядели очень древними, но от этого — не менее смертоносными. Механоидам были нужны ресурсы этого мира, а люди им мешали.

Ярый резко кивнул, и голубое свечение в его глазах на мгновение усилилось.

— Их больше… и будут ещё… я чувствую, — добавил он, на секунду прикрывая глаза, как будто прислушиваясь к чему-то, недоступному обычным людям.

Бугор слегка наклонился вперёд, сцепив пальцы.

— Значит, я не ошибся, — произнёс он негромко, больше для себя, чем для собеседника. — Что-то происходит, что гонит их сюда с удвоенной силой.

Ярый дёрнул плечом.

— Раньше… не было так… — он замолчал, морщась, затем всё же продолжил: — Сейчас… как будто что-то их… тянет.

Наступила тяжелая пауза, в которой слышался лишь глухой шум поселения за пределами пещеры.

— Понял, — мягко сказал Бугор. — Разберёмся.

Он выдержал ещё мгновение, а затем, чуть внимательнее вглядевшись в лицо Ярого, добавил уже тише:

— Потери?

Ответ последовал не сразу, супер собирался с мыслями.

— Буйвол… ушёл в Небесное пламя, — произнёс он абсолютно буднично.

И хотя слова прозвучали так просто, Бугор почувствовал, как внутри всё на секунду холодеет. Ему были понятны эмоции Ярого, точнее — почти полное их отсутствие. Ведь у всех суперов, в той или иной степени, существовали проблемы с самосохранением. Зная, что они умрут в любой момент, они совсем не боятся смерти и абсолютно бесстрашны.

Семнадцать лет. Грозное имя Буйвол носил парнишка семнадцати лет отроду, который, тем не менее уже три года был супером, променяв нормальное человеческое взросление на жестокие схватки ради выживания поселения.

— Что случилось? — спросил Бугор, сохраняя тот же спокойный, почти отцовский тон, которым всегда говорил с «суперами», словно это могло хоть немного компенсировать ту цену, которую они платили.

— Носитель… — кивнул Ярый. — Чёртов носитель с роем… Буйвол справился, но теперь… ушёл…

Бугор медленно выдохнул.

Из двенадцати тысяч человек в Утёсе всего двадцать пять «суперов». Было. Ведь теперь осталось двадцать четыре. И трое сейчас находились далеко от дома. В пути к тем людям, которым Бугор мог хоть немного доверять.

И каждый следующий уход в Небесное пламя не просто уменьшал это число, а в разы увеличивал опасность для «обычных» жителей поселения. Ведь с каждым потерянным бойцом нагрузка на остальных суперов возрастала, а значит, и вероятность того, что они тоже не выдержат, становилась выше.

— Мы удержим, — широко, совсем по-детски, улыбнулся здоровяк, почувствовав перемену настроения старосты.

— Пока… да, — ответил Бугор, невесело усмехнувшись.

Этого было достаточно. Пока… Наверное. Ведь неизвестно, что ждет их дальше. Ведь всегда может случиться нападение полиса, а это практически гарантированная потеря всех суперов!

Сейчас между полисом и Вольными существовал определённый вооруженный нейтралитет, в первую очередь из-за страха и неспособности аристократов полиса, отжать Кристальные горы у Вольных.

У них ещё были свежи воспоминания о том, как в ряды механизированных армий полисов врубались одинокие безумцы, пышущие кристальной энергией и буквально голыми руками разрывали технику и уничтожали рунников, сами при этом будучи неуязвимыми для артефактного оружия врагов.

Главный и самый тщательно охраняемый секрет Вольных заключался в том, что во время этих сражений «суперы» переходили грань и все поголовно уходили в Небесное пламя после боя, уже не в силах вернуться обратно в человеческое обличие. Даже после «обычного» применения своих способностей у суперов существовал тяжелейший откат, в несколько дней, когда они просто лежали на земле, корчась в жутких судорогах и не в состоянии делать что-либо, кроме как кричать от боли. Но когда супер намеренно переходил свою грань, обратной дороги уже не было. И эту тайну хранили, чтобы ужас от «суперов» у «полисных» никак не сглаживался.