С любовью, твоя злодейка (СИ) - Аэтри Виктория - Страница 15

В общем, как я и предполагал, Актион, конечно же, ничего существенного не смог добиться от своей гостьи. И по сути, нам вообще нечего было ей предъявить, потому что у нас не имелось прямых доказательств её вины в смерти Бэзила. Поэтому кронпринц ещё некоторое время помучил леди Олию своими вопросами и позволил ей вернуться обратно в посольскую миссию.

А у меня осталось странное впечатление, будто между этими двумя определённо существует нечто взаимное, пока не поддающееся расшифровке. Но однозначно можно было сказать, что отстранённым холодом во время их общения даже и рядом не пахло. Хотя обе стороны и старались тщательно скрывать всё это от внимания друг друга. Но я-то наблюдал за ними со стороны…

Однако озвучивать другу свои подозрения не стал и вскоре тоже покинул особняк.

А вернувшись в свой замок, даже сам не зная почему, я отправился в то крыло, где находились покои моей гостьи. И там, совсем неожиданно застал Флорию на руках с моим сыном. Нашим с ней сыном.

Эдвард

Всё то время, пока Флория находилась в моём замке, меня терзали самые противоречивые чувства.

Не говоря уже о том, что само появление бывшей возлюбленной в моём замке откровенно обескураживало. А её внешний вид в тот день так вообще сбивал с толку. Не было ни одной подходящей версии, чтобы объяснить ту странную метаморфозу… или всё же – маскарад? И с того момента меня неотступно мучила мысль: а какую цель могла преследовать Флория, появившись снова в моём доме, да ещё и при таких обстоятельствах?

И хотя обнаруженный у Флории в причёске артефакт ментального воздействия тоже наводил на разного рода размышления, я всё ещё не видел всей картины целиком. И потому не был уверен в том, что всё это – не очередная уловка врагов, которые решили, что смогут манипулировать мной, надавив на самые болевые точки.

Разум твердил, что однажды Флория уже предала меня… но сердце – оно сумасшедшим молотом разбивало мою грудь изнутри каждый раз, когда я смотрел на неё. А ещё, оно говорило мне, что прошлое вместе со всеми его противоречиями так и должно оставаться там – в прошлом.

Теперь, застыв в дверях, я наблюдал как моя коварная возлюбленная крепко прижимала к груди маленького Арзана, по-матерински качая его в своих объятиях успокаивающими плавными движениями.

Невозможно было описать словами те эмоции, что бурлили сейчас в моей душе.

– Мари… – выдавил из себя одно слово, обращаясь к служанке. Голос мой прозвучал непривычно хрипло, и пришлось сделать небольшую паузу, прежде чем продолжить говорить дальше. – Возьми Арзана и отнеси его в детскую.

– Но, милорд… – девушка слабо попыталась что-то возразить, но взмахом руки велел не прекословить мне.

Подозреваю, что в этот момент я выглядел так, что мало кто решился бы перечить мне и дальше. Мари подхватила Арзана и направилась прочь из комнаты, спеша исполнить мой приказ. Но теперь уже мой сын решил выразить свой протест и разразился громким плачем.

– Мари, стой, – остановив няню, я подошёл и взял ребёнка из её рук. И ещё я понял, что просто так, без причины, служанка никогда бы не решилась явиться в это крыло замка. – Что случилось, почему Арзан так беспокоен? Ты ведь лекаря искала, придя в это крыло, верно?

– Милорд, прошу не волнуйтесь, – тут же поспешил вмешаться лекарь, мэтр Корадан. – У малыша режутся зубки, отсюда и неприятные ощущения, из-за которых он плачет. Но до вашего прихода я как раз успел обработать ему дёсны успокаивающим бальзамом. Теперь мальчику будет легче. С вашего позволения я пойду с Мари, чтобы дать все необходимые инструкции, как действовать в случае повторения ситуации.

– Хорошо, – убедившись, что с моим сыном всё в порядке, вернул его няне.

И через мгновение мы с Флорией остались в комнате одни. Я сделал пару шагов навстречу ей, и она тут же отступила. И отступала до тех пор, пока не упёрлась спиной в стену.

А я начал приближаться. Медленно, почти бесшумно, но видел, как от каждый моего шага она непроизвольно вздрагивала. А ещё мне казалось, что слышу, как сердце Флории колотится в её груди, пытаясь вырваться. Кажется, она тоже чувствовала, как сжимается воздух, и как тяжелеет пространство между нами. Её собственная беспомощность душила сильнее, чем могли бы это сделать мои руки. Она закрыла глаза и просто ждала, когда я подойду.

Но я остановился в паре шагов.

Остановился, остро ощущая близость Флории. Не торопясь, вбирал в себя ее запах – испуга, жасминового мыла и чего-то неуловимого, сугубо ее, того, что столько времени преследовало меня в кошмарах и одиноких снах. Ненависть, которую я взращивал в себе все эти годы, как броню, вдруг дала трещину. Она рассыпалась прахом, обнажив то, что долгое время я тщетно пытался схоронить – израненную, но все еще живую любовь. И ненавидел Флорию за это. Ненавидел за то, что она снова здесь, в моей власти, и за то, что одно ее дрожащее дыхание способно обратить в ничто всю мою железную волю.

– Зачем? – прошептал хрипло, и в этом одном слове вместилась вся горечь от предательства. – Зачем ты вернулась?

Она не могла ответить. Только ее глаза, огромные, влажные, полные немой мольбы и ужаса, говорили за нее. И в этом безмолвии я читал все – и страх передо мной, и какую-то новую, робкую искру, которую боялся признать даже сам. Ее губы, мягкие, слегка приоткрытые от попытки сделать хоть какой-то звук, манили, как самый сладкий и самый смертельный яд.

Я смотрел на Флорию и пытался разглядеть в её чертах ту девушку, которую когда-то знал. Ту, которую любил тогда. И всё ещё любил её и теперь. Это было так же очевидно, как и моя ненависть. Две стороны одной медали, две силы, разрывавшие меня изнутри.

Да, желание докопаться до истины у меня было сильным и неодолимым. Мне необходимо было выяснить, какую роль в похищении моего сына сыграла Флория. Выяснить для того, чтобы раз и навсегда определиться с моими чувствами к ней, и понять, что же я испытываю к ней на самом деле – любовь или ненависть?

Но только теперь, перевешивало уже другое желание, и оно затмевало собой всё остальное.

Борьба в моей душе достигла апогея. Разум кричал, что нельзя, что Флория предательница, что стоит лишь поддаться – и она снова вонзит нож в самое сердце. Но тело, сердце, каждая клетка, помнившая ее, рвались к ней с силой, против которой не было защиты.

Но как совместить в гармонию разум и чувства? Этого, увы, нам не дано понять… И в тот момент я и не хотел заниматься больше никаким анализом событий и фактов, а разум не смог помешать мне. Потому что действовал по велению сердца, а оно говорило мне, что я всё ещё люблю свою Флорию.

И я сдался.

С тихим стоном, в котором смешались отчаяние, ярость и давно не признаваемая нежность, я накрыл ее губы своими.

Но потом заставил себя остановиться. Оторвался от её губ так же внезапно, как и начал. Остановился, потому что вдруг испугался того, что окончательно потеряю контроль над собой. Ещё какое-то время мне понадобилось, чтобы восстановить дыхание и вернуть прежнюю холодность.

Я молча смотрел на Флорию, на её раскрасневшиеся губы, на растерянный, полный смятения взгляд, словно не веря тому, что только что произошло. Но боюсь, мои собственные глаза окончательно выдали меня. Потому что в них, как и в моей душе, бушевала самая настоящая буря – осознание собственного поражения, ярость на себя за эту слабость и… надежда. Проклятая, неуместная надежда.

Флория…

Время моего странного плена тянулось тоскливой вереницей дней, пока я пребывала в томительном ожидании. И больше всего меня терзала неизвестность в отношении собственного будущего. Хотя со мной не происходило ничего плохого, и лекарь по-прежнему ежедневно навещал меня, продолжая лечение, которое, кстати, постепенно начинало приносить свои плоды.

Снадобья мэтра Корадана действительно оказались чудодейственными, и у меня появилась надежда, что вскоре речь вернётся ко мне. По вечерам, лёжа в своей кровати, я училась заново пользоваться собственным голосом. Не спеша, очень медленно, тихим шёпотом проговаривала разные слова – начиная с коротких совсем, постепенно увеличивала длину фраз.