Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери - Страница 47

Дверь со стороны водителя распахивается, и он забирается внутрь рядом со мной, захлопывая её. После мгновения тихого раздумья он откидывается на сиденье.

— Послушай, ты попытался. Просто отвези меня к моему грузовику. Я переночую у автомастерской… или где бы она ни была… пару ночей.

Перспектива этого, вероятно, звучит нелепо для такого мужчины, как он, который, без сомнений, каждую ночь спит в роскоши. Я действительно ждала этого в отеле, но, похоже, шикарные места просто не предназначены для такой девушки, как я.

— Я задам тебе вопрос, Карли. И ты будешь со мной абсолютно честна.

Закинув руку на спинку сиденья, он слегка поворачивается ко мне.

— Видишь ли, есть место, где ты можешь остаться. Безопасное место, где никто тебя не найдёт. Но прежде чем я отвезу тебя туда, мне нужны гарантии, так что мы сыграем в небольшую игру под названием «покажи и расскажи».

— Я не люблю игры.

— Я тоже, так что давай прекратим в них играть прямо сейчас. Я начну первым. Мужчины, которые охотятся за тобой, на самом деле являются членами очень опасного картеля.

— На который работаешь ты.

— Ах-ах. Теперь ты.

— Ладно.

Что рассказать, что рассказать. Ненавижу, что мне приходится быть осторожной рядом с ним. Это напоминает дни разговоров со школьными психологами и терапевтами, когда мне всегда нужно было быть на шаг впереди них. Я не знаю, могу ли полностью доверять этому мужчине на данном этапе.

— Я не такая уж и чужая здесь на самом деле.

— Уточню: ты родом отсюда?

— Да.

— Хорошо. Видишь? Вот так и играют.

— Теперь ты?

— Мужчина в отеле — агент ФБР. И довольно грязный. А вот тебе бонус: он тоже охотится за тобой.

Трижды моргнув, я пытаюсь это переварить.

— Прости, это… это выбило меня из колеи. Подожди.

Как легко этот человек вписывался среди всех преступников во время карточной игры. И то, как его взгляд задержался на мне слишком долго. Почему? Что грязному копу может быть нужно от меня, если только он не знает, кто я такая? А единственный способ узнать это сейчас — если Бри ему рассказала, ведь она единственная, с кем я говорила. Но и это не имеет смысла. Во всём этом вообще нет смысла.

Полагаю, спрашивать Тьерри бесполезно, если я не повышу ставки своего признания.

— Значит, если я расскажу тебе что-то более важное, ты тоже расскажешь мне что-то более важное?

— Теперь ты начинаешь понимать, chère.

— Ладно.

Не делай этого, Сели.

Предупреждение в голосе Расса заставляет меня на миг замереть. Ровно настолько, чтобы решить, что мне нужно больше ответов.

Возможно, у меня здесь нет ни единого друга, кроме чёрного волка, сидящего рядом, и я лишь предполагаю, что он на моей стороне, потому что иначе он бы уже давно сдал меня.

— Моё настоящее имя — Селеста. Но это всё, что ты получишь. Только имя.

Он мало что сможет с этим сделать, учитывая, что нет ни одной записи о том, что я вообще здесь родилась. И чёрт возьми, на этом этапе, если он всё же что-то найдёт обо мне, я буду в восторге.

— Справедливо. Пока я продолжу использовать мисс Джеймс, пока не узнаю твою фамилию. И я узнаю.

— Почему бы просто не звать меня Селестой?

— Мне нравятся формальности. Они избавляют от необходимости…

— Добавлять ощущение чувств? Человечности?

— Именно.

— Ты прав. Человеческие эмоции такие грязные. Я имею в виду, зачем гладить котёнка, когда можно свернуть ему шею, понимаешь?

— Почему Джеймс как фамилия?

Признаюсь, небольшая часть меня хочет спросить, знает ли он каких-нибудь Джеймсов, всё ещё живущих здесь, но я отказываюсь втягивать единственное оставшееся наследие Расса в это.

— Просто распространённая фамилия, вот и всё. Теперь я. Почему местные зовут тебя Ругару? Ты притворяешься оборотнем в полнолуние или типа того?

Его щека дёргается, будто он собирается усмехнуться.

— Возможно, потому что мне нравится носить чёрное. Понятия не имею.

— Но тебя ведь укусил чёрный волк, верно?

— Верно.

В его голосе слышится отстранённость, ясно дающая понять, что дальше эту тему лучше не копать. Подцепив пальцем мой подбородок, он слегка поворачивает моё лицо так, что я понимаю — он смотрит на мой шрам, и его внезапный интерес отвлекает меня от вопроса о том, что на этом острове нет чёрных волков. Узлы в моём животе затягиваются сильнее, отвлекая от почти сочувственного выражения на его лице.

— Детская травма.

Понимающий отблеск веселья в его глазах ясно показывает, что он не верит. Подтверждая это, он говорит:

— Смысл игры в честности, мисс Джеймс.

— Ладно. Шрам — результат нападения. Это было давно, и я выжила, так что это уже не имеет значения.

Его взгляд задерживается ещё немного дольше, как обычно изучая меня, и когда его большой палец касается шрама, моё дыхание сбивается. Он отпускает меня и отворачивается обратно.

— Итак. Я заслужила проход в то безопасное место, о котором ты говорил?

— Есть ещё один вопрос, на который ты не ответила. Что ты делала в том доме?

Желание коснуться ключа под рубашкой заставляет мои пальцы нервно дёрнуться, и после того, что я нашла в той маленькой тайной комнате, я ни за что ему об этом не расскажу. Помимо того, что он наверняка сочтёт меня психопаткой из-за всей этой чёрной магии, как, чёрт возьми, я объясню, что призрак вынудил меня вернуться на место моего рождения?

— Просто дом, который я помню с детства. Мне нравятся дома с привидениями.

— И эта твоя маленькая вылазка с палаткой — всего лишь прогулка по переулку воспоминаний?

— Можно и так сказать, да. Эти мужчины, о которых ты говоришь… Почему? Что им от меня нужно?

— Боюсь, на этот вопрос у меня пока нет ответа.

Повернув ключ, он заводит двигатель и включает передачу.

— А пока я знаю место, где они даже не подумают тебя искать.

— Лодка?

Миллион разных сценариев кружится у меня в голове, пока я смотрю на маленький катер, пришвартованный позади того, что выглядит как старое кирпичное жилое здание, с полудюжиной окон над железными балконами. Самый яркий из этих образов: я связана, как свинья, в подвале или выброшена где-нибудь в болото в качестве вкусной закуски для аллигаторов. Может, именно поэтому он и спас меня от грязного копа. Какой смысл сдавать меня, когда он может избавиться от меня сам?

— И куда именно ты меня везёшь?

Вместо ответа он хватает шелковистую серую простыню, которой накрыт средних размеров холодильник в лодке.

— Это там ты хранишь части тел своих жертв?

Я лишь наполовину шучу, когда спрашиваю это.

С ухмылкой он качает головой, отрывая длинную полоску ткани.

— Позволишь?

— Предпочла бы, чтобы нет.

— Либо это, либо я вырубаю тебя. Выбирай.

— Какой джентльмен. У тебя пистолет, и ты предлагаешь мне залезть в лодку с завязанными глазами, чтобы отвезти меня куда-то в центр болота. Тебе никто никогда не говорил, что девушкам это кажется слегка жутким?

— Это не свидание.

Он вытаскивает пистолет из кобуры, и на краткий миг мой желудок сжимается при мысли, что он может меня застрелить.

Вместо этого он протягивает мне рукоятью вперёд.

— Ты не боишься, что я тебя пристрелю?

— Нет.

— Ты сексистский ублюдок, ты в курсе? Между прочим, я стреляю исключительно хорошо.

— Великолепно. А теперь повернись, чтобы я мог завязать тебе глаза.

— А если нет, а? Что если я заставлю тебя отвезти меня туда под дулом пистолета? Немного поменяю правила игры.

С тяжёлым вздохом он наклоняется в лодку и из какого-то отсека достаёт ещё один пистолет, показывая его мне.

— Тогда я немного уравняю шансы.

— И какой смысл давать мне оружие, если у тебя всё равно преимущество?

— Чтобы дать тебе игрушку и ты перестала выносить мне мозг. А теперь повернись. Чёрт. Возьми.

Моя упрямая часть хочет послать его к чёрту. Сбежать с его пистолетом и найти свой грузовик. Именно так бы поступила шестнадцатилетняя Селеста. Хочется думать, что двадцатилетняя Селеста стала чуть мудрее и чертовски любопытнее, поэтому я делаю, как он говорит, ощущая тяжесть холодной стали в ладони, пока поворачиваюсь к нему спиной.