Приключения Мартина Хьюитта - Моррисон Артур - Страница 2

– Правильно ли я понимаю, – сказала, закусив губу, миссис Джелдард, – что вы отказываетесь мне помочь?

– Я не отказался вам помочь, – ответил Хьюитт. – Напротив, я сейчас пытаюсь это сделать. Имел ли ваш муж другую профессию, до того, как стал заниматься теперешней работой?

– Он был в своё время инженером-механиком, но имел слишком мало клиентов, и эта работа себя не окупала.

– Вот одно из возможных объяснений. Не может ли быть так, что ваш муж, будучи механиком по образованию, вернулся к своей старой профессии, и работает над каким-то новым изобретением? И в этом случае, очень вероятно, что он запирается у себя в конторе для работы над своей идеей, и не обращает внимания на стучащих в дверь посетителей, чтобы сохранить в тайне то, над чем он работает? Есть ли у него клерк или конторский служащий?

– Нет, у него никого не было с тех пор, как он оставил механику.

– Хорошо, миссис Джелдард, мне очень жаль, у меня сейчас уже не осталось времени, но я должен повторить свой совет. Выясните отношения со своим мужем прямо и как можно скорее. Существует много частных расследователей, которые могут проследить за кем угодно и сделать что угодно, не интересуясь мотивами клиента и думая только о гонораре. Я не требую от вас вознаграждения и советую отнестись к вашему мужу открыто.

Миссис Джелдард была не очень довольна таким исходом дела, хотя отказ Хьюитта от гонорара немного её смягчил. Она ушла, продолжая настаивать на том, что Хьюитт не знает человека, с которым ей приходится иметь дело, и что она так или иначе добьётся расследования.

– Идёмте, нас ждёт обед, – сказал Хьюитт. – Боюсь, что моя мысль насчёт того, чем занимается мистер Джелдард в своей конторе была не очень правдоподобной, но это было наименее неприятным, которое я мог придумать, а мне больше всего хотелось успокоить эту даму. Нет ничего хуже, чем ещё усугублять недоразумение такого рода.

– Нет ли у вас каких-нибудь предположений, – спросил я, – что происходит на самом деле?

Хьюитт поднял брови и покачал головой.

– Трудно сказать, – ответил он. – Эта миссис Джелдард – женщина раздражительная, ревнивая, прагматичная, и с первого взгляда невозможно определить, что она действительно знает и что воображает. Я не думаю, что она последует моему совету. Мне кажется, что она довела себя до такого состояния, которое неминуемо должно закончиться взрывом ярости. Но сейчас давайте займёмся обедом. Идёмте.

Следующий день я провёл в гостях у своего друга за городом, так что лишь на следующее утро я узнал от Хьюитта, что миссис Джелдард опять его посетила.

– Да, – рассказывал он, – она последовала моему совету в своём стиле, не очень благоразумном. Когда я рекомендовал ей поговорить откровенно со своим мужем, я имел в виду, что надо это делать в достаточно дружеском тоне. Вместо этого, похоже, что она напала на него со всем накопившимся у неё раздражением и злостью. Естественно, произошёл скандал. Муж ответил в том же духе, жена пригрозила разводом, а муж пригрозил вообще покинуть страну. Вчера миссис Джелдард снова потребовала, чтобы я за ним следил. Я снова отказался, и был также обруган в награду за мои попытки помочь. У неё создалось впечатление, что я каким-то образом нахожусь в союзе с её мужем. В конце концов я обещал – больше для того, чтобы избавиться от неё – что я возьмусь за это дело, если появятся какие-либо более существенные факты, например, если муж действительно её бросит или что-нибудь в этом роде. То есть, если будет материал для расследования, а не только её злобные подозрения.

– Думаю, она немного добавила к тому, что уже описывала? – спросил я.

– Почти ничего. Однако она, похоже, неожиданно для себя напугала Джелдарда. Как выяснилось, у неё была горничная, которую она впоследствии уволила из-за того, что, по её словам, она была слишком хорошенькой, и она заметила (или ей показалось, что она заметила) некоторое тайное взаимопонимание между горничной и её мужем.

Более того, это муж нашёл горничную и представил её в доме, а также он делал всё, что мог, чтобы уговорить миссис Джелдард не увольнять её. Он даже намекнул, что её увольнение может привести к серьёзным проблемам, и миссис Джелдард заявила, что поведение её мужа стало таким таинственным в основном после ухода горничной. Похоже, что в пылу вчерашней ссоры миссис Джелдард совершенно случайно насмешливо спросила мужа, сколько писем он в последнее время получил от Эммы Треннат – так звали горничную. Этот случайный выстрел, как кажется, поразил цель. Джелдард – по словам его жены – вздрогнул, немного побледнел и уклонился от ответа. В течение дальнейшего скандала он, казалось, чувствовал себя неуверенно и сделал несколько попыток выяснить, что его жена в действительности знает об упомянутых письмах. Но поскольку её слова были произнесены случайно, у него ничего не вышло, тогда как его «лучшая половина» закрепила свой успех, и они разошлись, как две дикие кошки. Она явилась прямиком сюда, видимо будучи уверенной в том, что реакция Джелдарда на упоминание писем Эммы Треннат заставит меня сразу заняться её делом – ведь она сочла её окончательным и убедительным доказательством всех подозрений.

Когда она обнаружила, что я всё ещё не настроен положительно, то выдала мне небольшой образец своей риторики, которую мистер Джелдард, несомненно, получал регулярно. Смысл её слов состоял в том, что она пришла ко мне только потому, что хотела получить наилучшую возможную помощь, но у неё не сложилось обо мне высокого мнения, и все мужчины одинаково плохи, и так далее. Я думаю, что она была несколько более раздражена, потому что я оставался спокоен и вежлив. И в этот раз она ушла без всякого упоминания о гонораре за консультацию.

Я рассмеялся.

– Наверное, – заметил я, – она найдёт агента, который будет следить за её мужем, пока ей не надоест платить.

– Вполне вероятно.

Однако мы оказались неправы.

Хьюитт взял шляпу, и мы направились к лестнице. Когда мы открыли дверь на площадку лестницы, внизу послышались торопливые шаги. Когда дверь захлопнулась, перед нами возникла шляпка миссис Джелдард с букетом розовых цветов на ней. Сама она находилась в состоянии паники, которая тем не менее имела оттенок определённого удовлетворения, которое можно было бы выразить фразой: «А я вам говорила!». Хьюитт издал тихий трагический стон.

– В хорошеньком положении я оказалась, мистер Хьюитт, – резко начала она, – из-за вашего отказа чем-либо мне помочь, пока ещё было время, хотя я готова была хорошо заплатить, как я и говорила вашему сотруднику. Но вы не хотели ничего слышать и думали, что знаете всё лучше меня, из-за вас потеряно время, так может быть, вы всё-таки возьмётесь за моё дело теперь?

– Но вы ещё не сказали мне, что произошло? – начал Хьюитт, но женщина его тут же перебила:

– Произошло? А что же вы думаете, произошло, ведь я говорила вам снова и снова? Мой дорогой муж исчез, вот так. Он удрал от меня неизвестно куда. Вот что произошло. Вы сказали, что если что-нибудь в этом роде случится, то возьмётесь за дело, вот я и пришла посмотреть, выполните ли вы своё обещание. Правда, не думаю, чтобы сейчас от этого было бы много толку.

Мы вернулись в контору Хьюитта и миссис Джелдард рассказала нам, что случилось. В виде, очищенном от всякого рода повторений, не имеющих отношения к делу деталей, ненужных наблюдений и мнений, дело сводилось к следующему. После ссоры мистер Джелдард ушёл в контору как обычно, и больше его никто не видел. После вчерашнего разговора с Хьюиттом миссис Джелдард навестила контору мужа и нашла её запертой, как и раньше. Она вернулась домой и стала ждать, но муж не явился домой ни в тот вечер, ни ночью. Утром она опять отправилась в его контору, и вновь обнаружив её запертой, сообщила привратнику, что её муж пропал и настояла на том, чтобы тот открыл её своими ключами, так как она желает убедиться, что находится внутри. В конторе никого не было, и миссис Джелдард была ошеломлена увидев одежду мужа, в которой он ушёл накануне вечером – аккуратно сложенную и лежащую на комоде. В мусорной корзине она также обнаружила два или три конверта, адресованных её мужу, которые она принесла показать Хьюитту. Они были подписаны почерком девицы Треннат, и рядом с ними миссис Джелдард нашла небольшой обрывок письма, на котором можно было прочитать часть подписи «Эмма», и два или три ряда крестиков под ней, которые обычно обозначают поцелуи. Эти вещи миссис Джелдард принесла с собой.