Я – Легенда! Дилогия (СИ) - Бор Жорж - Страница 5

— Тихо пока всё, — ответил тот, а потом, будто опомнившись, повернулся и удивлённо уставился на меня.

Я коротко ударил парня в центр груди и тут же нанёс сокрушительный удар локтем второму в челюсть. Пока первый ещё опускался на землю, второй там уже лежал. Кто это такие и что им было нужно я проверять не собирался. Время шло на секунды и терять его точно не стоило. Вполне возможно, что парни вообще ничего не знали. Разбираться с этим я предоставлю право другим.

Глубоко вздохнув, положил ладони на головы обоих противников и ненадолго прикрыл глаза. Кристаллическая связь откликалась неохотно. Новое тело пока не развило нужные свойства и мне приходилось буквально продираться через заросли там, где в другое время будет проложен широкий проспект.

Местные силы обороны использовали в своей работе самые дешёвые расходники. Но это не означало, что их методы не были надёжными. Просто они не были рассчитаны на тех, кто обладает даром. Полученная мной метка имела несколько свойств. Помимо отслеживания моего положения, она должна была сообщить на основной артефакт о моих незаконных действиях. А ещё она должна была вырубить меня в полночь и дать предельно мощный сигнал для дружинников великих родов о нарушителе. Последнюю особенность я и решил использовать в своих целях.

Подготовка потребовала минут пять. Я разделил слепок метки на две части, а потом усилил примитивную руну до предела и бросился к тому выходу из переулка, через который сюда пришёл. Рывок по соседней улице. Резкая остановка. Выровнять дыхание и превратиться в безликого прохожего, десятки которых шли по улице в обоих направлениях.

— Были сегодня на казни? — доносились до меня изредка фразы шагающих мимо людей. — Поделом этому мерзавцу!

— На бульваре имени графа Коршунова открыли новый фонтан. Вот некуда деньги тратить аристократам.

Пронзительный, разрывающий уши рёв грянул над улицей настолько внезапно, что многие люди, включая меня, присели к земле. Гвардейцы рода Горюновых, будто только этого и ждали, сорвались с места к той подворотне, где лежали без сознания два подозрительных типа. Я в этот момент проходил мимо двери в нужный мне дом и, резко вильнув в сторону, совершил то, что вызвало бы приступ священной ярости у любого рунника — дал ипульс сырой кристаллической связи в механизм замка, чтобы заставить его сработать.

В глазах всё поплыло. Два простейших действия вытянули из меня столько сил, будто я сражался полдня. Ненадолго прислонился к двери, впитывая в себя запахи и звуки чужого дома. Аромат кофе мешался с запахом пыли и какого-то парфюма. Чувствовалось, что большая часть дома пустует, но хозяева стараются следить за зданием.

— Что там случилось, Маргарита? — услышал я напряжённый девичий голос со второго этажа. — Князь уже уехал?

— Тревога на улице, дорогая, — ответила из соседней со мной комнаты взрослая женщина. — Такое бывает, когда какие-то нарушители из Чёрного города забредают к нам. Отдыхай, Лиза. И подумай, пожалуйста, над словами его светлости. Он был очень добр к тебе. Твой отец бы одобрил такое предложение.

— Отца больше нет, — удивительно жёстко ответила Елизавета.

Наверху хлопнула дверь. Раздался тяжёлый вздох за стеной. Мне нужно было решить, как быть дальше. Из того, что мне было известно, доверять кому-то в Московском полисе после случившегося с бароном, точно не стоило. Хозяйка дома явно была на стороне князя Горюнова, а значит сообщать ей о своём визите точно не стоило.

Бесшумно поднявшись по лестнице, услышал голоса за дверью справа. Невнятные, но их точно было два.

— Это неправильно, — услышал я угрюмый мальчишеский голос за дверью.

— Сейчас больше нет таких понятий, Никит, — ответила младшему сыну барона Строгина его дочь. — Мы остались одни и должны решить, как вернуться домой.

— Там больше ничего нет, — ответил Никита.

— Ты ошибаешься, братик, — максимально ласково и в то же время твёрдо ответила девушка. — Или ты думаешь, что его светлость просто так лично решил к нам наведаться?

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — открыв дверь без стука и быстро притворив её за собой, произнёс я.

Сидевшие на кровати девушка и мальчик двенадцати лет повели себя по-разному. Парень испуганно стрельнул глазами в сторону комода, на котором лежал длинный нож. Правда, сделать что-то большее не решился. А вот Елизавета, вообще не обращая внимания на возможную опасность, величественно поднялась и встала так, чтобы закрыть собой младшего брата.

— Кто вы такой и что вам нужно? — сухо и высокомерно спросила девушка. Я не заметил в её голосе и позе ни тени страха. Одно это внушало уважение. — Если я сейчас подниму тревогу, то вы умрёте раньше, чем успеете что-то сделать. Отвечайте честно и быстро.

— Меня зовут Святослав, Елизавета Дмитриевна, — слегка поклонился я. — Ваш отец просил меня заглянуть к вам и сказать, что он безмерно вас любил.

— Это не помешало ему… предать Империю, — не выдержав, поджала губы девушка. Слова дались её очень тяжело. Она вообще в них не верила, но была обязана их произнести. Ради своей безопасности и защиты брата.

— Это ложь, — твёрдо ответил я и на меня с нескрываемым страхом уставились две пары серых глаз. — Барон был до последнего предан стране и её правителю. Я не знаю, что именно вам сказали, но каждое действие Дмитрия Петровича было продиктовано долгом роду и стране. Он сделал всё возможное, чтобы спасти свой надел и сделать счастливой вашу дальнейшую жизнь.

— А в итоге только получил непомерный долг на весь род и лишил нас всего! — не сдержался Никита и тут же получил в ответ такой яростный взгляд от сестры, что покраснел до корней волос и уставился в пол.

— Не смей так говорить о главе рода, — произнесла Елизавета.

— О каком долге говорит ваш брат, Елизавета Дмитриевна? — поинтересовался я.

— Князь Горюнов приезжал как раз по этому вопросу, Святослав, — возвращаясь на прежнее место, ответила девушка. — Теперь, как старшая совершеннолетняя из выживших детей барона, я стала главой рода Строгиных. Мой отец дал клятву Императору оберегать и защищать не только людей на своей территории, но и кристалл, который создавал защитный купол. Это одно из основополагающих требований к тому, чтобы стать диким бароном. Если клятва нарушается, то род обязан отдать всё, что у него есть в уплату долга. Род больше не имеет права считаться дворянским. Меня ждёт постриг в монахини, а Никита отправится учиться в имперское кадетское училище.

— Об этом сообщил вам князь Горюнов? — уточнил я.

Судьба не оправдавшего доверие рода была довольно печальной. Это показывало ценность кристаллов для государства. Именно кристаллов, а не людей, потому что даже в обвинении судьи слов о погибших гражданах империи почти не было.

— Да, — невесело усмехнулась Лиза. — Его светлость лично приезжал описать наши будущие перспективы и предложить выход из сложившейся ситуации.

— Но для нас это ничего не изменит, — удивительно серьёзно сообщил Никита.

— Князь предложил нам стать опекуном и поручителем рода Строгиных, — пояснила Елизавета. — В такой ситуации род Горюновых погасит все обязательства покойного барона перед Императором, но мы будем обязаны отдать ему всё имущество рода.

— Так в чём тогда разница? — не понял я.

— Я смогу выбрать, — улыбнулась в ответ девушка. — Идти в монастырь или продолжить жизнь в роли обычной горожанки. Но имя рода Строгиных будет полностью очищено. Довольно щедрое предложение, надо сказать. И подобное предложение может сделать только обладатель собственного кристалла. Это и есть основание поручительства, потому что только обладатель истинной связи с кристаллом может считаться настоящим аристократом. Вся шушера, которая вьётся вокруг великих родов Московского полиса не в счёт.

— Елизавета… — послышался из-за двери голос хозяйки дома. — Спускайтесь с Никитой обедать.

— Мы скоро придём, Анастасия Константиновна, — отозвалась Лиза и посмотрела на меня. — Благодарю вас, Святослав. Вы напомнили мне, ради чего жил и боролся мой отец. Я склонна принять предложение князя. Хотя выбора у меня, на самом деле, нет. Право выбирать свой путь род Строгиных утратил.