Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки (СИ) - Рунова Юна - Страница 7

Добрая она, впрочем, и барон не такой уж гад, да и Пьер по всему человек нормальный, а это значит, что где бы я ни была, магнитом для хороших людей осталась, а это порой дороже всякого золота.

— Спасибо, Клара, — растроганно сказала я.

— Да что уж там! И шаль оставь, утром вернёшь. Нехорошо это в таком виде ночью шастать. Как ещё не встретила кого! Ой-ёй, — сказала она и, подождав пока я засуну ноги в башмаки, прихватила с полки свечу и вышла в коридор.

Я поторопилась за ней. Оказалось, что комната моя совсем рядом, только живу я в ней ни одна, а с той самой заботливой Агатой. Пока шли, меня так и швыряло из стороны в сторону вместе с кораблём.

— Ох, ты что-то совсем ослабла. Ты ела хоть чего сегодня? — спросила Клара, останавливаясь у двери, и я покачала головой в ответ. — Утром забеги ко мне, у меня кусочек сыра припрятан. Негусто, но тебе он точно нужнее. Тебе же завтра у господ прислуживать за завтраком, ещё свалишься.

Вот так новость, и как я буду это делать? Порядков-то местных я не знаю. Значит я, как и Клара, — подавальщица, ну, или по-русски говоря — официантка. Не самая тяжёлая работа, но откуда тогда раны на руках и мозоли?

— Спасибо, Клара, ты уж утром меня направь, пожалуйста, куда и что, чтобы я глупостей не наделала, — сказала я.

Женщина махнула рукой и улыбнулась:

— Не боись, всё тебе скажу. Ты только Агату не слушай больше! Дура она! Всё думает, как бы в жизни полегче пристроиться. Только её саму что-то ни один дракон брать не хочет. Наверное, чуют её паршивый характер, — рассмеялась Клара.

Я улыбнулась в ответ и толкнула дверь, которая легко открылась. Поблагодарив Клару и пообещав утром к ней обязательно зайти, я вошла внутрь. В каюте было темно хоть глаз выколи. Я замерла, пытаясь привыкнуть.

— Что-то ты долго, — раздался елейный голос слева. — Неужто, он тебя таки принял такую убогую?

Что-то щёлкнуло, и в каюте забрезжил свет от лампы похожей на керосиновую с лучиной и жидкостью внутри. Я зажмурилась, но довольно быстро привыкла к неяркому свету. В малюсенькой комнатушке из мебели было только две койки у стен и полка над каждой, да невысокий табурет посредине у стены, на котором стояла лампа, и лежало подобие кремниевой зажигалки.

На койке справа, также щурясь с непривычки, полусидела девица лет двадцати пяти на вид. Рыжая, яркая, вся такая сочная, даже несколько вызывающая. Про таких обычно говорят роковуха. Сорочка у неё была хоть и из такой же ткани, что и у меня, но вся вышитая, а вырез в области декольте показывал куда больше.

Агата, а это, несомненно, была она, потянулась и, грациозно прикрыв рот ручкой, зевнула:

— Ну, чего застыла? Рассказывай, что барон-то? — потребовала она.

Я, молча, прошла к койке и чуть ли не рухнула на неё, прикрыла глаза и поняла, что сейчас вырублюсь.

— Чего молчишь-то? — недовольно спросила Агата. — Видать вспомнила, что я тебе не ровня после того, как под драконом полежала?

Много всего мне хотелось ей сказать, но я за свою прошлую жизнь таких добрых советчиц навидалась, их просто поганой метлой надо выметать из своей жизни, даже рта не дав раскрыть. Бедная девочка, как она с такой профурой жила в одной каюте.

— Ну, подруженька, знаешь что? Раз ты так, то я…

— Свет выключи, — жёстко оборвала я девицу.

— Чего?

— Выключи свет, спать мешает, — ответила я твёрдо.

— Да ты! Я же тебе всегда добра только…

— И рот закрой! Надоело слушать твою ложь, — отрезала я и отвернулась к стене.

Рыжая красотка ещё что-то пробурчала себе под нос, но я уже не расслышала, засыпая. Как бы ни проспать утром. Какая же подлая эта Агата: задурила молоденькой девчонке голову, а теперь, небось, ещё ославит.

Только мне это уже всё равно: завтра корабль в порт прибывает, и там у меня проблемы серьёзнее начнутся. Выяснить бы, откуда и куда плыла Мари-Элиза и почему к барону решилась идти. С такими мыслями в голове я и отключилась.

Проснулась от того, что кто-то тихонечко прикрыл входную дверь, потёрла глаза и уставилась на пустую койку Агаты. Похоже, это она тихонько вышла только что. Неприятная догадка кольнула внутри, я бодро спрыгнула с койки на пол и, подбежав к двери, толкнула её.

— Вот ведь, гадина! — выругалась я вслух.

«Добрая» соседка по комнате меня заперла, явно рассчитывая, что я опоздаю к завтраку, за которым прислуживаю каким-то господам. Прекрасно!

Помянув Агату массой тёплых слов, я решила быть наготове, ведь Клара должна заметить моё отсутствие и, возможно, ей удастся меня спасти от очередных неприятностей! Пока рылась в сундуке, стоявшем под койкой, с удивлением обнаружила, что у Мари-Элизы довольно приличный и даже вполне изысканный гардероб. В местной моде я, разумеется, не разбиралась, но ткани и качество пошива платьев были на высоте.

Выбрав простое и в меру строгое тёмно-синее платье и отыскав свежее бельё, я быстро переоделась. Прочесала густые тёмные волосы щёткой, которую нашла в саквояже, припрятанном за сундуком. Там же наткнулась на пачку писем: надо бы позже ознакомиться с содержанием. Заплела косу и, засунув ноги в башмаки, села ждать.

Ждала я недолго, только к моему ужасу помочь мне Клара не могла: ключ был только у Агаты.

— Мари, не переживай! Я сейчас найду подмогу, — заверила подруга меня через дверь и ушла.

Пока её не было, я взяла из обнаруженной пачки первое попавшееся письмо и принялась читать. Это письмо было написано Мари-Элизой матери, но несчастная девушка так его и не отправила.

Мари-Элиза де Монтескю дочь разорившегося сеньора дю Палиньи оказалась на этом корабле по стечению целой вереницы обстоятельств. Причин разорения отца Мари из этого письма я, конечно, не узнала, как и причин его смерти. Зато узнала, что мать и старший брат озаботились её судьбой, отослав за океан в Американию. Там её должен был встретить будущий муж — человек без титула, но с большими перспективами, с которым мать девушки вела активную и длительную переписку.

Правда, переплыв океан, Мари-Элиза попала не в нежные объятия заботливого жениха, а в лапы афериста, от которого чудом сбежала. Негодяй присвоил всё ценное, что было у девушки с собой и намеревался сдать в работный дом.

Оказавшись на улице с нехитрым скарбом, Мари отправилась в порт, планируя вернуться домой. Только денег у неё не было, даже скромные украшения отобрал женишок. Как ещё платья да панталоны не утащил! Хорошо, что мир не без добрых людей, там и повстречалась ей Клара, которая пожалела и свела с человеком, что набирал персонал для плавания во Франию. Так Мари-Элиза и оказалась на этом судне.

В письме девушка умоляла мать принять её обратно, но судя потому, что адресату послание доставлено не было, особой надежды на благосклонность родительницы она не испытывала.

Сложить все факты было несложно: бедняжка просто не выдержала всех навалившихся бед и даже помощи просить у родни побоялась. Возможно, так и маялась всё плавание, понимая, что не нужна никому, а тут советчица нашлась, которая в уши лила изо дня в день. Девочка и решилась к барону в любовницы, а тот, по всему выходит, отказал. Только как в воде она оказалась? Неужели так отчаялась, что сама прыгнула?

Я как раз дочитала письмо и обдумывала полученную информацию, когда из коридора послышались голоса. Затем раздался громкий хлопок и дверь распахнулась. На пороге стоял барон Шантье и недовольно поглядывал на меня.

Надо признать, что в дневном свете он ещё ужаснее и ещё краше. Точно как в этих Леськиных историях о всяких властных мужиках. Тьфу! И о чём только думает моя седая голова! Хотя, немудрено: я ведь первое приятное об этой новой жизни что вспомнить могу? Правильно! Поцелуй с этим бароно-драконом.

Я лишь глубоко вздохнула, радуясь, что мне с такой змеюкой больше не придётся ночевать в одной комнате. Мало ли что она ещё может придумать, вон какая мстительная оказалась!

Мы как раз закончили сервировку, когда в столовую потянулись пассажиры. Заметив среди них Пьера и Франса, я захотела поскорее уйти, но, как оказалось, мы должны стоять рядом с этим сухоньким мужичком весь завтрак и ждать пожеланий от господ.