Зыбкая почва - Фуллер Клэр - Страница 13

Он протянул ей ручку, и она взяла ее. Снова посмотрела на листок: напечатанные слова, подпись чиновника. Все это плывет, кружится, сливается. Она прикоснулась к бумаге кончиком пера, помня, что чиновник наблюдает за ней. Джини взялась за ручку слишком высоко, к тому же недостаточно крепко сжала пальцы, и ручка едва не выскользнула, однако Джини успела надавить на бумагу, так что брызнули чернила.

Краем глаза она видела, что чиновник поморщился, но все же вывела на документе подпись – она вышла неровной и расплывшейся. Не поднимая головы, она отняла перо от бумаги, ожидая, что ее вот-вот объявят недееспособной, но мужчина только забрал ручку и развернул лист к себе. Ее подпись он комментировать не стал.

– Вы хотели бы получить копию свидетельства о смерти? – спросил он.

– Разве я не за этим и пришла? – смущенно ответила она.

Он что-то объяснял, но Джини услышала только одно: копия свидетельства обойдется в одиннадцать фунтов. У нее не было таких денег. Может, у Джулиуса осталась сдача с той двадцатки, и потом, ему же должна заплатить Шелли Свифт? Сегодня он тоже работает, чистит водосточные желоба, – но когда ему за это заплатят? По ее спине потекла струйка пота, бедра и ягодицы горели, и она испугалась, что, когда встанет, на сиденье останется влажный след. Ей хотелось поскорее выбраться отсюда, мама была права: представители властей вечно пытаются что-то у тебя вытянуть. Тут чиновник объяснил, что есть и другая форма: она бесплатная, но выполняет ту же задачу.

Через некоторое время он сказал, что все готово, вручил ей папку с несколькими документами и проводил до двери. Успех опьянил Джини: ей казалось, что она провернула какое-то сомнительное дельце и благополучно сбежала. Когда она уже стояла на улице, кто-то окликнул ее по имени. Обернувшись, она увидела, что к ней направляется все тот же чиновник, держа в руке глянцевый буклет.

– Забыл вложить в вашу в папку, – объяснил он. – Здесь сказано, что делать дальше. У вас дома есть кто-нибудь, кто мог бы вам это прочесть? Или мы могли бы…

Не глядя на него, она выхватила буклет, сунула его в сумочку и быстро зашагала прочь.

Подойдя к стоянке, она увидела, что какая-то птица нагадила на ветровое стекло, а Бриджет еще не вернулась. Джини стала ждать поблизости, но не рядом с машиной – из опасения, что появится дорожный инспектор и велит либо уехать, либо приобрести еще один парковочный талон. Наконец примчалась нагруженная сумками Бриджет и, с трудом переводя дух, начала извиняться. Сама Джини так и не успела сходить за продуктами. Сев в машину, Бриджет включила дворники. Птичий помет размазался по стеклу со стороны Джини, и каждый взмах щетки еще сильнее все портил.

– Я тут подумала, что мне и правда надо подыскать работу, – сказала Джини, когда они двинулись в обратный путь.

– А как же огород и куры? – спросила Бриджет, посасывая «Поло».

– Вы же сами говорили, что мне надо найти работу, разве нет?

– Не представляю, как ты справишься с этим громадным огородом в одиночку. Все эти овощи… Никогда не понимала, как вам с Дот удавалось – надо же и полоть, и копать. Неудивительно, что…

Джини перебила ее:

– Что-нибудь, за что платят более регулярно, чем за поставку овощей в гастроном и гостиницу.

– Беспокоишься о том, во сколько обойдутся похороны?

– У нас не будет похорон, – сказала Джини, но Бриджет ее не слушала.

– Я просто поверить не могла, когда узнала, во сколько нам станут папины. Сущий грабеж, если хочешь знать мое мнение. Я могу прислать к вам Стю. Он поможет выбрать приличный гроб, и с транспортом тоже. Его приятель Эд помогал, когда мы хоронили папу. Правда, мне сначала надо спросить у него, не будет ли он против, если в его фургоне повезут тело. Это что-то новенькое.

Она издала хриплый смешок и сразу осеклась, виновато взглянув на Джини.

Для Джини была оскорбительна сама мысль о перевозке матери в фургоне Стю среди банок с засохшей краской и прочего хлама.

– Какую-нибудь работу в наших местах, – продолжала Джини. – Если что-то услышите…

– Да, на кирпичном заводе ищут кого-нибудь, кто поможет со всякой канцелярщиной. Но тогда тебе придется сидеть в одном кабинете с Шелли Свифт. Ты умеешь печатать?

Бриджет рассмеялась, но через мгновение на ее лице появилось выражение ужаса. Теперь, когда Дот не стало, только Джулиус знал, что Джини почти не умела читать и писать. Но Бриджет всегда это подозревала.

– Нет, – раздраженно ответила Джини, вспоминая, как чиновник печатал двумя пальцами. – Я не умею печатать.

Бриджет не отрываясь смотрела на дорогу.

Иногда Джини считала это своим недостатком и стыдилась его. Но гораздо чаще она злилась на то, что мир создан для людей, которые умеют хорошо читать и писать. Когда она оправилась после очередного приступа ревматической лихорадки и вернулась в школу, оказалось, что все одноклассники научились правильно держать ручку и выводить на бумаге кружочки и черточки, понятные также и остальным. Ее перевели в коррекционный класс, для отстающих по чтению и письму, но все эти узоры на бумаге, да и сам процесс письма никак не давались ей, и через некоторое время она перестала пытаться. А вот история ей нравилась. Слушая, как начался Великий лондонский пожар, и раскрашивая дома вдоль Темзы, она сточила весь красный карандаш. Джини рассказала об этом матери, и Дот ответила:

– В твоем возрасте я знала, как разводить огонь в очаге и печь пироги так, чтобы они не пригорали. Мне этого хватало.

Несколько раз к ним домой заглядывал школьный инспектор – выяснить причину пропусков (ее двухдневное отсутствие растянулось до десяти дней, а справки от врача не было). И каждый раз Джини ухитрялась оказаться на диване, укутанная одеялом, так что, сказав несколько слов и погрозив пальцем, инспектор убирался восвояси. В коттедже не было ни одной книги, хотя отец иногда читал газеты. Зимой старыми выпусками затыкали щели в оконных рамах. Порой он пытался приохотить дочь к чтению: сажал к себе на колени и разворачивал газету. Ей нравилось сидеть в этом бумажном шалаше, но слова ее не привлекали, а у отца не хватало терпения. Возможно, другие родители читали детям перед сном, но в доме Сидеров по вечерам музицировали, а потом они с Джулиусом чистили зубы над раковиной в кладовке и отправлялись наверх. Джини бросила школу, как только смогла – в шестнадцать лет. Аттестата она так и не получила.

Ведя машину, Бриджет сказала:

– Сейчас обо всех вакансиях сообщают в интернете. Кейтеринг и всякое такое. Всегда можно заскочить в библиотеку, там помогут с поиском в Сети.

Джини посмотрела в окно; они подъезжали к деревне. Она ни разу не была в библиотеке и никогда туда не пойдет – книги пугали ее. Она не смогла бы воспользоваться интернетом: найти там работу, заполнить анкеты, отправить электронные письма. Даже с помощью библиотекаря. Тем более с помощью библиотекаря. Хранителя слов. И потом, чтобы добраться до библиотеки, пришлось бы покупать билет на автобус в Девизес или в Хангерфорд.

– Тебя сразу в коттедж отвезти или у тебя есть какие-то дела в деревне? – спросила Бриджет.

– В коттедж. Спасибо, – тихо ответила Джини. Она слишком вымоталась, чтобы думать о покупках и о том, какие продукты они могут себе позволить.

Подъехав к коттеджу, Бриджет сказала уже более дружелюбно:

– В витрине магазина развешивают объявления. Например, старики продают здоровенные телики, которые уже никому не нужны, и всякое такое. Иногда предлагают работу – уборщицы или садовника.

Джини знала, что должна предложить Бриджет войти, должна поблагодарить ее за то, что свозила ее в бюро регистрации, за всю ее помощь.

Но она знала также, что, если сделать Бриджет чай, молоко свернется в горячей жидкости и образуются комочки, потому что холодильник так и не заработал.

К тому же она не хотела, чтобы Бриджет увидела яму, которую Джулиус, надо надеяться, уже начал копать. Впрочем, Бриджет не проявила ни малейшего желания выйти из машины.