Небесная лагуна (СИ) - Князев Олег Юрьевич - Страница 40

Внешне всё выглядело очень спокойно. Никто не входил и не выходил. Подъехала машина с продуктами. Водитель выпрыгнул из кабины и направился к двери. Постучал. Дверь открыла медсестра.

- Валя сегодня дежурит, - подумал вслух Корсаков, - сама открыла.

Водитель привлёк женщину к себе что-то ей говоря, но Валечка отстранила его, кивнув в сторону двери. Тогда водитель глянул через плечо женщины в проём, а потом очень уж покладисто и быстро стал открывать дверь кузова машины. Забрался туда, загремел ящиками. Валя в это время махнула рукой кому-то: "Помогите!" Через минуту вышли двое в штатском и довольно неохотно стали помогать Валечке, спускать из машины ящики с продуктами.

- Так! А вот эти товарищи - чужие! Вот, чёрт! Что же делать? - продолжал свой монолог Корсаков. Он спиной навалился на сугроб, взял горсть снега рукой и растёр по лицу. - Нет! Сюда соваться одному нельзя. Мигом схватят. Чего же они за мной охотятся, интересно?

- А, по-твоему, казино грабить, это нормально?

Корсаков аж потерял равновесие и чуть не скатился вниз по сугробу на дорогу. Но сильные руки бережно подхватили его и вновь поставили на ноги.

- Здорово, пропажа! - удерживая Корсакова в вертикальном положении, рядом стоял Лёва. Его блиноподобное лицо расплылось в улыбке, также как и пуговицы на его полупальто. Они изо всех сил пытались не оторваться. За Лёвой так же радостно осклабившись, стоял Шура.

- Блин! Так же можно инфаркт схватить. Здорово! Вы не представляете, как я рад вас видеть. Вы куда запропастились?

- А мы хотели у тебя тоже самое спросить. Ушёл с концами. А чего ты тут стоишь? Не пускают?

- Очень смешно!

- Пальто на тебе чужое. Где-то я его видел.

- У Сиволапова вчера позаимствовал.

- Так ты был уже в больнице?

- Был да сплыл. Сиволапов меня явно хотел попридержать до приезда милиции или ещё кого, но я отказался от настойчивого желания задержаться, дал ему по башке, кляп в рот сунул да в его шмотках и смотался. Пришёл пешком обратно на квартиру, а вас и след простыл. Вы чего меня не подождали?

- Уж извини, но тебя очень долго не было, а Лёва почувствовал, что нас вот-вот на этой квартире накроют. Пришлось переехать в другое, более надёжное место.

- Так! Хватит болтать! - Лёва оттащил друзей подальше от ворот. - У тебя что, Сеня, в больнице дела какие-то неоконченные? Ты зачем сюда вернулся?

- Нужно проникнуть в комнату Аркаши.

- Зачем?

- Там висит картина, её нужно забрать, или хотя бы забрать то, что в ней спрятано.

- Где спрятано, в картине? Разве можно что-нибудь спрятать в картине?

- Там в раме тайник. А в тайнике кассета с записью убийства Шамилова.

- Опа! А как же она туда попала?

- Есения спрятала её там. О тайнике знала только она и Антон. Однако Антон, скорее всего, до тайника не добрался.

- А откуда у Есении была кассета с записью убийства Шамилова? - спросил Шура, явно ничего не понимая.

- Ребята! - заговорщически зашептал Лёва. - Уходим! Тихо, неспеша уходим.

- Что случилось?

- Менты.

Тут же из-за поворота выехал милицейский "бобик". Машина прямиком проехав до ворот больницы, притормозила. Из открытого окна на друзей подозрительно глянул сержант.

- Ну вот! - активно жестикулируя, вдруг громко заорал Шура, дружески толкая Корсакова в спину. - А она ему и говорит: ты гад недорезанный, кобель. Я тебе отдала лучшие годы своей жизни, а ты...

- Эй! - окликнул их сержант.

У Корсакова, кажется, тут же отказали ноги. Шура, скалясь во все свои тридцать два зуба, обернулся.

- Что-то не так, сержант?

- Чего орешь на всю улицу?

Лёва нервно сглотнул и больно сжал руку Корсакова.

- Извините сержант, у меня друг глухой. Приходится громко говорить.

- Идите домой! Там и орите, если глухие!

- Уже идём. Извините, если я громко, просто друг плохо слышит...

Сержант покачал головой, и "бобик" въехал на территорию больницы.

- Давайте двигать отсюда! - нервным голосом проговорил Лёва.

- А кассета? - спросил Корсаков, больше обращаясь к Шуре.

- Не сегодня. И тебя и нас здесь знают. Допустим, дверь в комнату Аркаши я сумею открыть, но как пройти мимо этих. Нет, здесь нужен кто-то посторонний, кого в больнице не знают. Давайте-ка поедем домой и обсудим этот вопрос спокойно.

- Куда это, домой?

- Увидишь.

И друзья быстро почти в ногу, не оглядываясь, пошли к метро.

32. Убежище

Дом, куда Лёва и Шура привели Корсакова, ничем не отличался от многих других в Минске. Обычный двор с детской площадкой, на которой главной достопримечательностью являлась железная с погнутыми столбами арка, некогда бывшая качелями, однако теперь более напоминавшая зловещую виселицу, от перекладины которой свисали ржавые остатки прутов некогда бывшие поручнями. Остальные детали площадки смутно угадывались в обрезках труб торчавших из-под снега. Подъезды дома, с незакрывающимися никогда дверями, были тщательно изрисованы местными граффити. Обычный дом. Но в этом обычном доме была необычная квартира. Пока друзья добирались до далёкого от центра квартала, Шура очень слегка посвятил Корсакова в истинное назначение квартиры, где им предстояло провести эту, а может и не только эту ночь.

Насколько понял Корсаков, квартира эта служила чем-то вроде гостиничного номера для сотрудников одной очень секретной организации. Убежищем для тех, кому некуда идти в большом городе, жаль государственных денег на оплату, собственно, гостиницы, а чаще всего была местом, где можно отсидеться самому, довольно надёжно укрыть кого угодно от кого и чего угодно и просто неплохо отдохнуть. Что это за организация, Шура умолчал, но сказал, что много лет был сотрудником этой таинственной организации и сохранил в ней много друзей, один из которых любезно предоставил ему ключи на неограниченное время.

Друзья вошли в один из подъездов и пропали в темноте, поскольку лампочки здесь были редкими и недолгими гостями. На ощупь поднявшись по лестнице, Шура, а за ним Лёва и Корсаков, оказались на грязной, но хотя бы освещённой окном площадке. Шура прислонился ухом к двери, а потом, тщательно соблюдая ритм, в котором обычно болельщики Московского "Спартака" скандируют свои лозунги, постучал. Спустя секунду дверь распахнулась. На пороге стоял Аркаша.

- Наконец-то! Я уж думал - всё, тебя схапали. - Аркаша схватил Корсакова в свои объятья и затащил через порог в прихожую. - Где был-то? Что это на тебе? Это ж не твоё, - ощупывая воротник пальто Корсакова, спросил Аркаша.

- Он ограбил, раздел и убил Сиволапова.

- Совсем насмерть? - спокойно воспринял шутку Лёвы Лясин. - Жаль! Он мне нравился иногда.

- Да жив твой Сиволапов. Просто мне пришлось срочно убираться из больницы, а в пижаме как-то неудобно по улицам бегать.

- Давай, проходи! И рассказывай, я за сутки извёлся совсем.

Из комнаты вышла Марина. На ней было всё новое и со вкусом подобранное. Джинсики, упруго обтягивающие соблазнительные ножки, кофточка и тапочки в виде двух невыспавшихся собачьих мордочек. Из казино Марине пришлось бежать в чём была, поэтому, не долго думая, они с Аркашей сегодня же обогатили один из бутиков в центре Минска на пару тысяч долларов. Накупили Марине десятка два абсолютно необходимых в жизни женщины вещей. От нижнего белья и косметики до прелестной пушистой белой шубки.

- Привет, Арсений! Аркаша тебя уже потерял. Замёрзли?

- Да уж! Неплохо бы выпить, - потирая и дуя на румяные пальцы, предложил Лёва. - И поесть, если есть.

- Есть, конечно!

- Маринка здорово готовит. Если бы вы задержались ещё хотя бы на полчаса, я всё бы съел сам. И не посмотрел бы на то, что вы голодные. Сами бы себе готовили.

- Извини, Аркаша! Раньше у меня никак не получилось, - сказал Корсаков, с интересом оглядывая "убежище".