Авантюристка - Тейт Сьюзи - Страница 2

Вот до чего меня довела веселая болтовня с работодателями; это стало одной из причин, по которой я теперь не высовывалась, хотя при мысли, что герцог схватит меня за задницу – или за любую другую часть тела, – начинала кружиться голова. Этот парень был воплощением влажных фантазий и эротических снов. Уж я-то знаю: мои сны были полны им под завязку. Вот еще один результат моего ночного киберсталкинга и засыпания с мечтами о том, как он позовет меня в свой крутой, весь в темном дереве и винтаже кабинет, схватит за косынку, которую я повязывала на голову, и перегнет через свой тысячелетний, бесценно-антикварный стол. Ох уж эти последствия гиперактивного воображения и разочарования от несуществующей интимной жизни! Высоким голубоглазым качкам, которые носят безупречные костюмы и стильные щетины, в моей жизни места не было. Мне следовало думать о выживании.

И вообще, Стыдобень Со Стремянкой, случившаяся пару недель назад, доказала мне, что, в отличие от предыдущего работодателя, у нынешнего прикосновения ко мне вызывают не тягу, а самую настоящую аллергию. Это было в порядке вещей, хоть и смущало до жути. По крайней мере, так я себе говорила.

Сейчас я позволяла себе общаться с ним лишь во время ежедневной шахматной партии. Не то чтобы мы садились играть. Просто шахматная доска всегда стояла в салоне, и, когда убирала его, я каждый раз делала ход. А к следующему дню неизменно видела, что сделан ответный ход. Пока я вела по партиям со счетом три – два.

Мы с Хейли юркнули через черный ход на кухню. К счастью, прислуги в такую рань еще не было. Либо аристократы готовили завтрак сами, либо до обеда довольствовались крепким кофе из своих навороченных кофемашин. Я предполагала, что верно второе. По огромному коридору мы поспешили к двойным дверям гостиной. У этих людей не залы и спальни, нет – у них сплошь салоны и гостиные. И тех и других в этом доме было навалом, и, как ни печально, самый маленький салонишко площадью превосходил всю нашу квартиру. Скользнув за двери, я потащила Хейли к винтовой лестнице в углу большой комнаты с высоким потолком. В центре огромного пространства друг напротив друга стояли разнообразные кресла и неудобные на вид парчовые диваны; с одной стороны был большой камин, с другой – высокие окна с видом на сад.

– Наверх! – шепнула я Хейли, жестом велев ей лезть первой. Ступеньки были крутые, а я славилась неуклюжестью. Если упадет Хейли, пусть лучше приземлится на меня; если рухну я, за собой сестренку увлекать незачем. В мезонине стояли ряды полок с книгами, в центре – бильярдный стол. Поскольку полки занимали в основном энциклопедии, необходимость в которых, благодаря интернету, отпала много лет назад, а в бильярд с перекладиной не играют века с девятнадцатого, Хейли там вряд ли обнаружили бы. Поэтому она устроилась в уголке на диванных подушках, которые я притащила наверх, и прижала к себе Кита, а я помогла ей снять пуховик и накрыла ее им, как одеялом.

– У нас все получилось! – шепнула я, стараясь, чтобы в голосе звучала радость, а не огромное облечение, которое я на самом деле испытала. – Весело было, да? Секретная миссия выполнена!

Мне хотелось, чтобы Хейли считала все это игрой и не слишком переживала. Вот только девчонкой она была наблюдательной, совсем как я. Мы обе умели оценивать людей и окружающую обстановку со сверхъестественной точностью. Социальный работник назвала это сверхбдительностью. Видимо, для людей нашего круга это норма. Хейли замечала и напряжение у меня в плечах, и беспокойство у меня в глазах. Растянув губы в фальшивой улыбке, сестренку не обманешь.

Я прижала ладонь к центру своей груди, потом к центру груди Хейли – это было нашим невербальным «Я тебя люблю». Хейли слабо улыбнулась, и о большем я просить не могла. Широкие улыбки и хихиканье из репертуара сестренки исчезли, но я твердо решила их вернуть. В общем, я поцеловала ее в лоб и встала с колен, чтобы спуститься по винтовой лестнице.

К сожалению, я сошла только наполовину, когда в коридоре послышался низкий бархатный голос. Голос звучал все ближе. Когда двойные двери распахнулись и голубые глаза заглянули в мои, я сделала то, что умею лучше всего: оступилась и полетела вверх тормашками.

Когда наши взгляды встретились, ее шоколадно-карие глаза на миг расширились и я почувствовал знакомую вспышку возбуждения, в присутствии этой девушки начисто выбивавшегося из-под контроля. А потом она, конечно-конечно, упала. Никогда не встречал таких растяп, как Лотти Форест. Только недавно я застал ее на треклятой стремянке в гостиной. Когда я рявкнул: «Что вы там делаете, черт подери?!» (признаю, идея была не лучшая), стремянка закачалась и рухнула набок, а я едва успел подхватить Лотти.

Держать Лотти на руках тоже было не лучшей идей с точки зрения подавления этого нелепого влечения к ней. Румянца на ее щеках, изумленно приоткрытого рта, мягкости ее тела, льнущего к моему, вместе со свежим цветочным ароматом хватило, чтобы у меня закружилась голова, а кровь разом хлынула вниз. Как, черт подери, эта одетая в мешковатый комбинезон девушка с мультипирсингом ушей, растрепанными золотисто-медовыми волосами, которые она вечно собирала на макушке и прятала под цветастую косынку, и полным отсутствием макияжа вызывала у меня такую бурную реакцию (особенно с учетом того, что к своей гламурной, аккуратной, непринужденно сексапильной бывшей я почти ничего не чувствовал), было полной загадкой. Моя бурная реакция так меня шокировала, что едва Лотти спустилась на пол, я отпихнул ее, как горячую картошку.

– Осторожнее, мать вашу! – гаркнул я.

– Я не грохнулась бы с этой чертовой лестницы, если бы вы не влетели сюда и не начали на меня орать! – гаркнула в ответ она, и я почувствовал новый прилив влечения к ней. Обычно Лотти вела себя тихо и почтительно. Я регулярно замечал в ее глазах огонь, но она почти никогда не выходила за рамки скромной уборщицы. Сам факт того, что Лотти мне ответила, слишком меня взбудоражил. Но после минутного молчания ее лицо мертвенно побледнело, огонь в глазах погас и она потупилась.

– Извините, сэр, – пробормотала она. – Вы, конечно же, правы. Я буду осторожнее.

– За каким дьяволом вам понадобилось влезать на стремянку? У вас же явно беда с координацией.

Шоколадно-карие глаза снова заглянули в мои, на миг в них вспыхнул тот же самый огонек, но Лотти тут же сомкнула веки и покачала головой, словно торопясь его потушить.

– На потолке паутина. Я ее снимала. Ваша мать велела…

– Вы работаете не на мою мать, – перебил я. – Вы работаете на меня. Никаких больше стремянок.

Не поднимая глаз, Лотти отступила на шаг, и от вида расстояния между нами у меня сжалось сердце. «Не позволяй ей отходить!» – шептала какая-то важная часть моего сознания. Отступление Лотти казалось совершенно неправильным.

И вот Лотти снова упала, и на этот раз меня не оказалось рядом, чтобы ее поймать. Я подоспел, когда она уже рухнула на деревянный пол, приземлившись на ногу, потом сильно сдавила запястье вытянутой руки.

– Черт подери! – выругался я и присел на корточки рядом с Лотти, от тревоги выражаясь неоправданно резко. – Да с вами чаще всех на планете происходят несчастные случаи! – Одну руку я положил ей на плечи, другую вытянул, чтобы откинуть назад волосы, в кои-то веки выбившиеся из нелепого узла. Лотти отшатнулась от меня, и пока она отодвигалась, у меня снова возникло то безумное чувство потери. Я стиснул зубы от раздражения, но когда ее полные слез глаза заглянули в мои, внутри у меня все перевернулось.

– Простите, – мягче проговорил я. – Веду себя как кретин.

На лице у Лотти отразилось удивление, и я почувствовал себя еще большим кретином.

– Эй, вы как, ничего?

– Я в порядке, – соврала Лотти, откашлялась и смахнула слезу со щеки.

– Давайте помогу вам подняться, – предложил я, протягивая руку.

– Я же сказала, что я в порядке, – сквозь зубы процедила Лотти, игнорируя мою протянутую руку, потом поморщилась, когда попробовала встать, опираясь на ушибленное запястье.