Стать хищной птицей - Брайан Кира - Страница 9

Как бы прискорбно это ни звучало, но Щегол всегда трудно сходился с людьми. Он чаще держался рядом с теми, кого уже знал, чем находил кого-то нового. Даже если эти знакомые лица надоедали до невозможного. С самого детства, после перехода в новую школу, он понял, что проще прижиться в несформированной группе, чем пытаться стать частью организма, что прекрасно работал и до него. Птицы были таким организмом. Они были сплочены и дополняли друг друга, словно органы в живом человеке. Щегол же был протезом, волдырем, отростком, что помешал этому слаженному взаимодействию. Вопрос лишь в том, когда этот организм решит избавиться от лишней плоти.

Раздался свисток, и парень вздрогнул от неожиданности. Неужели нашли? Тело, живой человек или обрывки одежды – не имело значения, ведь в любом случае раздается свист. За свистом спустя несколько минут последовал крик, от которого у Щегла прошел холодок по коже. Несмотря на установку, он кинулся к источнику крика. В его голове уже успела сложиться картинка, как мать держит на руках неподвижное тело ребенка, как прижимает его к груди, не стараясь сдержать слезы, как это было в автобусе. Внезапно чьи-то руки схватили Щегла за куртку и потянули за собой.

– Тише, – это был Сизый. – Все закончилось. Ребенок жив.

Словно очнувшийся ото сна, Щегол вытаращился на Сизого, будто видел его впервые в своей жизни. Двух слов хватило для того, чтобы все проблемы перестали иметь смысл. Ребенок жив. И ты чувствуешь свою, хоть и незначительную, причастность к этой радости. Когда в последний раз Щегол испытывал такое чувство облегчения? Как выяснилось, когда мальчик потерялся, то, припоминая слова родителей, остался ждать на месте, но слишком утомился и уснул. Он замерз, но был жив, а больше ничего не имело значения. На секунду Щегла посетила мысль, что на месте этой безутешной женщины сейчас может быть его мать, которую сын оставил без единого намека, где его искать. Может, кто-то сейчас ровно так же ходит по лесам и разыскивает его. А его мама умывается слезами, стараясь хоть немного утешить себя.

Чувство облегчения тут же заменила тоска по близкому человеку, что сейчас остался совершенно один. Щегол уже тысячу раз проклял себя за то, что позволил себе задуматься о матери, ведь только эти мысли были способны заставить его испытать безудержную тревогу и печаль. Автобус привез их к тому же зданию, возле которого и забрал. И теперь Сизый и Щегол шли в неизвестном ему направлении. Только спустя несколько минут Щегол оглянулся и понял, что они бредут вдоль домов частного сектора.

– Зачем вообще мы здесь? – Щегол обернулся. – Какой-то мутный район.

– Поэтому и приехали, – Сизый махнул рукой в сторону, окидывая взглядом местность. – А еще чтобы купить тебе средства гигиены, но это чуть позже.

– Дети часто пропадают?

– Не чаще стариков, – Сизый пожал плечами. – Мальчика нашли, а это самое главное. Знак хороший.

С одной стороны Лисокирзаводской улицы плотным строем росли деревья, а с другой стояли небольшие дома, что разваливались от любого неосторожного движения в их сторону. Дорога превратилась в месиво и затягивала Щегла в грязь с каждым новым шагом. Они свернули в сторону лесополосы и оказались на Зеленой Поляне. Щегол не понимал, с чего бы эту грязную и старую улицу назвали Зеленая Поляна, ведь из зеленого там был только какой-то покосившийся забор. Через пару минут Сизый остановился возле дома под номером двенадцать и, дождавшись Щегла, что пытался обойти грязную лужу с другой стороны, открыл калитку.

– Что ты делаешь? – громким шепотом спросил Щегол.

– Захожу, а ты почему встал?

– Мы будем их грабить?!

Сизый высоко поднял брови, но не успел отреагировать на эту фразу, как из старенького дома выбежала небольшая старушка. Женщина хромала, придерживаясь за правую ногу, но уверенно шагала в сторону парней. Ее седые волосы были скрыты под зеленым платком, а ноги наспех обуты в галоши.

«Убежать уже не успеем, – констатировал Щегол. – Бедняга даже куртку не накинула, в одном халате бежит».

– Сынок, вы чего-сь там вошкаетесь? – она подбежала к Сизому. – Золотко ты мое, совсем худущий стал! А это что за ясный молодец? А ну-кась в дом пошли. Такой холод, еще застынете.

Старушка завела парней в свой небольшой домик, где сразу же с порога открывался вид на крохотную кухню. Там ютился столик с кружевной скатертью, на котором их ждала миска со свежими пирогами. Запах от пирогов с капустой стоял на весь дом, и у Щегла заурчало в животе. Старушка скинула с ног галоши и побежала ставить чайник. Прямо с порога.

– Баб Зин, ну куда ж ты столько наготовила? – Сизый прошел прямо за ней. – Мы ж к тебе по делу, а не чтобы животы набивать.

– Взял моду отнекиваться! – Она всплеснула руками. – Сначала поедим, а после уж к делам перейдем.

Щегол «отнекиваться» не стал. Овсянкой он особо не наелся, а если учитывать, что они неизвестно сколько еще пробудут в городе, подкрепиться было бы очень даже к месту. У старушки было уютно и тепло, благодаря жаркой печи посреди дома. Щегол поежился и подошел к ней, чтобы погреть продрогшие руки.

– Усе, идемте к столу, не то чай остынет. – Старушка села напротив парней и облокотилась на стол. – Рассказывай, кто такой, да с чем пожаловал. – Она кивнула на Щегла, а тот испуганно посмотрел на Сизого.

– Так это наш. – Сизый с удовольствием взял инициативу в разговоре. – Со мной сегодня к тебе на помощь пришел.

– А как звать-то?

– Внучком можешь называть, он не откажется, – Сизый засмеялся, переводя взгляд на Щегла, что чуть не подавился пирогом.

– Брось ты! – Старушка тоже улыбнулась. – Знаю я ваши устои, не лезу. А он немтырь, что ль?

– Тихий просто, но за работу с радостью возьмется. Чем помочь-то вам, баб Зин?

– Я давеча устирохалась, а тепереча даже развернуться не могу. Мне бы дров наколоть, да на потолок слазать за банками, а то заготовки скоро, а банок нет. – Закончив рассказ, старушка охнула.

– Дрова колоть умеешь? – Сизый повернулся к Щеглу и после затянувшегося молчания продолжил: – Понял, значит, за банками полезешь.

Закончив с пирогами, Сизый отправился на улицу колоть дрова. Он заранее знал, где и что находится у старушки. Оставаться один на один с женщиной Щегол не хотел, но лучше так, чем топором отрубить себе руку. Старушка отвела парня в сени и указала на лестницу, ведущую на чердак. Лестница и вправду была довольно крутой – старушке по ней не залезть.

– А как вы подняли туда все банки? – удивился Щегол.

– Так, а ваш голубчик мне и помог.

– А зачем, если их все равно спускать придется?

– Шибко умный? – Старушка сощурилась. – Где ж мне их всех хранить?

Когда Щегол поднялся на чердак, то понял, почему банки нужно регулярно поднимать, а после спускать. Ведь тут их было около сотни.

– А сколько вам спустить нужно?

– Все.

Щегол нервно усмехнулся и окинул помещение взглядом, прикидывая, сколько времени ему потребуется, чтобы перетаскать все это. Два дня, не меньше. Сначала парень брал по банке в каждую руку, но быстро понял, что так будет слишком долго. В следующий подход он брал уже по две банки. Когда он решил еще сильнее ускорить процесс, то взял шесть банок, но одна выскользнула из рук и разбилась прямо у лестницы.

– Ох, окаянный! Куда ж ты нахапал… – принялась причитать старушка.

После этого Щегол брал только по две банки в каждую руку, чтобы не злить ее. Через десять минут постоянных подъемов и спусков ноги Щегла начали ныть, и мышцы забились. Его шаг замедлился, и даже желание поскорее закончить не помогало набрать прежний темп. Щегол присел на чердаке, чтобы перевести дыхание. И тут на лестнице показался Сизый.

– Сдулся уже? Помощь нужна?

Щегол оглянулся. Осталось спустить меньше половины. Как бы сильно ему ни хотелось просить помощи Сизого, но тот и так уже сколол дрова. Щегол решил, что справится сам, и отрицательно помотал головой. Сизый одобрительно кивнул и спустился с лестницы вниз. Он направился на кухню к старушке, чтобы сообщить о проделанной работе.