Фобия (ЛП) - Лейк Кери - Страница 9

— Забавно, но первой мое внимание привлекла твоя подруга. Не пойми меня неправильно, ты была бы великолепна, если бы не эта штука на твоем лице.

Игнорируя его оскорбление, я оглядываюсь по сторонам в поисках каких-либо подсказок, которые могли бы намекнуть мне, где я нахожусь. Подвал, очевидно, но где?

— Что это за место?

— Заброшенная дыра километров за шестьдесят от города.

Шестьдесят километров. Он увез меня за шестьдесят километров, только чтобы убить. Эта мысль одновременно пугает и тошнотворно интимна.

В зловещей, непрерывной тишине, которая следует за этим, я снова вглядываюсь в «Злорадство». Словно почувствовав мой взгляд, он оглядывается через плечо.

— Самая могущественная организация в мире. Мой отец был ее важным членом. Они наслаждаются чужими страданиями.

— То есть ублюдки, — смело говорю я.

Его глаз дергается, ухмылка играет на губах.

— Я хочу кое-что попробовать. Недавно, когда ты была в полуобморочном состоянии, пока я тебя мыл, ты говорила про страх воды, — в моей голове мелькают образы, заполняя пробелы и создавая тревожное представление о том, что произошло, пока я была без сознания. — Как некий ученый, я верю, что страхи можно преодолеть.

Мой пульс учащается от его слов, холодный ужас превращает мою кровь в лед. Сжимая зубы, я стараюсь контролировать свое лицо, чтобы он не видел, как его слова влияют на меня.

— Я уже приготовил для тебя ванну, дорогая.

Чудо, что мои зубы не трескаются от силы, с которой я сжимаю челюсти. Порывы воздуха вырываются из носа, паника сжимает мои легкие, словно в кулак.

— Считай это предварительными ласками, любимая. Это гораздо менее болезненно, чем если бы я трахал тебя ножом, — он издает мечтательный вздох. Его рот растягивается в зловещей улыбке. — Хотя ночь только начинается, и здесь нас никто не потревожит.

Как только он направляется ко мне, я отталкиваюсь назад. Мышцы судорожно сжимаются. Резкая боль в коже головы говорит о том, что он схватил меня за волосы. С сильным рывком я падаю на больное плечо, роняя свое единственное оружие. Шершавый бетон царапает мою кожу, пока он тащит меня за волосы и связанные руки по полу, вытаскивая из комнаты. Упираясь пятками в цемент, я ощущаю жгучую боль в костях и изо всех сил стараюсь напрягать мышцы, чтобы не вывихнуть плечо, когда он волочит меня за собой. В груди скребется отчаянный крик, который я удерживаю, стискивая зубы.

Раздражающий звук его хохота вызывает во мне жестокое желание заставить его замолчать.

— Это все, на что ты способна? Давай, кричи изо всех сил своими жалкими легкими! Ну же, я хочу это услышать!

Как бы это ни было тщетно, я извиваюсь и подпрыгиваю в попытке высвободиться. Краем взгляда я замечаю лестницу и полки, заставленные банками для консервации. Но из-за моей борьбы я не могу разглядеть, что в них находится.

Жжение в затылке стихает, когда он бросает меня рядом с ржавой стиральной машиной. В тот момент, когда он отпускает меня, я использую эту возможность, чтобы подняться на колени и отползти прочь. Его руки скользят под мои подмышки, и я с удовольствием бью головой назад, наслаждаюсь звуком его злого ворчания, когда мой затылок ударяется о что-то твердое. Он издает яростный громкий рев и снова хватает меня за волосы. Еще одна мучительная вспышка боли пронзает мой череп.

Слабый стон вырывается из моих губ, когда он с такой силой дергает за волосы, что мне приходится встать на ноги. Мир вертится, как карусель, и я смотрю на свое отражение в воде, наполняющей большую белую ванну для стирки. Зловонный аромат тухлой серы воды из колодца заполняет мой нос.

Его тело прижимает меня к бортику, он крепко удерживает меня, ладонь упирается в мою макушку.

Мышцы дрожат от попыток откидывать голову назад. Я с трудом дышу через нос, паника внутри меня нарастает, поскольку вода приближается к моему лицу.

— Скажи мне, что заставило тебя бояться воды? — напряжение в его голосе отражает тревогу, вибрирующую в моих костях.

Вспышки воспоминаний мелькают в моей голове. Крики. Давление на горле от безжалостного захвата моей матери. Жжение в легких.

Он приближает мое лицо к воде, подбородок касается холодной поверхности. Сквозь ржаво-окрашенные глубины, на дне раковины что-то виднеется. Пряди длинных волос. Глаза, покрытые молочной пленкой.

Отрубленная голова. Голова Лайлы.

О, боже! Нет!

— Она сопротивлялась не так сильно, как ты, — хихикает он, пальцы впиваются в мой череп.

— Иди… нахуй! — мое сопротивление обрывается ледяной жидкостью на моем лице, когда он погружает мою голову под воду – лицом к лицу к отрубленной голове Лайлы. Ужас и паника разрывают мои мышцы. Несмотря на то, что мои руки все еще связаны сзади, я извиваюсь и сражаюсь с ним. Бесполезный крик вырывается из меня в виде заглушенных пузырей.

Борись!

Борись!

В суматохе я нахожу в себе силы сжать пальцы, вонзая ногти в что-то прижатое к моей ладони. Гневный рев говорит мне, что я причинила ему боль. Когда мое тело жестко ударилось о край ванны, он немного ослабил хватку, и я смогла поднять голову из воды, хрипя и задыхаясь.

В надежде избежать очередного погружения, я поворачиваю голову и замечаю мелькание тени у лестницы.

Не сейчас. Пожалуйста. Я не могу впасть в очередной приступ.

— Ебаная шлюха! — Джордан снова опускает мою голову в воду, на этот раз сдавливая мою ладонь. В попытке освободиться один из моих пальцев сгибается в неправильном направлении, и отвратительный хруст отправляет волну боли по моему суставу. Я издаю еще один тщетный крик, выпуская последние остатки воздуха из легких. Мои мышцы сходят с ума, дрожат, трясутся, отчаянно жаждут хоть глотка воздуха. Жгучая дыра в моей груди умоляет, чтобы ее наполнили.

Головокружение накрывает меня.

— Би.

Я слышу шепот моей матери, спокойствие в ее голосе – приятный контраст по сравнению с хаосом в моей голове.

— Иди сюда, детка. Мне тебя так не хватало.

Давление на моей голове ослабевает.

Я – перышко, парящее на ветру. Легкое и беззаботное.

Я позволяю ему забрать меня. Все глубже и глубже во тьму.

Глава 3

Звуки криков прорываются сквозь пустоту. Ужасные, скручивающие кишки крики. Мои? Не могу понять. Мучительная боль охватывает мою ладонь и распространяется до запястья. Я не могу поднять ее. Почему? Пытаясь немного потянуть руки, я обнаруживаю, что они связаны за моей спиной. Да, теперь я вспомнила.

Палец кажется втрое больше обычного, пульсируя при соприкосновении с другой рукой. Я пытаюсь лишь слегка пошевелиться, но острая боль как раскаленный свинец вгрызается в мои костяшки.

Я издаю сдавленный стон и открываю глаза, уставившись на темные балки над собой. Звуки вырывают меня из сонного оцепенения, и я поворачиваю голову вправо, следуя за ними. Мутная пелена сковывает мой взгляд, но темная фигура напротив постепенно становится четкой. Он присел, уперев локти в согнутые колени. Татуировки покрывают его обнаженный торс и мощные мускулистые бицепсы, которые сгибаются, когда он вытирает нож о джинсы. Еще чувствуя головокружение, я моргаю, преодолевая липкость в глазах, и сосредотачиваюсь на том, что похоже на пугающую птичью маску на его лице. Я знаю из прошлого семестра, что такую носили врачи во время чумы.

Кто он, мать твою, такой?

Еще один крик.

Что-то мелькает в углу моего зрения. Я поворачиваю голову и вижу блондина, Джордана, висящего вниз головой с потолочных балок, толстая веревка скрипит с каждым его движением. Его связанные руки болтаются под головой, а очки сбиты и вот-вот упадут с его носа.

Мой разум разрывает пустая, черная пропасть, отделяющая то, что я помню, от того, как, черт возьми, Джордан оказался подвешенным за ноги к потолку. Словно кинопленка, на которой отсутствуют важные сцены.