Страх и Голод. Гексалогия (СИ) - Федотов Константин - Страница 14

– Этого достаточно. – кивнул опер и, взяв деньги, тут же положил их во внутренний карман куртки, а затем протянул мне листок с рукописным текстом.

– Паш, ну ты знаешь правила, если обманул… – многозначительно оборвался я на полуслове.

– Вы меня за идиота не держите, все честно. – слегка вздрогнув, ответил он мне.

– Вот и хорошо, тогда свободен. – согласно кивнув, жестом я указал ему в сторону лифта.

– Извините, мне приказано доставить вас. – немного помявшись, сказал он.

– Ну куда я денусь-то? Дай хоть в порядок себя привести, кофе выпить или наручники мне сейчас застегнешь? – слегка повысив тон, ответил я.

– Я вас внизу подожду и просто поеду следом, хорошо? – опустив взгляд, сказал опер.

– Добро. – согласно кивнул я и закрыл перед ним дверь.

Быстро переварив полученную информацию, я вернулся в спальню и достал мобильный телефон из-под подушки, а затем набрал номер.

– Слушаю, шеф! – раздался голос в трубке после первого гудка.

– Стасик, привет. В общем, расклад какой: бегом ко мне в квартиру, ключ свой возьми, на столе листок. Прочти, найди и договорись по-хорошему, исключительно по-хорошему. Как все сделаешь, сразу мне отзвонись, и только без лишних телодвижений, ситуация щекотливая. Синичка опять на подоконник прилетела. – завуалированно поставил я задачу. – Все все прекрасно понимают, но ты докажи, о чем я говорил. Адвокат у меня что нужно, знает он, с какой стороны к Фемиде подойти. Да и помощник у меня очень грамотный и подающий надежды паренек.

– Все понял, уже выдвигаюсь. – ответил он.

– Тогда до связи. – ответил ему я и положил трубку.

Умыв лицо, я быстро накинул на себя повседневный костюм и, взяв ключи от машины, спустился вниз. На улице сразу заметил нервно курящего у своей старенькой иномарки опера, который шагал из стороны в сторону, увидев меня, он с облегчением вздохнул и, бросив окурок прямо на дорогу, сел за руль.

Я обошел своего старого доброго «Кабана» вокруг, ох, как же я люблю эту машину, а еще ее номер В600ОР68 только добавляет ей лоска, несмотря на возраст. Все же эта машина столько всего повидала, а ее бронированный кузов не раз спасал мне жизнь.

Сев за руль, я поехал в сторону отдела, место для меня почти как родное, столько лет стоит на одном месте, именно оттуда я ушел на свой первый срок по малолетке, а сколько раз доводилось там бывать после, просто не счесть. Но что поделать, такая у меня жизнь, я сам ее выбрал и ни о чем не сожалею.

Подъехав к участку, припарковал машину и сразу же вошел внутрь здание. Первое, что я увидел помимо дежурки, так это старый добрый «Обезьянник», в котором сейчас стояли два окровавленных шизика, которые тянули ко мне свои руки.

– Это что у вас тут такое? – с любопытством спросил я у дежурного капитана, что перевязывал бинтом окровавленную руку.

– О, Иван Михайлович, здравствуйте. – узнав, поприветствовал меня полицейский. – Да вот, поймали на улице, уж не знаю, чем они заправились, но, сука, людей живьем готовы жрать, и это в буквальном смысле. Вообще день какой-то сумасшедший, это не первые такие за сегодня. – тяжело вздохнув, ответил он. – Я так понимаю, вы к Синицыной? – уточнил он.

– Ну а к кому же еще. – кивнул я, глядя на белесые глаза наркоманов.

– Она у себя, ждет вас. – ответил парень.

– Хорошо, я тогда пошел. – сказал я парню и отправился в нужный мне кабинет.

Синицына Наталья Андреевна, та еще зараза, вся в своего отца. Жесткая, строгая, педантичная и неподкупная. Ее отец долго пытался отправить меня на нары, причем так, чтобы я оттуда уже никогда не вышел, но обломал об меня зубы. А после ушел на пенсию и в один из прекрасных дней допился до белой горячки, а затем трофейным пистолетом вышиб себе мозги. Но ментом он был правильным, все наши его уважали, так как он всегда играл честно, по правилам. А вот его дочка другого поля ягода, ничем не гнушается и легко сама нарушит закон, чтобы упечь кого-то за решетку. У бандитов деньги она не берет, а вот чтобы кому-то добавить срока или подкинуть новых улик, это пожалуйста. Если бы не слово, данное ее отцу, она бы уже давно где-нибудь кормила червей, но мои принципы нерушимы.

– Добрый день, Наталья Андреевна. – поприветствовал я девушку, войдя в кабинет после пары стуков.

– О, кто к нам пожаловал. – наигранно сказала она и указала рукой на пустой стул перед ее столом. – Садитесь. – ехидным тоном добавила она.

– Нет уж, садиться мне не хочется, а вот присяду с удовольствием. – невозмутимо ответил ей я. – Наталья Андреевна, а с вами все в порядке? Выглядите вы как-то не очень хорошо. Может, вам стоит отдохнуть, взять больничный, а может и отпуск? – предложил ей я.

Вид у нее действительно был ужасный, бледная, мешки под глазами, испарина на лбу, вся дрожит, глаза красные, губы синюшные.

– Что есть, то есть, приболела, но ради такого случая решила, что потерплю. – шмыгнув носом, сказала она.

– Какого такого? – делая вид, что не понимаю, о чем речь, уточнил я.

– А вот такого! – громко вскрикнула она, развернув ко мне монитор и запустив на нем запись.

Девушка потянулась рукой к мышке и в этот момент рухнула на стол, а ее тело начало трясти, словно в припадке эпилепсии.

– Наталья Андреевна? Вы в порядке? – спросил у нее я, но ответа, разумеется, не последовало. – Эй, кто-нибудь! – закричал во все горло я и, бросившись к двери, настежь открыл ее. – Але! Человеку плохо! – прокричал еще раз я.

К кабинету подбежал молодой паренек в бронежилете и с сержантскими погонами на плечах.

– Что случилось? – спросил он у меня.

– Мне откуда знать, сидела бледная вся и вот упала! – растерянно ответил я.

– Будьте тут, я позову врача, там как раз скорая приехала. – ответил он и побежал к выходу.

– Вот же гадство! Я еще с ней нянчиться должен! – прошипел я сам себе под нос и вошел обратно в кабинет.

Едва я подошел к следачке, как та затихла. Чисто на автомате прощупал пульс, коснувшись ее горячей шеи, но, увы, таковой отсутствовал.

– М-да, покойся с миром, Наталья Андреевна. – покачав головой, сказал я. – Даже как-то жалко, что ли, молодая совсем была, жить и жить. – с сожалением добавил я и услышал во дворе какую-то суету.

– А чего я стою-то? – спросил я сам у себя.

Найдя взглядом сейф следачки, я быстро обшарил ее стол на предмет ключа и, не найдя такового, залез к ней в карман. И в этот момент она зашевелилась.

– Твою мать! Что за хрень тут происходит! – в сердцах выкрикнул я и отскочил в сторону.

Наталья Андреевна медленно встала на ноги и устремила на меня свой взгляд, только ее красивые синие глаза куда-то делись, они стали белесыми, словно бельмо их затянуло. Из ее рта текла какая-то слизь вперемешку с белой пеной. Она медленно подняла руки вперед, растопырила свои тонкие пальчики так, словно хочет что-то схватить острыми коготками, а затем, издавая звуки, напоминающие то ли шипение, то ли рычание, сделала шаг на меня. Но девушка была на очень высоких каблуках, едва она коснулась каблуком пола, как нога подвернулась, и девушка рухнула на пол, при этом приложившись виском об угол собственного стола, оставив на нем следы крови.

– Мама дорогая, да кто же мне поверит! Она что, ценой своей жизни меня посадить решила? – впервые видя подобное, пробормотал я сам себе под нос.

Но девушка все еще была жива, она опять зашевелилась и начала подниматься, из ее раны на виске сочилась темно-бордовая, почти черная кровь. Она встала на ноги, при этом одна из ее лодыжек была сломана, но Наталья Андреевна на это не обращала никакого внимания. Девушка опять выставила руки и неуклюже пошла на меня, наступая на вывернутую в сторону стопу.

– Ну нахрен! – выругался я и выскочил из кабинета в коридор, где ко мне на всех парах бежал тот самый паренек, а следом за ним шагал доктор в белом, окровавленном халате.

Стоило сержанту войти в кабинет и приблизиться к девушке, как та схватила его своими руками и вцепилась зубами ему в лицо. От чего парень закричал и с силой оттолкнул ее.