Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 29

Екатерина вообще не понимала, в чем тут вопрос. И ее супружеская жизнь благочестием не отличалась, и вообще…

Ежели разводить всех, кто друг другу изменил, поди, в Петербурге ни одной женатой пары не останется! Даже если что и было… ты жену поймал?

Нет?

Ну и живи спокойно, тебе ж никто не мешает завести любовницу! Радуйся жизни и не мешай другим!

— Нет очевидцев, государыня. Но и жить я так не могу более, и прошу тебя решение верное учинить, а буде Варвара Ивановна лгать станет, могу я ее изобличить свидетельством!

— Ты, генерал, хочешь, чтобы я церкви решение диктовала? То уж их дела, духовные, а я в них встревать права не имею. Подумай, с духовником своим поговори, Господь нам терпеть и прощать велел.

— Нет на то более моей мочи, матушка!

— Остынь, генерал, потом вдругорядь поговорим.

Александр Васильевич мог только повиноваться. Но… кто сказал, что ему это понравилось?

— Сестренка, я все сделаю.

Андрей Иванович, получив цель в жизни, воспрял, и был бодр и весел.

Надо ему поехать в Москву, и купить дом, и придумать, как взять в путешествие двоих детей? И обеспечить их кормилицей, и еще чем необходимым? Да со всем его удовольствием!

Да, с кормилицей решить надо, у нее же свой ребенок есть тоже. Или для малышей козу взять… двух или трех, или как-то попросить кормилицу ехать с ними… ненадолго, но тоже вопрос? Но с этим Даша справится.

Варя пока оставалась в Москве. Дома она не ездила, не смотрела, разбирается она в них плохо, пусть Андрей побегает. Ему это в удовольствие. А она должна найти кое-что другое. Варю интересовала Аляска!

Все, все, что можно получить на эту тему, карты, отчеты экспедиций, хоть какие-то сведения!

Географию она отлично знала. Не портить же себе аттестат тройками? Так что…

И где Аляска, и что там, и как, и где Берингов пролив, и примерно, где найти золото… Просто Варя отлично понимала, что при нынешнем развитии науки и техники это нереально.

Если вспомнить любимого ей Джека Лондона, герои плыли из Сан-Франциско, потом долго топали по суше… экипировка у них была примитивная. Но уровень цивилизации чуточку другой. До Аляски можно было добраться, не потратив на это три года. А сейчас там добывать золото просто нерентабельно!

Разве что для Канады, а вот все остальные страны… ну, неудобно оттуда таскать! Сколько ни вложишь, половину разворуют, а вторую просто отберут по дороге. Скажем честно, когда Испания тырила золото майя и ацтеков, им было чуточку попроще. Да, конечно, Атлантический океан, но будем справедливы — это ни разу не Северный Ледовитый. И не Берингово Море, и не Охотское, не Чукотское… кстати, те же чукчи! И вообще, местные жители!

Американцы выиграли у индейцев за счет «великого уравнителя» Кольта. А если брать пищали и кремневые ружья, которые есть сейчас… пока ты выстрелишь, любой индеец из тебя ежика сделает.

Чукчи, эвенки, эскимосы, алеуты… вы думаете, это персонажи анекдотов?

Это в двадцать первом веке. А тут восемнадцатый, и они лихо дают всем прикурить.

Собственно, большая их часть еще и не в курсе, что они чьи-то подданные, и чиновников там прекрасно отстреливают.

Закон — снега, прокурор — медведь. Белый. И весьма пристрастный, потому как голодный.

Варя с удовольствием бы вложилась в освоение Аляски, но…

Время еще не пришло. И на Америку кивать не стоит, через нее тоже возить не получится, у нее там терки с Англией за личную независимость. Так что не поплаваешь.

Зато кое-что другое она сделать может. И сделает.

Посмотрим, какой там «хехемон» получится при таком раскладе!

Наташа сидела на дереве.

Платье, конечно, измажется, да и плевать! Саван это, а не платье, вот! И она его ненавидит! И весь этот поганый Смольный!

И девчонок, которые только и могут обсуждать учителей!

Ах, Китти и Митти влюбились в ВикторА и обе вырезали себе на левой руке его инициалы!

Тьфу, дуры!

Алика переписывается с самое императрицей! И та ей отвечает… примерно, раз в год. Тоже дура! Вот бы они все провалились!

— Свалитесь, барыня, — голос под деревом был таким неожиданным, что Наташа и правда дернулась, пискнула и потеряла равновесие. И полетела вниз, но удара о землю не последовало. Ее подхватили сильные руки.

— Живая? Вот и ладненько. Ты ли, барыня, Наталья Суворова?

— Я, — кивнула Наташа.

Портрет ее Тимофей видел, но вдруг?

— А маменьку твою как зовут?

— Варвара Ивановна.

— А дядюшка Иван давно женился?

— Так не был он женат. Или в Польше обвенчался?

Тимофей мгновенно успокоился. Наташа — та.

— Ну, будем знакомы, барыня. Я от матушки твоей, Варвары Ивановны прибыл. Знаешь ты, что мать твоя сюда приезжала.

— Нет! — вскинулась Наташа. — Мне никто не сказал! Папенька был, да уехал, а маменька… она меня не забыла?

— Она просила Софью Ивановну тебя позвать, да та отказала. Батюшка твой запретил…

То, что процедила девочка, Тимофей предпочел не услышать. Барышни таких слов не знают.

— Письмо тебе от матери. Когда захочешь ответить, на нем же и напишешь, я передам.

Наташа схватила маленький бумажный треугольничек, и тут же развернула его.

Милая моя доченька!

Прости, что не стала сразу бороться за тебя — была не в силах. Лекарь приказывал мне лежать, чтобы не потерять ребенка. Сейчас у тебя есть братик Аркаша.

Человек, который передаст тебе мое послание, принесет мне ответ.

Если ты не хочешь жить в Смольном, я готова забрать тебя с собой. В противном случае, видеться нам не дадут, твой отец не желает верить в мою невиновность, а я не в состоянии убедить его.

Подумай, время пока есть.

Если решишься — крепко молчи и о письме, и обо всем случившемся. Мой человек даст тебе знать, когда. Я же приму любое твое решение.

Благослови тебя Бог.

Мама.

Наташа перечитала раз. Второй.

Посмотрела на Тимофея.

— Это правда? Что братик?

— Да, Наталья Александровна. Барыне плохо было, говорят, чудом во время родов не померла, неделю в память не приходила.

— Ох!

— Как пришла в себя, там уж… на ноги встала, решила уезжать.

— Мамочка!

— Вы подумайте, барышня, а там уж и решите, ехать или нет. Это ж не на месяц, это год или два…

— Батюшка волноваться будет.

— Ему писать пока нельзя будет. Варвара Ивановна со мной поговорила, попросила вас предупредить. Никому нельзя будет знать, что вы с ней уезжаете. Иначе просто не выпустят. Шум поднимут, тревогу…

Наташа кивнула.

Это она понимала. И если бы не поругалась она с отцом, если бы не случилось скандала при их последней встрече, она бы точно не согласилась. Папенька же! И любит ее! Как его расстроить?

Но ссора была. И ей тогда было очень плохо!

— Я буду молчать. Я подумаю, хорошо?

— Как вы скажете, барыня, так и ладно будет.

— Сколько времени у меня есть?

Тимофей немного подумал.

— Может, дней десять. Только смогу ли я вас вот так застать?

— А вы тут… как?

Тимофей хмыкнул.

— Так мусор тоже кто-то вывозить должен. Вот мы и нанялись.

Наташа хихикнула в ответ. Потом подумала.

— Я могу в тайник что-то положить?

Тимофей огляделся.

— Смотрите, вот забор, ежели вы решитесь бежать, вы за тем деревом нацарапайте «ДА». Я пойму. Или может, будет у нас возможность перемолвиться словечком…

Наташа кивнула.

— Я постараюсь. А… как?

— Ежели вы согласитесь, найдем способ.

Тимофей весело улыбался. И Наташа расслабилась.

Все будет хорошо.

Все и правда будет хорошо, мама о ней помнит, и любит, и не бросала. А папенька… он хочет оставить ее в этой душегубке, чтобы она тут погибла!

— Я поеду с маменькой. Скажите ей это. Я — поеду.