Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 60

Мадам встала. Плечи ее сгорбились.

— Вы жестоки, мадам Изида.

— Это не я, дорогая мадам. Жестоки будут те, кто разрежут вам, живой, живот и вытащат внутренности. А вы будете еще в сознании. Вот это — жестокость. Хотите — действуйте. Нет? Не смейте ругать богов, милостью своей они дают вам выбор!

Мадам заплакала.

Дверь хлопнула за ней.

В чаше нашелся не только туго набитый кошелек, но и несколько дорогих колец.

Варя только вздохнула.

Шкатулка с драгоценностями пополнялась отличными темпами, а носить нельзя. Ладно, что-то переделают, а Наташе все пригодится. Ребенок обожает примерять драгоценности и крутиться перед зеркалом. Пусть играет.

Мария-Антуанетта была взбалмошной, глуповатой, расточительной, но чтобы не заметить состояния своей верной подруги?

Такого быть не могло!

— Что с вами, мой ангел? Вы печальны?

Мария-Луиза посмотрела на свою королеву и подругу.

— Все в порядке, ваше величество.

— Ах, Мария, я надеялась, вы мне хоть немного доверяете?

Ласка и участие сделали свое дело, и очень скоро Мария-Луиза расплакалась, уткнувшись в колени Марии-Антуанетты.

— Боже… это так ужасно… и она не лгала! Она ни в чем мне не солгала, я знаю это! Мне так страшно, мадам! Я не знаю, что мне делать, я… я так боюсь!

Варя постаралась на славу. Принцессе де Ламбаль уже несколько ночей снились кошмары, она просыпалась с криком, не могла уснуть…

Мария-Антуанетта гладила по голове, утешала, расспрашивала, и искренне возмутилась.

— Да как она могла, эта мерзавка⁈ Я прикажу ее бросить в Бастилию!

— Умоляю, нет!!!

— Она солгала вам!

— Нет, мадам, она мне не лгала. И это было самое ужасное, она и правда все это видела, — женщину трясло, из глаз ее катились крупные слезы, и она не вытирала соленых капель. — Она хотела меня уберечь, она разговаривала с богами, она… ох! Я никогда бы не поверила, если бы не видела сама! Если бы не убедилась!

Мария-Антуанетта поежилась.

Звучало очень… страшно это звучало, что уж там! Англия, будь она проклята! В той же Англии даже короля казнили, но ему повезло, все кончилось быстро, а что делали с его друзьями? То-то же…

И не так, чтобы очень давно это было! Чуть больше ста лет!

— Что же она вам сказала?

— Что я могу этого избежать.

— Как?

— Выйдя замуж… Мадам, я не могу вас оставить! Я…

— Вы еще сомневаетесь, Мария⁈ — королевы выпрямилась во весь рост. — Вы готовы обречь себя на страдания? На пытки? Вместо брака? Как звучало предсказание?

Выслушав все до конца, Мария-Антуанетта задумалась.

— Она даже имени не называла? Я знаю, Мария, вы нравитесь многим.

— Нет. Она просто сказала, что он из другой страны.

— И…?

— Но дорогая мадам!

Мария-Антуанетта прошлась по комнате. Подумала несколько минут.

— Сначала я хотела попросить Луи арестовать мерзавку. Но сейчас… я хочу с ней поговорить! Пусть она придет ко мне.

— Но ваше величество!

— Тайно, Мария. Только тайно… вы сможете провести ее в мои покои?

— Да, ваше величество. Если… если она согласится.

— Что⁈

Мария-Луиза выглядела смущенной, щеки ее покраснели.

— Дорогая мадам, она не берет денег. И предсказывает не из выгоды, о, нет!

— Разве?

— Вы можете оставить что-то в чаше при входе, как жертву ее богам. Но и только. Она не назначает платы, она просто служит Изиде.

— Хммммм…

— Я не знаю… мне кажется, что она может отказаться. Или… да простит меня дорогая мадам, она может не сказать всего?

— Если она жрица?

Мадам де Ламбаль развела руками.

— Почему бы вам самой не прийти к ней, дорогая мадам? И вы проверите, врет она или говорит правду? Сразу же?

Мария-Антуанетта прикусила знаменитую габсбургскую губу. Подумала пару минут.

— Почему бы и нет, Мария. Да, так мы и сделаем! Даже чуточку иначе!

— Вендетта? — Летиция сразу постарела, словно бы на плечи ей опустилась каменная плита.

— Ты уверен?

Джузеппе Бонапарте не ждал такого заявления, и откровенно растерялся.

Григорий развел руками.

— Можно многое узнать, если считают, что ты не знаешь итальянского.

— Но позволь…

— Как узнал, так и рассказываю, — махнул рукой Гриша. — Уж простите, мне сразу показалось странным, что все так совпало. Как только ваш покойный муж захотел повыше подняться… так сразу — и помер?*

*- официально считается, что Карло помер от рака желудка, но что-то сомневаюсь я, чтобы в 18 веке ставили такой диагноз. Там чаще от мышьяка помирали. Прим. авт.

— Все равно в голове не укладывается. Синьор Стронци? Но мы же детей поженить хотели!

— Правильно. Только вот Катарина намедни замуж вышла. За сына синьора Кьеза. Напомнить, кто хотел плантации перекупить?

Напоминать не пришлось.

Летиция сжала руки в кулаки.

— И они…

— Я так понял, что вашего мужа, синьора, попросту отравили. По приказу синьора Кьеза.

— Но это же…

— Не сразу? Есть яды, которые подсыпают — долго.

Летиция кивнула. Знала она о таких, кто ж не знал?

— Вот. Муж умер, помолвка расторгнута, денег нет, банк надавил, ну и? У вас бы все выкупили за бесценок, такое бывает.

Джузеппе кивнул.

Еще как бывает.

— Но пока больше ничего не случалось?

— Так неожиданно же все получилось, — пожал плечами Гриша. — Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.

— Но ударят?

Гриша пожал плечами.

— Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?

— Вернется, да… моего отца убили. Это — месть.

Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.

— Ты уж прости, сынок, но… как именно? И за что мстить?

Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.

— Ну… ты же сам сказал! Отца убили!

Гриша кивнул.

— Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?

— А человек, который проговорился?

— Пьяная болтовня — это ни о чем. Поговорит, да и нальет, — отмахнулся Гриша. — Мы не знаем, кто травил, как травил…

— Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его… девку, — сверкнула глазами Летиция.

Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется…

Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.

И там-то его вполне могли травить.

— И что?

— Ее убили, — коротко отозвалась Летиция. — Просто так это никому не было нужно, но если она… и если она Карло… — произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой…

Григорий посмотрел сочувственно.

— Вы держитесь, синьора. Только вот… если что, они ж вас в покое не оставят!

Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно…

Не оставят.

Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но…

— Думаете, еще попытки будут?

Гриша только плечами пожал.

— Пока точно не узнают, кто за вами стоит — нет. А потом всякое возможно.

Джузеппе задумался.

— Я могу…

— Не можешь, — надавила голосом Летиция. — нет доказательств. Не за что.

— Для закона их тоже нет, — вздохнул Гриша.

— Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? — Летиция озвучила то, что ее пугало. — Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня…

Гриша пожал плечами.

— Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.

Бонапарты переглянулись.

— Это — семейное дело.