С любовью, твоя злодейка (СИ) - Аэтри Виктория - Страница 27

– Клянусь, – тихо прошептала свой ответ, и гулкое эхо моей клятвы разнеслось под сводами часовни.

Храмовник оплёл наши соединённые руки увесистой фамильной цепью Варрлентов – символом неразрывности уз. Металл старинного артефакта коснулся кожи наших рук своим теплом от множества прикосновений предыдущих поколений.

– То, что связали боги, да не разорвёт никто и никогда. Объявляю вас мужем и женой перед лицом благословенных небес и присуствующих здесь свидетелей. Новобрачные, можете поцеловать друг друга и поздравить со свершением великого таинства, соединившего вас в брачном союзе…

Эдвард не заставил себя долго ждать. Он наклонился, коснувшись моих губ поцелуем, не страстным и яростным, как в самый первый наш поцелуй. Но глубоким и нежным одновременно – в этом поцелуе было обещание и… взаимное ощущение зарождающегося счастья. И всё в это мгновение – и былые страхи, и неоднозначное прошлое, и угрозы будущего – всё это отступило. Остались только мы двое – муж и жена…

Потом последовали короткие, но тёплые поздравления от наших немногочисленных свидетелей. Актион хлопнул Эдварда по плечу со словами: «Наконец-то, дорогой друг, ты получил своё заслуженное счастье…», и на его лице мелькнула знакомая насмешливая улыбка. Мари, со слезами на глазах, позволила мне поцеловать в макушку сонного Арзана. А потом Эдвард взял меня за руку и повёл из часовни теперь уже в наш общий дом.

Никакого застолья по случаю торжества не было. Кронпринц ещё раз тепло поздравил нас и после этого быстро распрощался, оставляя наедине с нашим счастьем…

Вскоре вся суета мира осталась за тяжелой резной дверью герцогских покоев. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Я стояла посреди комнаты, всё ещё ощущая нереальность происходящего, будто находилась во сне и всё никак не могла проснуться.

Брачная ночь… от одной этой мысли сердце начинало бешено колотиться, добавляя ещё большего смятения. Но когда дверь закрылась, оставив нас в полумраке огромной спальни, освещённой лишь камином и парой свечей, напряжение стало не пугающим, а уже более трепетным и волнующим.

Эдвард снял парадный камзол, остался в одной белой шёлковой рубашке. Потом муж подошёл ко мне и, поворачивая к себе, посмотрел, словно пытаясь запечатлеть этот момент.

– Боялась? – спросил он тихо, касаясь пальцами моей щеки.

– Ужасно, – призналась честно, глядя ему в глаза. – Всё было так быстро… Я боялась ошибиться, сказать что-нибудь не то, или как-то выдать себя…

– Ты была идеальна, любовь моя… – муж нежно провёл большим пальцем по моей нижней губе, опускаясь дальше к линии шеи.

В ответ на эту ласку я прикрыла глаза, мечтая, чтобы с этого мгновения и до конца жизни ничто больше не могло нас разлучить.

– Флория… – тихо произнёс мой герцог, обволакивая бархатом своего голоса. – Моя жена…

– Да, всегда только твоя… мой любимый супруг, – ответила искренне, и губы сами сложились в улыбку.

Эдвард притянул меня к себе, укрывая нежными объятиями сильных рук. И больше всего на свете я хотела никогда больше не покидать уютного плена объятий своего любимого мужчины.

Его губы нашли мои, и на этот раз поцелуй был медленным, исследующим, полным обещания и пробуждающегося желания. Эдвард медленно, не торопясь, стал распускать сложные застёжки на спине моего платья. Ткань мягко соскользнула с плеч, упала к ногам шёлковым облаком. Но холодно не было – меня согревали поцелуи любимого, и каждое его прикосновение, каждый касание поцелуем моей обнажённой кожи заставляли меня дрожать от томительного предвкушения.

– Эдвард… – ещё раз тихо позвала, просто чтобы сказать что-нибудь, но меня остановили, приложив палец к моим губам.

– Тсс… никаких слов. И больше никаких сомнений... Сегодня только мы… ты и я.

Муж взял меня на руки – легко, как будто я ничего не весила, – и отнёс к огромной кровати. Он был нежен, бесконечно нежен. Каждое прикосновение было подтверждением его любви, каждым поцелуем он словно стирал остатки страхов и неуверенности.

Он не торопился, давая мне привыкнуть к его телу, давая себе возможность изучать, нежить и ласкать моё тело, доводя до состояния эйфории, когда кажется, что ещё немного и всё… но нет, наша ночь продолжалась, окутывая нас бархатом нежности и погружая в вихри страсти… и взрываясь мириадами звёзд, когда казалось, что слаще и чувственнее просто быть не может. Но было… и повторялось вновь и вновь, сплетая наши тела и души воедино…

Весь мир со всеми его разговорами, интригами и тайнами отступил, теряя значимость… В эту ночь существовали только мы вдвоём и наша любовь, скреплённая печатью нежной страсти…

…Позже, когда мы лежали, сплетённые друг с другом, слушая, как потрескивают угли в камине, Эдвард прижал меня к себе, и его губы коснулись моего виска.

– Я люблю тебя, – сказал тихо. Но чувства, прозвучавшие в этом коротком признании из трёх слов, говорили сами за себя. И я знала, что в этот миг это признание делается именно для меня…

Прижавшись к груди моего герцога, я слушала ровное биение его сердца и поняла, что готова слушать этот звук до скончания миров.

– И я люблю тебя, – прошептала в ответ. – Всегда…

За окном занимался рассвет нового дня – дня, когда нам предстояло показаться на балу у императора, чтобы перед гостями и перед миром явить свою любовь. Чтобы теперь уже вместе, рука об руку, противостоять всем интригам врагов и козням недоброжелателей. Но всё это будет потом… а пока у нас было это тихое, украденное у вселенной утро, где мы были просто Эдвард и Флория, муж и жена.

И этого было более чем достаточно.

Флория…

Солнце уже нагло пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, а мне так не хотелось покидать самое уютное и безопасное место в мире, которым стали для меня объятия любимого мужчины. Сейчас, прижавшись к его груди и слушая ровный стук его сердца, я могла поверить, что все неприятности, уже случившиеся или только грядущие – это всего лишь дурной сон.

Но…

– Лори… м-м-м… – дразня нежными поцелуями в шею, хриплым ото сна голосом промурлыкал новоиспечённый супруг. А может, это отголоски недавней страсти ещё будоражили его кровь? – Если ты сейчас же не убежишь из постели, то другого шанса я тебе уже не дам.

– А я и не хочу никуда бежать, мой герцог, – честно ответила я и даже продемонстрировала, насколько сильно желаю вечно оставаться в этом сладком плену, прижимаясь к мужу ещё теснее.

Эдвард вздохнул почти с настоящей печалью и… окончательно разрушил мираж хрупкого спокойствия этого утра, нехотя прекращая своё увлекательное путешествие по моему разгорячённому сладостной негой телу.

– Верю, любовь моя, – согласился со мной муж. – Я и сам ни за что не отпустил бы тебя ни в это утро, ни в какое другое. Но ты ведь знаешь, какой трудный день нам сегодня предстоит. Хотим мы того или нет, но нам придётся отыграть наши партии до конца. Чтобы уж раз и навсегда покончить со всеми притязаниями Золотых Лотосов. Они ведь не успокоятся, пока будут думать, что есть хоть малейшая возможность вернуть тебя обратно. Всё надеются заполучить свою самую ценную шпионку вместе с той информацией, которая так и не попала к ним в руки. Поэтому… – тут муж прервался, чтобы ещё раз поцеловать меня, но уже с таким обещанием, что мысли о политических интригах вмиг отодвинулись куда-то на задний план, волнуя меня сейчас меньше всего. – И поэтому, вот тебе небольшое напоминание, чтобы ты знала, что ждёт тебя этим вечером.

И как бы не хотелось нам оставаться и дальше в супружеском ложе и понежиться ещё в объятиях друг друга, но оба мы понимали, что необходимо раз и навсегда разрешить все спорные моменты в моём (или, скорее, той Флории) далеко неоднозначном прошлом.

День официального приёма в императорском дворце выдался довольно погожим. И если вчера в окна замка бился промозглый ледяной ветер, то сегодня он сменился слабым, тёплым дуновением, радуя всех нас почти штилевой погодой.