«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 35

— Я не умею играть в карты. Не хотелось бы остаться в дураках. — ответила я, делая глоток из кружки. — Поэтому буду наблюдателем.

Я заметила, что карты тут практически не отличались от современных, разве что колода на вид была потолще. А вот игры на слух были совсем другие. Но я не знала особенностей и в привычные игры, поэтому разницы никакой не поняла. Было забавно наблюдать, как игроки спорят, пытаются мухлевать или расстраиваются, если им не фартит. Все это очень характерно проявляло человеческую натуру. Так сказать, изучение психологических типов личности на практике. Тепло от костра расслабило, а пьянящий напиток ударил в голову. Эх, осоловело подумала, в психологии я понимаю примерно так же, как тумбочка в балете. Изучай — не изучай, а появится Франсуа рядом, перекроет проход, коснется щеки и вот она я, вся плыву. А понимала бы в психологии побольше, смогла бы обвести вокруг пальцев Жанну, да и с Франсуа бы вела себя иначе. Надо было в свое время изучать НЛП, тогда не пришлось бы теперь судорожно придумывать выход из положения, в котором я регулярно оказывалась. Но, как там? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

Сыграв несколько партий, запал у игроков иссяк. Все ждали музыканта из соседней деревни, но того все не было. Вино было наполовину выпито, пирог съеден совсем, и скука постепенно стала одолевать присутствующих. Чтобы хоть как-то взбодрить окружающих, я рискнула предложить новое развлечение.

— Может быть, поиграем в игры?

Гости нашей импровизированной вечеринки затихли, размышляя.

— Сейчас темно, даже в бильбоке не сыграть. — сказал Андре и вдруг повернулся к горничной. — Остается только целоваться. Да, Мари?

Девчонка вспыхнула, залилась румянцем, народ разразился хохотом. Действительно, что еще делать бравым парням и шустрым девушкам под покровом ночи? И тут в мою бедовую голову пришла идиотская идея — поиграть в бутылочку.

— Я знаю игру. — выдала я, весело хихикнув, и молодежь уставилась на меня с интересом. — Там как раз нужно целоваться.

Идея всем понравилась. Оставалось объяснить местным правила. Но была проблемка — раздобыть бутылку. Они все еще были очень дороги, и их очень берегли. Играть стеклянной бутылкой не пришло на ум никому.

— Если мы разобьем бутылку, Зое нас убьет. — предостерегла Мари.

— Хорошо, давайте возьмем палку. — предложила я. — Главное, чтобы она была гладкая и легко крутилась.

Паскаль, воодушевленный идеей играть в игру, где необходимо целоваться, вскочил и бросился на поиски реквизита. Через несколько минут он вернулся, раздобыв идеальную палку — гладкую, без сучков, но в то же время достаточно легкую, чтобы она хорошо могла раскрутиться. Один край был оперативно подрезан ножом, имитируя острие, которое должно указывать на того, кто будет поцелован.

— Первым будет крутить Андре. — определила я последовательность. — Как только палка остановится, будет понятно, кого тебе целовать.

— А если это будет Паскаль или Клод? — растерялся здоровяк. — Я не собираюсь целоваться с мужиком.

Я рассмеялась.

— Ну, конечно, нет! Никто и не заставляет, Андре. Если мужчине выпадет мужчина, можно просто пожать руку. — уступила я и подмигнула. — Но ты уж постарайся, раскрути так, чтобы выпал тот человек, которого бы ты точно поцеловал.

Все игроки собрались вокруг стола, с которого предусмотрительно убрали остатки съестного и кружки с вином.

— Давай, Андре, начинай. Крути и пусть тебе повезет. — скомандовала я.

Здоровяк ухватился за палку в ее середине, раскручивая ту вокруг своей оси. Конечно, бутылкой было бы играть удобнее, но и палка вполне сгодилась. Народ, затаив дыхание, наблюдал, как инвентарь крутится, раз за разом пробегая по всем присутствующим. Палка замедлилась и наконец остановилась, указав острым краем на Мари. Все загудели. Мари стояла ни жива, ни мертва, не веря своему счастью. Андре расплылся в улыбке и наклонился к крохотной Мари, загребая ее в свои объятия. Все считали вслух, сколько длится поцелуй Андре и Мари. Начался настоящий бедлам. Наконец, парочка отлипла друг от друга и Мари, поправляя чепец на голове, уселась на свое место, красная как рак. Ой, кажется, своей идеей поиграть я сблизила двух заинтересованных друг в друге людей.

— Теперь я буду крутить. — Схватил палку возбужденный Паскаль.

— Э, нет, Паскаль, — остановил юнца Клод. — Теперь моя очередь.

Паскалю пришлось уступить, а я выдохнула. И ослу понятно: он хотел, чтобы импровизированная «бутылочка» из обломка ветки указала на меня. Сыграли еще несколько раз. И каждый раз остановка палки вызывала приступ хохота, улюлюканье и шум. Наконец, очередь дошла до нас с Паскалем. От нетерпения парень чуть не сгрыз собственные ногти. «Боже! — взмолилась я. — Только бы ему не выпало счастье целовать меня».

— А пусть крутит госпожа Катрин. — сказал кто-то. — А то нечестно как-то.

Я замахала руками, мол, нет-нет. Но Паскаль неожиданно поддержал эту идею. Отказов народ не принимал и мне пришлось из наблюдателя тоже стать участником. Я даже пожалела уже, что придумала играть на поцелуи. Вот надо было мне проявить инициативу? Пришлось взять палку, раскрутить ее хорошенько и отправить практически в свободное вращение. Снаряд обернулся вокруг своей оси раз, другой, третий, пока я не сбилась со счета, и медленно остановился. Я, как завороженная, следила за его острым краем и даже не заметила, что толпа стихла и чуть потеснилась, впуская в круг нового человека. Крупные, но изящные пальцы коснулись палки и принудительно остановили ее вращение. Я подняла глаза и обомлела. Передо мной через стол стоял Франсуа д’Эстре.

Моментально стало нечем дышать, несмотря на то, что на улице было не жарко. Присутствующие загалдели, предвкушая шоу.

— Вы тоже решили поучаствовать, сир? — спросил кто-то из толпы, но я не разобрала кто.

Кровь ударила мне в уши и грохот сердцебиения — единственное, что я слышала. После того, как вчерашней ночью мы с Франсуа столкнулись на лестнице, это была наша первая встреча.

— Вам придётся целоваться с Катрин. — зашумела толпа. Я нервно сглотнула, осознавая неизбежное.

— Что ж, если таковы правила игры. — усмехнулся виконт, а по моему позвоночнику побежали мурашки. Кончики пальцев тут же ослабли, как бывает утром, со сна, когда сложно сжать руку в кулак. Я попыталась собрать мысли в кучу, чтобы срочно придумать причину для отказа. Ну, не прилюдно же, в самом деле?

— Вы не участвовали в игре. И остановили палку намеренно. — запальчиво возразила я и задрала подбородок повыше. А потом посмотрела д’Эстре прямо в глаза.

— Это не имеет значения, Катрин. Палка указала на меня. — Виконт и не думал отводить взгляд. Я не могла понять, он, правда, хочет этого? Или опять издевается?

— Ну, вообще-то миледи права. — робко подал голос Паскаль откуда-то сбоку, прерывая наши гляделки.

Франсуа повернул голову и посмотрел на юношу так, что, будь Паскаль листом бумаги, он бы вспыхнул и сгорел на месте в ту же секунду.

— А тебе, Паскаль, не пора ли в отбой? Поль заменил тебя в карауле, конечно, но это значит лишь то, что ранним утром ты становишься на его место.

Юный стражник хотел было что-то сказать, но аргумент так и застрял в его горле. Паскаль не смел перечить начальству, но кровь взыграла. Ему казалось, что на месте Франсуа должен был быть он. И он был бы, если бы за столом не появился виконт. Паскаль резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь со двора. Видимо, не готов был смотреть, как предмет его обожания будет целовать соперник.

Меня вдруг взяло зло. Чертов виконт снова не считается ни с кем. В прошлый раз он нагло вырвал меня из рук парня во время танцев. Теперь влез в игру. Конечно, целоваться с юношей я бы не стала, открестившись от исполнения долга. Я бы и с д’Эстре не стала целоваться, а просто ушла бы, соврав что-то. Но не теперь. Волна праведного гнева захлестнула мою душу. Что ж, мсье, будет вам поцелуй!