Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки (СИ) - Рунова Юна - Страница 19

— Вообще, дядя Морис не любит чтобы сюда ходили. Но нам с Мартой и Роберу можно, — сказала Луиза шёпотом. — Это всё моя тётка Барб при жизни у какого-то торговца выкупила. Она была женщина деловая, с хваткой. Жаль у них с дядей так своих деток и не вышло завести. Зато она так этот трактир любила! Марта сказывала сюда даже благородные тайком ходили.

— Так, а Робер, разве не их сын? — спросила я.

— Он только дядькин сын. Появился за полгода до смерти тёти Барб с клочком бумаги, а на том клочке название деревеньки да имя матери. Загулял дядька разок, а этот разок к нему и приехал на постой, — полушёпотом поведала Луиза.

— Хм, — я внимательно осмотрела помещение. — А готовил при тётке твоей кто? Анри?

Луиза замялась и плечиками как-то вяло пожала:

— Этого не знаю. Вот зеркало, смотрись, да я тебе быстро красивую прическу сооружу! Тебе две косы? Одну? Может короной вокруг головы, а? Аника от зависти помрёт! Волос у тебя такой шелковистый и густой! Знатная косица выйдет! — зачастила Луиза. — Сейчас гребень принесу и ленту!

Девушка выскочила из комнатушки, а я послушно заглянула в осколок неправильной треугольной формы. Жаль, что своего зеркальца у Мари-Элизы не было: так бы и любовалась на себя! Вот честно! Хороша чертовка! Точно как в любимом фильме: «Червлёна губа, бровьми союзна!». Волосы у новой меня и, правда, будто шёлк и цвет-то какой! Вроде бы и чёрный, а вон и синим, и фиолетовым отливает, а кое-где и серебряные всполохи проскальзывают. Надо же!

И чего этот остолоп барон Мари отказал? Не разглядел что ли? Отошла подальше покрутилась, любуясь на точёную фигурку, и чуть в обморок и не плюхнулась! В зеркале в моём любимейшем брючном костюме крутилась я! Ну, настоящая я — Соколова Мария Ивановна! Ёжкин кот! Пригляделась: так и обстановка современная земная! Радостно оглянулась — нет, всё там же я, в темноватой комнатушке со старинной мебелью.

Вдруг я настоящая приблизилась и посмотрела так удивлённо:

— Мария?

— Ага, — промямлила я в ответ.

— Вот так радость! Как же я рада, что ты жива и здорова!

— А я как рада. Ты реальная или у меня галлюцинации на нервной почве?

Очень странно было смотреть на себя вот так, со стороны. Сюрреализм какой-то, ей богу!

— Да ты не волнуйся! Какая же ты молодец, что зеркало нашла! Сможем и говорить иногда!

— А ты как? Как авария? Сын? Ты в доме престарелых? — вопросов была куча, и они сыпались один за другим.

Столько ночей я думала о том, что там теперь дома! Переживала за внучку, а за кого ещё мне переживать? Столько всего узнать хотелось!

— Ты не волнуйся! Разрешилось всё лучшим образом. Леся у тебя такая умница! Если бы не она… Ой, врач идёт! Меня выписывают как раз! Ты главное не думай: в аварии не пострадал никто! А с сыном и наследством всё оформили. Внучка твоя решающий голос теперь во всём имеет! — я посмотрела куда-то в сторону. — Идти надо!

Из коридора послышались шаги Луизы.

— Ты постой! Как нам обратно-то поменяться? — задала я главный вопрос.

Моего лица в зеркале коснулась улыбка:

— А зачем? Мне тут нравится! Ты ещё не дряхлая и главное — свободная и богатая! Я тут делать могу, что хочу! А в Райвене — моём родном мире ты и сама уже узнала, какие порядки. Так что я не хочу назад! Всё!

И она просто ушла! Отражение в зеркале поменялось, я вновь смотрела на юную Мари-Луизу и озадаченно чесала макушку. Это что получается? Настоящая хозяйка этого тела по доброй воле обратно меняться не станет? А с другой стороны, зачем мне туда? У Олеси вроде как всё в порядке, у меня тут только самое интересное начинается. Да, сложно будет, но интересно ведь! Разве сама об этом не раздумывала вчера? Только вчера я не была уверена на сто процентов, что я здесь навсегда, а теперь…

— Прости, Марту встретила. Она нас уже ждёт завтракать и за молочком идти. Каву сварила и по яйцу, да сыр откуда-то притащила. Целый пир! Надо бы пошустрее, а то Робер растащит всё, — воодушевлённо сообщила Луиза.

Причёску она мне сделала действительно очень быстро, потом повела в ещё одну комнатушку, где был небольшой очаг и у окна стоял стол с кривой ногой да две лавки. У самого окна уже сидел сердитый Робер — такой же рыжий и конопатый, как Луиза. Марта не позволила мальчишке таскать сыр из тарелки, и он надулся как пузырь.

Позавтракали быстро, надо было торопиться, пока свежее молоко не разобрали. За завтраком Марта рассказала, что обычно после рынка они наводят порядок в зале, а примерно с одиннадцати часов дня уже начинают идти посетители. На вопрос, а кто же моет посуду, я услышала, что за посуду отвечает кухня, в частности Филипп.

Боже, я теперь к местным стаканам и тарелкам не притронусь! Чтобы понять, как этот молодчик моет посуду, достаточно увидеть, как он очистками застилает пол на кухне. Тьфу!

Мой вопрос о меню несколько удивил обеих женщин. Они даже переглянулись.

— Так обычно, что Анри сготовит, то и подаём. То луковую похлёбку, то мучную, иногда овощи да бобы с копчёностями, раз в неделю пироги с сыром и травами. Правда пироги эти народ не шибко-то любит, — ответила Марта.

— А при твоей сестре что подавали? — спросила я и навострила уши.

Марта нахмурилась, выбирая хлеб. Как по мне все булки одинаковые были — серые и тяжёлые. Такой точно череп можно проломить!

— Дык, тогда по-другому всё было! Река была, и по ней лодки плавали. Рыбу нам свежую прямочки к порогу привозили, да и из Марьеля через Льес всяких гадов морских везли. У нас даже ледник был, там и хранили всё это. Народ так и валил к нам рыбки откушать. Анри ведь — кок. Барб его нашла в речном порту в Льесе в каком-то притоне, — рассказывала Марта, попутно сжимая булку так, чтобы она захрустела. — А всё потому, что какая-то дама рассказала про одноного повара, который божественно готовил устрицы. Тьфу, пакость такая!

Уважения к устрицам у Марты не было ни грамма, но я её винить не могла — сама не особо их люблю. Информация была полезной и в то же время удивляла.

— Так, а отчего ж не готовите теперь рыбу и остальное? Разве негде купить? — возмутилась я, вспоминая жуткую баланду, которую увидела в котле на кухне вчера.

— Ежели захотеть, то можно конечно. Мы готовили поначалу, а потом…

— Как эта дрянь — Аника стала хозяйничать вместе с Леграном так и всё переменилось! — встряла Луиза. — Откуда только этот чертяка усатый взялся!

Марта нахмурилась, положила выбранную булку в корзину:

— Так и есть. Уж не знаю, Мари, почему ты решила к нам прийти и что думаешь тут делать, но Юдо Легран вряд ли тебе позволит.

Пока мы шли к рынку и толкались на небольшой площади, где шла бойкая торговля, я внимательно смотрела по сторонам. Бросилось в глаза, что почти все дома рядом с трактиром были пустыми и полуразвалившимися: где-то крыши нет, где-то и вовсе стена завалилась. Подобная картина была и на некоторых других улицах. На Кривой квартал — так местные прозвали свою часть города — со всех сторон наступали работные дома. Из их печей валил едкий дым, а вокруг на сотни метров ничего не росло и возвышались горы отходов. При всём этом мой внимательный взгляд заметил интересную деталь: квартал состоял из добротных каменных домов, некоторые и вовсе можно было назвать красивыми. Несвойственно такое бедняцким трущёбам!

— Марта, а скажи, вы давно тут живёте? — спросила я на обратном пути.

— Ох, так с рождения. Только за последние годы изменилось тут всё сильно. Воздух стал плохой какой-то, грязь да мусор. Люди стали уезжать, на работу нас — кривых — никто из других кварталов брать не желает вот тут и обитаемся все, — с тоской в голосе ответила она. — Мужики в работные дома идут. Только там, эта как её… Химия, вот! Это такая магия новая всем доступная, но плата за неё велика. Дохнут все от такой работы быстро.

Жуть какая! Похоже, кто-то намеренно превращает Кривой квартал в непригодное для жилья место и строит тут свои работные дома для производства какой-то дряни. Ох, и не нравиться мне это всё!