Мир жизни и смерти 11 (СИ) - Пуничев Павел - Страница 8

Я запихал в ячейки пояса положенные мне эликсиры и махнул рукой:

— Потопали, если, конечно, можно топать по окружающим нас облакам.

Оказалось, что можно. Всё тот же одноглазый морячок, сверкнув золотым зубом, указал на сходни. Резак скользнул вперёд, для начала опробовав опору носком стопы, а затем сошёл с него, провалившись в клубящиеся облака по середину голеней. Прошёлся туда-сюда, и махнул нам рукой:

— Спускайтесь, здесь можно ходить. Вроде как.

Я пошёл вторым, но вместо того, чтобы спускаться на облако, остановился внизу сходней, запуская в облако свои руки. Те не почувствовали никакого сопротивления, лишь лёгкую прохладу и влажность, от которой ладони скоро стали совсем сырыми. Я присел ниже, но и на большей глубине никакого сопротивления ладоням не наблюдалось. Задумчиво посмотрел на Резака, вышагивающего туда-сюда по облаку, и плюнул на всё, спрыгивая вниз. Приземлился словно на мягкий, пружинистый матрас. Тоже прошёлся по кругу, запустил руки в облако и снова не ощутил сопротивления. Хм-м… А если я споткнусь и упаду, я провалюсь сквозь облака, или останусь висеть вверх ногами, цепляясь за неощутимую преграду ступнями? Странная механика, пожалуй, лучше здесь не запинаться и не падать.

— Доставайте верёвки, свяжемся попарно, что-то я не доверяю здешней тверди под ногами, здесь самый место ангелочкам, а мы на них никак не тянем, нам здесь будет явно тяжеловато.

Говорил я так не зря, даже просто ориентироваться в пространстве здесь было непросто. Рядом с озером, где оно служило неким ориентиром, было ещё всё неплохо, однако стоило отвернулся от него, как всё менялось. Облачная тропа меж облаков, отличающаяся лишь легким серым оттенком, извивающаяся между другими облаками, под сплошным облачным небом. Я вполне мог понять потерявшегося здесь астрального разведчика. Стоило отвернуться от озера, и меня начало покачивать, так как мозжечок никак не мог понять, где здесь верх, а где низ.

— Если мы свяжемся, как я пойду в разведку? — Спросил Резак.

— Никак, обойдёмся без разведки, что-то мне здесь не нравится, но, если хочешь, сделайте верёвку подлиннее и топайте со Странником вперёд, будете для нас ориентиром этой стране молочных рек и молочных берегов.

Резак только кивнул, прицепил к себе верёвку и быстро, умчался вперёд, скрывались за первым облачным поворотом. Мы потянулись следом, ориентируясь на широченную спину Странника, топающего впереди. Лапочка со своим кошаком замыкала наше шествие, ещё минута и озеро, и наш корабль скрылась за облаками, а мы остались в белёсом нечто, окружившим нас со всех сторон.

Встающее солнышко на розовом рассветным небе, лазурное море, накатывающееся на песчаный пляж мягкими волнами, точёная фигурка обнажённой Флоры на фоне этого неба. Та запустила ладони себе в причёску, сложив ладошки на затылке, откинула голову назад, принимая солнечные ванны. А я был занят тем, чем мечтал заняться с раннего подросткового возраста. С того времени, как я узнал, что где-то есть чистое море, рядом с которым можно ходить не в костюме химзащиты. Я строил песчаные замки. Зачерпывал полную ладонь песка, напитанного солёной морской водой, и меж пальцев тонкой струйкой спускал его, выстраивая высокие шпили и приземистые кособокие здания, формируя из них целый город.

— И вот ради этого я сегодня поднялась ни свет ни зря… — Раздался рядом лениво-возмущённый голос Лапочки, — знала бы, прихватила бы для тебя совочек и детское ведёрко.

Я не обратил на её слова никакого внимания, продолжая завороженно наблюдать, как стекающий с моих пальцев песок образует всё новые и новые строения, состоящие из кривоватых наплывов, косоватых башенок с разбросанными по ним в хаотичном порядке оплывшими окошками. Я достроил самую высокую башню и улёгся на песок, снизу вверх любуясь на своё творение. Оно если и могло поразить, то только своей убогостью, однако для заселявших его существ это место являлось домом.

Я прикрыл глаза, но странный город всё равно остался у меня перед внутренним взором.

Убогие кособокие строения, подпирающие и даже наваливающиеся друг на друга, были зажаты между обветренной скалой, дающей хоть какую-то тень в эти жаркие, удушливые дни и упавшим когда-то с неё большим обломком. Тулились они возле единственного в округе убого водоёма, наполненного мутной, солоноватой водой. Он был источником жизни для этого поселения. Охотится же жители выходили только в сумерках, выискивая в окружающей их пустыне скорпионов, жуков и змей. Сейчас же в разгар дня, все они забились по своим норам, созданных из песка жилищ. Первые полуразумные обитатели этого мира, ведущие примитивную жизнь собирателей, в мире заселённом страшными чудовищами и титанами, наделёнными практически безграничной мощью. В их примитивной религии была лишь одна молитва, что должна была уберечь их от страшного зла. Ведь не было судьбы хуже, чем встретиться с сильными мира сего и данный посёлок ждала именно такая судьба.

Солнце взошло в самый зенит, когда его закрыла титаническая тень. Перворожденный дракон парил в высоте, наслаждаясь солнцем и ветром под своими крыльями. Он был столь огромен и силён, что на земле под ним нарастала песчаная буря, поднятая редкими взмахами его крыльев. Земля тряслась, вставая на дыбы, а песчаные столбы под его крыльями поднимались на многие километры.

В небольших кривоватых окошках начали появляться морды жителей города, внешне напоминающие превратившихся в зомби крокодилов. Их рыбьи глаза испугано расширились, а в следующее мгновение в их поселение ударил небывалый песчаный шторм, в мгновение разрушая часть жилищ, а другие засыпая по самые крыши. Титан улетел и буря скоро затихла, однако для жителей поселения было всё закончено. Некоторые из них, хотя ещё дышали, уже были мертвецами.

Первым наружу выкопался матёрый самец и не пытаясь помочь выбраться остальным, бросился к тому месту, где ещё совсем недавно плескалось местное озерцо. Вот только сейчас на этом месте лежал многометровый слой рыхлого песка, без всякого намека на пропитавшую их воду. Житель разрушенного посёлка бросился туда, не обращая внимания на палящее солнце, которое нещадно жгло спину и непривычную к свету чувствительную кожу ночного жителя, и начал лапами разгребать сыпучий песок. Через несколько минут, когда его спина уже покрылась волдырями, рядом с ним оказался его соперник, оттолкнувший его в сторону, и начавший копать сам, чтобы быстрее добраться до животворной влаги. Первый, чья кровь уже кипела, а нещадная жара начала сводить с ума, подхватил с земли увесистый камень, одним ударом разбивая сопернику голову. После чего обратил внимание и на остальных спасшихся: детей и женщин, жмущихся к скале в поисках хоть какой-то тени. Через несколько минут с ними было тоже покончено, а единственный временно выживший забился в освободившуюся тень, истекая лимфой из лопнувших во время боя ожогов.

Его невнятные мольбы и стенания о своей горькой судьбе, жалобы заживо погребённых под тоннами песка, и убитых им, сплелись с мольбами и стенаниями тысяч жителей других разрушенных поселений, вызывая резонанс в земле, который дошёл до знакомой мне пещеры, где в коконах вызревали новые инструменты этого мира, которые были предназначены изменить его.

Вот один из коконов начал дергаться и растягиваться, его оболочка треснула, выпуская наружу бесформенное нечто: оборотня, начавшего искать свою форму по мере того, как оно продвигалось к выходу в большой мир.

Результат, получившийся на выходе, мне не показали. Следующим кадром нам вновь показали летящего титана, а затем внизу на земле будто вспыхнуло ещё одно солнце, и большой огненный шар, яркий настолько, что на него было больно смотреть, в единый миг преодолел разделяющее их расстояние, врезаясь в грудь дракону, прожигая в нём огромную дыру. Мир потряс вопль, в первый раз почувствовавшего боль почти бессмертного существа. Его крылья подломились, и содрогающееся тело понеслось к земле, врезаясь в неё, вызывая сотрясения и катаклизмы на многие тысячи километров вокруг.