Чужая мама (СИ) - Келлер Николь - Страница 4

— Спасибо, отец, но я откажусь от твоего щедрого предложения. Меня моя должность в моей фирме вполне устраивает, — отвечаю как можно тверже. Обычно это всегда срабатывало: отец пожимал плечами, бурчал что-то в духе «живи, как хочешь» и терял ко мне интерес. Но не в этот раз.

— Руслан, ты, конечно, можешь отказаться. Но тогда я выкуплю твою фирму, стану полноправным владельцем и уволю тебя. И ты будешь вынужден перейти на работу в мой холдинг. Так зачем все усложнять? Давай просто сделаем так, как я предлагаю. Все будут в плюсе.

— Чтоб я и в туалет ходил под надзором? Или не дай Бог со мной кто поздоровается из женского пола?! Что тогда?! Что вообще здесь происходит?! — ору во всю силу легких, что даже Снежана вздрагивает.

— Не волнуйся, милая, он просто нервничает от новости об отцовстве. Альберт еще и не так себя вел…, — воркует мама, поглаживая Снежану по руке.

Не знаю в какой момент я стал марионеткой в собственной жизни, но… в очередной раз поступаю так, как велят мне посторонние люди.

Нет, конечно же, я отказался и ушел, хлопнув дверью. Вот только на концерне, в котором я работаю, буквально через пару дней начинаются проблемы. Никто не может понять, с какой стороны дует ветер, но я-то знаю, что их автор — мой дорогой отец. Который впервые в жизни включил упрямство. Впервые интересуется мной. Хотя клал он на меня все двадцать восемь лет… Поэтому я пишу заявление по собственному и перехожу в холдинг отца.

И после этого Снежана успокаивается и становится самой собой. То есть ее интересуют только деньги, шоппинг и валяние на диване.

— Боже, как же я устала! У меня отекают ноги. Котик, разотрешь? — заводит она очередной ежевечерний концерт.

— А от чего у тебя устали ноги? От ничего неделания? Или от валяния на диване? — язвительно уточняю, игнорируя Снежану и проходя в сторону холодильника. Пустой. Как и всегда.

— Опять дома нет продуктов? — скорее не спрашиваю, а утверждаю.

— А я что, ломовая лошадь, чтобы таскать их?! Ты кажется, забываешься, милый, я бе-ре-мен-ная! И мне нельзя напрягаться! Не то что в магазин за продуктами ходить! — вопит возмущенная женушка, вскакивая с дивана.

— А что, у тебя ранний артрит, что ты не можешь набрать номер доставки?

Откровенно говоря, я начинаю закипать. Меня бесит такая «счастливая» семейная жизнь, когда дома срач, нечего жрать и мне выносят мозг абсолютно без повода. Хочется тишины. А не …вот это вот все.

— Да с какого перепугу я должна этим заниматься?! Нормальные мужья заводят домработниц, чтобы их жена не утруждала себя ничем и не погрязла в быте! — продолжает верещать Снежана, чем доводит меня почти до крайней точки.

— А потом эти самые мужья изменяют своим «любимым» женам в их супружеской постели с этими самыми трудолюбивыми домработницами, — коварно улыбаясь, спокойно произношу, отпивая минералки прямо из бутылки. — Так что, в принципе, я не против нанять помощницу по дому. Только кастинг я буду проводить сам. И обязательно с прохождением испытания от хозяина, — моя улыбка становится шире по мере того, как вытягивается лицо Снежи.

— Да ты… ты… Хам! Нахал! Козел! — вопит, кидаясь в меня диванными подушками и размазывая картинные слезы по щекам.

— А то ты не знала! Смею напомнить, дорогая жена, что ты в любой момент можешь подать на развод. Я даже госпошлину оплачу и взятку дам, только лишь бы нас развели в этот же день! Видишь, дорогая Снежана, все для тебя, все для тебя!

И с этими словами я иду в прихожую, не обращая внимания на летящие в спину проклятия.

Вот примерно так пролетел весь период каторги (зачеркнуто), беременности: я пахал, как проклятый, чтобы практически не появляться в квартире и не слушать стенания жены, а она продолжала шопиться, строить из себя великосветскую леди и заниматься любовью с моими мозгами.

Но самый тихий ужас начался, когда она родила. Девочку.

Руслан

Новость о том, что я стал отцом, получаю от тестя. Ровно в той манере, в какой общается его дочь.

— Свинья неблагодарная! Почему моя дочь мучается в роддоме, а ты шляешься непонятно где?! — орет ее папенька.

— Потому что я зарабатываю деньги, чтобы ваша доченька могла рожать вам внука вот в этой пафосной клинике, в которой вы сейчас находитесь, — спокойно отвечаю, дожевывая бутерброд и отодвигая от себя тарелку. Аппетит напрочь испорчен.

— Тебе дочь, — зло выплевывает тесть.

— Что? — переспрашиваю, не понимая, о чем это он.

— Снежана только что родила тебе, неблагодарной свинье, дочь.

— Поздравляю, — роняю сухо, сбрасываю вызов и как ни в чем не бывало, продолжаю работу. А что? Сейчас Снеже явно не до меня: ей надо повосторгаться новорожденной, выложить кучу селфи в инстаграм, принимать поздравления, я не знаю, может, какие процедуры пройти.

Но, признаться честно, я банально не хочу смотреть на маленького, сморщенного, вечно орущего, красного человечка. Не хочу. И боюсь. Чего? Не знаю.

Но приехать все же пришлось. И как странно: за все это время моя горячо любимая женушка ни разу не позвонила мне. Тишина. И я не знаю, чего боюсь больше: свою жену или пищащий комок.

Осторожно, крадучись, словно вор, вхожу в палату. И вижу дивную картину: в кувезе надрывается маленький комок, и судя по тому, что ее плач больше всего напоминает истерику, то давно. А ее мамаша (по-другому не назовешь) сидит на койке и, закрыв ладонями лицо, рыдает в голос.

— Снежана? — зову, тихонько тряся ее за плечо.

Она на миг отводит руки от лица, смотрит на меня глазками — щелками и ревет пуще прежнего.

— Что случилось, объясни?! — медленно начинаю выходить из себя.

— У н-н-н-ас-с д-д-девочка! — заикаясь, сообщает похоронным голосом, Снежа.

— Я в курсе, твой отец уже звонил. Что дальше?

— А я хотела мальчика!

Какое-то время смотрю на нее, как на дуру. И, хоть убейте, не понимаю, что она имеет в виду.

— А чем девочка отличается от мальчика? Ну, кроме наличия… ну, ты меня поняла.

— Всеееем!! Мальчик — это гордость, наследник. А девчонка? Бракодел!

Вот так. Она хотела мальчика, а бракоделом оказался почему-то я.

Все же не выдерживаю этой истерики ребенка и подхожу к люльке.

Я пропадаю.

Отвечаю, когда она перестает плакать и смотрит на меня своими огромными, как блюдце глазками… меня как по голове ударяют.

Сильно. Мощно. И… навсегда.

Это любовь с первого взгляда. На всю жизнь. Сумасшедшая, сильная и непоколебимая, как скала.

Я понятия не имею, что произошло. Но ровно в эту секунду Руслан — чайлдфри умирает, и рождается Руслан — сумасшедший отец.

— Какая красотка… — выдыхаю, проводя пальцем по пухлой щечке.

— Не говори ерунды, — зло выдает сзади Снежана. — Красная, отекшая, толстая…

— Самая лучшая девочка на свете…

— Стоило промучиться в схватках столько часов, чтобы муж наконец меня заметил, — усмехается жена, обнимая меня со спины.

Аккуратно высвобождаюсь из ее захвата и, трясясь от страха, беру дочь на руки и прижимаю ее к себе. Боже, ради этого момента стоило жениться на стерве Снежане.

— Я не про тебя сейчас. А про мою малышку. Но и тебе спасибо, что родила ее. Подарок за мной.

— Надеюсь, ты не поскупишься ради любимой дочурки, Руслан, — обиженно шипит Снежана, плюхаясь на кровать.

Девочка на моих руках снова начинает жалобно хныкать, разрывая мое сердце на части.

— Не хочешь ее взять? Кажется, дочка хочет кушать, — я намеренно не произношу слово «наша», потому что Руслан — сумасшедший отец оказался еще плюс ко всему и страшным эгоистом.

— Неа, — отвечает Снежана, деловито подпиливая ногти.

— То есть?

— То есть не хочу, Гордеев. У меня молока нет. Мы заплатили кучу бабок этой клинике, вот пусть они и занимаются ребенком. Не знаю, попу помоют, покормят, что там еще надо маленьким детям?!

— Ты нормальная? Ребенок хочет есть, ей нужна забота, а ты так запросто кладешь на нее?! Ты же сама хотела этого ребенка!